Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 489

Марк сунул руки в карманы и, помрачнев, уставился в пол.

– Я вовсе не так хорошо его знаю, – ответил он. – В смысле я знаю его всю жизнь, но по возрасту он годится мне в отцы и никогда не проявлял ко мне особого интереса ни во время учебы, ни во время практики.

– Полагаю, ваш отец знает его гораздо лучше.

– Как соседа и ровесника – безусловно, но у них мало общего.

– А вы, конечно, знали его сына Людовика?

– Разумеется, – спокойно ответил Марк, – правда, не очень близко. Я учился в Итоне, а он – в Винчестерском колледже. Он готовился к дипломатической карьере, а я оставил Оксфорд ради анатомического театра. Стал, по выражению деда, «деклассированным элементом». – Марк взглянул на Аллейна и добавил с усмешкой: – Как, впрочем, и вы, сэр, по мнению деда. Разве вы не ушли от него к лорду Тренчарду, поменяв дипломатическую службу на полицию?

– Можно выразиться и так, хотя для меня это звучит гораздо более лестно, чем для обоих начальников. А молодой Финн, кстати, работал под началом вашего деда в Зломце, верно?

– Да, – ответил Марк и, чувствуя, что надо что-то добавить, продолжил: – Мой дед был истинным «патриотом Долины», как здесь говорят. Как человек старой закалки, он предпочитал окружать себя уроженцами здешних мест и доверял только им. Когда Викки Финн поступил на дипломатическую службу, дед добился его перевода в Зломце, чтобы устроить там некое подобие Суивнингса. Господи боже! – воскликнул Марк. – Я вовсе не имел в виду, что…

– Вы, наверное, вспомнили, что молодой Финн пустил там себе пулю в лоб.

– Вы знали об этом?

– Наверное, для вашего деда это было ужасным ударом.

Марк поджал губы и отвернулся.

– Разумеется, – сказал он и, вытащив портсигар, достал сигарету, продолжая стоять спиной к Аллейну. Чиркнула спичка, и Фокс откашлялся.

– Мне кажется, что мемуары сэра Гарольда следует опубликовать, – сказал Аллейн.

– Это мистер Финн вам сказал? – спросил Марк.

– А с чего вдруг мне должен об этом говорить мистер Октавиус Финн? – удивился Аллейн.

После долгого молчания Марк наконец произнес:

– Прошу меня извинить, но я категорически отказываюсь отвечать на дальнейшие вопросы.

– Это – ваше право, однако вряд ли это разумно.

– В конце концов, – заявил Марк, – это мне решать. Вы не станете возражать, если я съезжу за лекарствами?

Аллейн секунду помедлил.

– Конечно, нет! – заверил он. – Всего хорошего, доктор Лакландер.

Марк еще раз извинился и, бросив на детективов встревоженный взгляд, удалился.

– Дружище Фокс, – обратился Аллейн к напарнику, – мы еще успеем поспать пару часов в «Мальчишке и осле», но прежде я хочу, чтобы ты отвлекся от мыслей о местной медсестре и взглянул на нижний левый ящик стола полковника Картаретта.

Фокс удивленно поднял брови, подошел к столу и, надев очки, опустился на колени перед ящиком.

– Замок взломан, – сообщил он. – Причем совсем недавно.

– Совершенно верно. На полу валяются щепки. А в самом ящике лежит отломившийся кончик ножа для разрезания бумаг. Замок взламывали второпях и непрофессионально. Мы опечатаем кабинет и пришлем сюда завтра экспертов сделать снимки и снять отпечатки. Образцы для сравнения сестры Кеттл, мистера Финна и доктора Лакландера будут на подписанных ими показаниях. Нужно срочно забрать бокалы, которыми пользовались Лакландеры и миссис Картаретт, и запереть их здесь. Если понадобятся еще чьи-то отпечатки, мы раздобудем их утром. – Он вытащил из кармана платок и развернул его, вытаскивая дешевые очки. – А перед тем как отправиться спать, мы выясним, не оставил ли своих отпечатков на этих непрезентабельных очках мистер Данберри-Финн. А утром, если ты будешь себя хорошо вести, я расскажу тебе печальную и поучительную историю о молодом Людовике Финне.

Китти Картаретт лежала в большой старинной кровати. Выйдя замуж, она сначала пожелала, чтобы ее обили стеганым бархатом персикового цвета, но быстро сообразила, что это расценят как безвкусицу. Желая зарекомендовать себя среди окружения с наилучшей стороны, она отказалась от этой идеи, но туалетный столик, стулья и светильники все-таки выбрала на свой вкус. Теперь она с печалью разглядывала обстановку, и со стороны этот взгляд можно было вполне принять за прощальный. Повернувшись на кровати, Китти увидела свое отражение в длинном зеркале. Из-под шелковой розовой простыни выглядывало опухшее от слез лицо.

– Как же ужасно я выгляжу! – пробормотала она и сообразила, что лежит на месте, где обычно спал ее муж. Она зябко поежилась, но среди соседей вряд ли бы кто расценил это как проявление скорби по любимому мужу. В свое время леди Лакландер даже заметила, что Китти Картаретт относилась к той редкой породе женщин, которым на протяжении всей жизни не доводилось испытывать особой привязанности ни к кому на свете. Даже сейчас леди Лакландер вряд ли бы смогла объяснить, почему Китти плакала. Она бы скорее предположила, что это результат нервного потрясения, а вовсе не ощущение одиночества, которое Китти вдруг почувствовала особенно остро.

В дверь постучались, и Китти вздрогнула от неожиданности. Морис со своей старомодной деликатностью всегда стучался, прежде чем войти.

– Кто там? – спросила она.

Дверь открылась, и вошла Роуз. В муслиновом халате и с заплетенными в косу волосами она походила на школьницу. Глаза у нее тоже покраснели и распухли от слез, но даже это – с досадой отметила Китти – ничуть не портило ее очарования. Китти подумала, что ей следовало уделить Роуз побольше внимания, но потом решила, что у нее сейчас и так хватает забот.

– Китти, надеюсь, ты не против, что я заглянула. Я никак не могла уснуть, вышла в коридор и заметила у тебя под дверью свет. Марк поехал в Чайнинг за снотворным, может, и тебе нужно таблетку?

– Спасибо, но у меня есть все, что нужно. Все разошлись?

– Леди Лакландер и Джордж уехали, Окки Финн, кажется, тоже ушел. Сказать Марку, чтобы заглянул к тебе?

– Зачем?

– Он может помочь чем-нибудь, – ответила Роуз дрожащим голосом. – Мне, во всяком случае, при нем становится легче.

– Еще бы! – сухо заметила Китти, и Роуз слегка покраснела. – Со мной все в порядке, но я признательна за заботу. А что полицейские? Все еще хозяйничают в кабинете как у себя дома?

– Думаю, что они уже ушли. Но они ведут себя на редкость тактично, Китти. Хорошо, что мистер Аллейн – настоящий джентльмен.

– Еще бы! – снова повторила Китти. – Не волнуйся, Роуз, я все понимаю.

Она говорила доброжелательно, но давала понять, что хочет остаться одна. Роуз, поколебавшись, все же сказала:

– Китти, пока я ждала возвращения Марка, я стала думать. О будущем.

– О будущем? – переспросила Китти, не сводя с нее глаз. – Мне казалось, что и настоящего более чем достаточно.

– О настоящем я не могу сейчас думать! – моментально отреагировала Роуз. – Думать о папе слишком больно! Но я вдруг сообразила, как нелегко тебе придется в будущем. Может, ты не в курсе… не знаю, говорил ли тебе папа…

– Ах да, – безучастно произнесла Китти. – Я знаю, он мне говорил. Твой отец был чрезвычайно щепетилен в денежных вопросах. – Она подняла глаза на девушку. – Не волнуйся, Роуз, все в порядке. Я справлюсь. Я и так ни на что не рассчитывала. Таким, как я, рассчитывать ни на что не приходится, – хмуро добавила она.

– Но я хотела тебе сказать, чтобы ты не переживала. Во всяком случае, из-за денег. Сейчас об этом трудно говорить, и нам, наверное, надо привыкнуть к тому, что произошло, но я искренне хочу помочь. – Роуз сначала говорила быстро, но потом начала лепетать и запинаться. Как будто от нервного напряжения она впала в состояние, близкое к опьянению. Природная сдержанность, казалось, ее оставила и уступила место желанию излить свои чувства первому встречному. Сейчас на месте такого человека оказалась мачеха. – Как бы то ни было, – продолжала она, нервно сцепляя пальцы, – я все равно должна тебе сказать. Дело в том, что я не задержусь в нашем доме надолго. Мы с Марком собираемся обручиться.