Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 506

Роуз подняла глаза и впервые заметила на лице мачехи признаки страдания, которые Китти с трудом пыталась скрыть. Девушке впервые пришло в голову, что люди могут переживать горе по-разному, и она почувствовала в ней родственную душу.

– Спасибо, что остановилась, – сказала Роуз.

– Все в порядке. Я тут подумала, – продолжила Китти с необычной для себя неуверенностью, – что ты вроде как собиралась переехать. Если надумаешь, просто скажи. Я говорю не о будущем, а про сейчас. Наверное, Марк предложил тебе переехать в Нанспардон. Если хочешь, так и сделай. Со мной все будет в порядке.

До этого Роуз не приходило в голову, что если она переедет в Нанспардон, то Китти станет совсем одиноко. В голове у нее зароился целый ворох мыслей и воспоминаний. Роуз только сейчас вдруг осознала, в каком сложном положении оказалась мачеха, и решила, что должна ее поддержать. Она даже подумала, что флирт Китти с отцом Марка мог быть вызван чувством одиночества, от которого та наверняка страдала. Несмотря на толстый слой косметики, лицо мачехи выглядело осунувшимся, а сама она – потерянной.

«В конце концов, папа любил нас обеих», – подумала Роуз.

– Ну ладно, тогда я поехала, – как-то неловко произнесла Китти.

Роуз вдруг неожиданно захотелось остановить Китти и сказать, что они поедут домой вместе, и она взялась за ручку, чтобы выйти из машины, но тут вмешался Марк. Он вернулся к машине и обратился к Китти:

– Я тоже на этом настаивал. В конце концов, я врач, и таковы мои предписания. Она поживет в Нанспардоне. Я рад, что вы со мной согласны.

Китти одарила его взглядом, каким автоматически награждала всех достойных внимания мужчин.

– Я рада, что о ней позаботятся, – сказала она и вернулась в свою машину.

Роуз проводила ее взглядом, чувствуя угрызения совести и неловкость.

По дороге в Чайнинг Аллейн излагал свои соображения относительно седьмой главы мемуаров:

– Следует иметь в виду характер личности полковника, о котором можно судить по отзывам окружающих. За исключением Данберри-Финна, все сходятся на том, что Картаретт был хорошим и совестливым человеком с обостренным чувством чести. Идем дальше! Напомним себе, что перед смертью старый Лакландер был очень обеспокоен чем-то связанным с Картареттом и мемуарами и что он скончался с именем Вика на устах. Идем дальше! Как только заходит речь о мемуарах или молодом Викки Финне, все вокруг начинают сильно нервничать. Дальше! И Финн, и леди Лакландер признают, что после выяснения отношений Октавиус и полковник обсуждали какой-то вопрос. Леди Лакландер открыто заявила, что не станет предавать гласности, что именно обсуждалось, и Финн, узнав об этом, тоже отказался что-либо сообщить. Полковник ушел из дома нанести визит Финну, с которым уже давно не ладил. А теперь постараемся связать воедино все эти факты, памятуя об обстоятельствах смерти молодого Финна, косвенном признании Джорджа Лакландера, что мемуары обеляли Людовика, утверждении Роуз, что ее отец отправился с благой вестью, и содержании письма издателя. И что получается?

– В седьмой главе содержалось нечто реабилитировавшее молодого Финна. На полковника возложили миссию принять решение, стоит ли это публиковать. Он сомневался, как лучше поступить, и отправился к Финну, – продолжал излагать свои выводы Фокс, – чтобы узнать его мнение. Мистер Финн в это время рыбачил, и полковник пошел его искать. Потом разразился скандал, и как поступил полковник?

– Полагаю, – ответил Аллейн, – он обозвал его старым и бессовестным браконьером, но сообщил, что пришел совсем по другому поводу. И рассказал о седьмой главе. А поскольку на теле полковника рукописи не оказалось, мы делаем вывод, что он передал ее мистеру Финну. Это подтверждается тем, что на столе мистера Финна я видел конверт со стопкой напечатанных страниц, который был надписан рукой полковника и адресован Октавиусу. И какой же напрашивается вывод, дружище Фокс?

– Относительно седьмой главы?

– Относительно седьмой главы.

– Я предпочитаю услышать ваше мнение, – с улыбкой уклонился тот от ответа.

Аллейн изложил свою версию.

– Что ж, сэр, – отреагировал Фокс, – это очень даже может быть. И для любого из Лакландеров является достаточно веским мотивом, чтобы избавиться от полковника.

– Однако если допустить, что мы правы в своих смелых догадках, Фокс, то леди Лакландер слышала, как полковник передал рукопись седьмой главы мистеру Финну. И тогда, если уж Лакландеры и были готовы пролить чью-то кровь, то логически их жертвой скорее пал бы мистер Финн.

– Леди Лакландер могла не расслышать всего, что говорилось.

– Тогда почему в таком случае она столь уклончиво говорит об этом и о чем они с полковником беседовали потом?

– Проклятие! – разочарованно воскликнул Фокс. – А может, мемуары, седьмая глава и виновник кражи секретных документов в Зломце вообще никак не связаны с преступлением!

– Мне представляется, что связаны, но не являются главным.

– Ну, мистер Аллейн, если придерживаться вашей логики, то это – единственное разумное объяснение.

– Вот именно! Скажу тебе больше, Фокс: мотиву зачастую нельзя придавать первостепенное значение. А вот и Чайнинг. Впереди заправка и – внимание, Фокс, постарайся держать себя в руках! – там наша ненаглядная Кеттл заливает бензин в свою свежеокрашенную машину. Не сомневаюсь, что свой автомобиль она называет каким-нибудь ласковым прозвищем. Если вы обещаете вести себя прилично, мы остановимся и тоже заправимся. Доброе утро, сестра Кеттл.

– С добрым утречком, сэр, – отозвалась сестра Кеттл, поворачиваясь к ним сияющим лицом. Она похлопала машину по багажнику, как лошадь по крупу. – У нас небольшой утренний «перекус». Это наша первая встреча за последние две недели. У нее была небольшая операция по подтяжке лица. А как ваши дела?

– Потихоньку, – ответил Аллейн, вылезая из машины. – Хотя инспектор Фокс начинает терять терпение.

Фокс сделал вид, что не слышал.

– У вас чудесный автомобиль, мисс Кеттл, – сказал он.

– Моя Араминта? Она славная девочка, – ответила сестра Кеттл, продолжая сиять. – Я вывезла ее в свет навестить больного с люмбаго.

– Капитана Сайса? – предположил Аллейн.

– Его самого.

– Но он уже полностью выздоровел.

– Как знать, – отозвалась сестра Кеттл немного смущенно. – Еще вчера вечером он ужасно мучился.

– Когда вы ушли от него около восьми вечера, он, насколько я понимаю, был еще прикован к постели?

– Да, и ужасно страдал.

– А вот мистер Финн утверждает, что в четверть девятого капитан Сайс вовсю упражнялся из своего шестидесятифунтового лука.

Сестра Кеттл густо покраснела до самых кончиков волос. Аллейн услышал, как его коллега пытался промямлить что-то в защиту медсестры.

– Вот видите! – воскликнула сестра Кеттл. – С люмбаго всегда так! То оно есть, то его нет! – И для убедительности она щелкнула пальцами.

– А вы уверены, мисс Кеттл, что капитан вас не разыгрывал? Прошу прощения, что приходится сомневаться, – поинтересовался Фокс сдавленным голосом.

– Вполне возможно! – ответила та, наградив его взглядом, который можно было назвать лукавым. – Но вовсе не по тем причинам, которые вам, сыщикам, сразу приходят в голову.

Она с энтузиазмом забралась в машину и нажала на клаксон.

– Гони, Джон, и не жалей лошадей! – весело крикнула она и исчезла, окончательно смутившись.

– Если вы срочно не обзаведетесь каким-нибудь хроническим и плохо поддающимся лечению недугом, дружище Фокс, боюсь, что ваши шансы равны нулю, – заметил Аллейн.

– Замечательная женщина! – вздохнул Фокс и добавил довольно двусмысленно: – Какая жалость!

Заправившись, они приехали в полицейский участок.

Здесь их уже ожидал сержант Олифант с полученными из Скотленд-Ярда депешами.

– Отличная работа, – похвалил Аллейн. – Очень оперативно!

Он прочитал первое сообщение.

– «Информация о чешуе форели проверена в Музее естественной истории, Институте по охране форели в британских водоемах и у доктора С. Соломона – ведущего специалиста по этой тематике. Все подтверждают, что у двух разных форелей одинаковых по рисунку чешуек быть не может. Картаретт является признанным авторитетом в этой области».