Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 682

Теперь я сосредоточила все свое внимание на этом зонте и затаила дыхание, словно боялась нарушить застывшую композицию. Я уже не сомневалась, что случайно обнаружила ту самую деталь – важную, судьбоносную.

О позе человека под зонтом можно догадаться по углу наклона означенного аксессуара. Люди обычно держат зонт, наклонив его слегка назад, чтобы видеть пространство перед собой. Мне не составило труда заметить, что тот самый зонт на фотографии, в отличие от остальных, открывал тому, кто находился под ним, вид не на сцену, а почти что в противоположную сторону. То есть на Розу. Сомнений быть не могло. Человек под зонтом все видел. Он видел убийцу Розы Озёр.

Разумеется, Эжен Слабосиль, репортер, к которому я немедленно примчалась, понятия не имел, кто та упитанная блондинка, стоявшая рядом с Розой, и рассмотрел он ее на собственном снимке впервые в жизни (будь женщина помоложе, помилее и с де кольте поглубже, он бы ни за что не прошел мимо). Зато месье Слабосиль согласился со мной, что это вполне могла быть сиделка или нянька, поскольку она держалась за ручку кресла на колесиках, в котором, скорее всего, сидел инвалид или пожилой человек. Зонт, к сожалению, полностью скрывал этого человека, так что установить его личность было невозможно.

– Если вам удастся найти эту дамочку, вы найдете и того, кто сидит в коляске, – сказал мне Слабосиль, и его умозаключение было вполне логичным.

На сей раз я не расстегивала пальто, так что он сумел полностью сосредоточиться на деле. Я попросила его вырезать на негативе лицо светловолосой женщины, увеличить его, насколько будет возможно, и сделать несколько копий. Он обещал выполнить заказ в течение двух часов – мне даже не пришлось ему угрожать (неужто сумела укротить хищника?). После этого разговора я вернулась в свою контору.

Меня переполнял энтузиазм – в деле появился свидетель! Некий человек под зонтом видел, что произошло. Теперь надо только его (или ее) найти, чтобы узнать всю правду об убийстве Розы Озёр, а это вопрос всего пары дней. Катрина и Клод, когда я поделилась с ними новостью, поддержали мое ликование, и мы откупорили бутылку хорошего вина, чтобы это отпраздновать. Процесс мы еще не выиграли и даже не имели представления, виновен наш клиент или невиновен, но в тот момент все эти соображения отошли на второй план. На данном этапе нам важно было установить личность убийцы, независимо от того, понравится нам результат или нет. Через пару бокалов мы снова вернулись к работе, и сердце каждого из нас выбивало взволнованную дробь.

Я поручила Катрине дать объявление в прессу и мы вместе набросали подпись к фотографии блондинки: «Вы видели эту женщину? Связаться с нами можно по телефону…» – далее следовали номер и адрес моего юридического кабинета.

Спустя два часа, как было уговорено, я снова наведалась в «М-скую газету», где Слабосиль вручил мне два десятка фотокарточек, к которым я добавила подпись. Клод, сопровождавший меня в редакцию, помог мне расклеить эти листовки во всех стратегических точках города, в первую очередь на главной площади, ставшей местом трагедии, а также на доске объявлений у здания мэрии, на платанах в центральном районе, у входов в кафе и популярные рестораны. По дороге мы останавливали прохожих на улицах и показывали им фотографию светловолосой женщины. Мне казалось, нет ничего проще, и я не сомневалась, что скоро мы наткнемся на кого-нибудь, кто ее непременно знает.

Раз уж мы зашли в редакцию, я воспользовалась случаем дать объявление о розыске и в «М-скую газету». Его должны были опубликовать на следующее утро и таким образом оповестить добрую часть городского населения. В общем, мы закинули удочку с наживкой, и теперь только оставалось ждать, когда клюнет рыбка.

Вы когда-нибудь ходили на рыбалку? Я – никогда. Но, похоже, это занятие исключительно для тех, кому не занимать терпения. А у меня терпение отсутствует напрочь.

Ждешь, скучаешь, томишься, часы тянутся, как резина, а результат кажется все более неопределенным. Сдается мне, выражение «уйти несолоно хлебавши» придумано кем-то как раз за таким вот времяпрепровождением, которое называют рыбалкой.

Вы поймете, о чем я, когда узнаете, что за два дня мы не получили ни одного звонка. По крайней мере, по делу, ибо некий гражданин все же позвонил нам и заявил, что на фотографии, увиденной им на фонарном столбе, он опознал свою двоюродную бабку, почившую от воспаления легких тридцать лет назад, и его постигло изрядное душевное потрясение. Гражданин верил в духов и усмотрел в данном событии некий знак, персональное послание от упомянутой родственницы, переданное ему с некой целью. Я повесила трубку, не дослушав с какой.

Второй звонок был от следственного судьи Ажа. Он желал знать, с чего это я устроила такую шумиху вокруг блондинистой незнакомки. «И кто она вообще такая? Что вам от нее нужно? Не уверен, что ваши действия законны». – «Не беспокойтесь, ваша честь, если мой план сработает, вы первым обо всем узнаете». Он еще некоторое время ворчал на другом конце провода о том, что моя затея ему не нравится.

Я же упорно продолжала публиковать объявление о розыске и на следующий день, и через день.

А потом наконец произошло нечто экстраординарное, от чего я чуть было не потеряла рассудок.

В прихожей раздался звонок, и я сама открыла дверь, поскольку как раз перекладывала папки с материалами дел в шкафу в коридоре. У порога стоял незнакомый мужчина, который при виде меня почтительно сдернул картуз:

– Добрый день, мадам.

– Мэтр, – поправила я.

– Я пришел по объявлению.

– По какому объявлению? – не поняла я; признаться, к тому моменту оно уже вылетело у меня из головы.

– О розыске женщины на фотографии.

Я впустила его и проводила в кабинет, но присесть он отказался:

– Нет-нет, благодарю, я всего на минутку, зашел к вам по дороге на работу.

– Стало быть, вы знаете эту женщину? – спросила я, протянув ему увеличенную фотографию блондинки. Сердце у меня колотилось так, что грозило выскочить из груди.

– Нет-нет, я с ней не знаком, но, возможно, я сумею вам помочь.

Эйфория у меня сменилась разочарованием и злостью.

– Не понимаю, месье, чем вы мне поможете, если не знакомы с ней.

Я уже подумала было, что к нам принесло еще одного сумасшедшего. Первому явился призрак двоюродной бабки, а у этого что стряслось?

– Да, не знаком, – повторил мужчина, поглаживая пальцем лицо на фотографии в газете, – но могу вам с уверенностью сказать, что это фрёйляйн.

– Кто?..

– Фрёйляйн.

– Фрейлейн?..

– Именно. Она немка, подружка фрицев, в общем. Я их за километр чую – прошел войну, мадам.

Я взглянула на снимок. У толстой женщины были белесые волосы, светлая младенческая кожа и тяжелые, угловатые, суровые черты лица. Немка? Почему бы, собственно, нет?

– Немка, значит? – повторила я.

Он кивнул:

– Это должно вам помочь. Немцев у нас в М. не так чтобы много.

Мужчина надел картуз, приподнял его куртуазно на прощание и удалился по своим делам.

Я пару секунд сидела безмолвно и неподвижно за столом, прислушиваясь к трескотне пишущей машинки, за которой работала Катрина. Однако нежданный гость был прав: немцы по городу М., так же как негры или женщины-адвокаты, толпами не ходят…

Разумеется, была вероятность, что мужчина в картузе ошибся. В конце концов, национальность у людей на лбу не написана. Что, к примеру, отличает какую-нибудь француженку из восточных областей, скажем из Меца или Кольмара, от немки либо бельгийки? Разумеется, есть некоторые характерные особенности, похарактернее прочих, но это вопрос весьма деликатный. Я сама родилась на юге Франции, но притом очень светлая блондинка. Белокурая, как какая-нибудь эльзаска.