Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 775

— Вам интересно, вы и спрашивайте. Дамочка с секретами.

Лейтенант огрызнулся и уткнулся в монитор компьютера. Он терпеть не мог Коробейникова. Утренняя перебранка со следоком для него было обычным делом.

— Так, утопленник, значит. Утро начинается весело. Работка нас любит. А такое лето спокойное было. Ну все, пресса просто поперхнется от восторга. Давно у нас дайверы не тонули. Зря ты ее не допросил.

— Это ваша работа- допрашивать. Я посмотрю, как вы с этой идиоткой справитесь. Она же ненормальная.

— Кравчук, а если бы твоя Маринка не всплыла бы на поверхность, ты бы был вменяемый? Если бы знал, что она осталась там, на глубине, а ты всплыл?

— Тьфу, Герольд Александрович, вы тоже еще сравнили. Она же только у берега ныряет с маской, где по пояс глубина. А эти дайверы ненормальные прутся в открытое море. Вот, изучите ее заявление. «Осуществляли погружение в одном километре от берега». Это что, по-вашему, нормальные люди?

— А это уже интереснее, значит не любители. Профессионалы. Значит что-то искали. Как всегда, сокровища или острых впечатлений.

— Да нам какая разница, нырнули два дайвера, всплыл один. Вот и вся арифметика. Что, поднимаем спасателей? Или ждем?

— Ждем. Нужно все проверить. Если дайвер утонул, то поздно его спасать. Уже прошло много часов. Ладно, будем разбираться. Кравчук, не спи. Буди гражданку Быстрову. Я жду ее в кабинете. Я сам должен убедиться в ее адекватности.

— Ага, просканируйте ее вместо детектора лжи. Как глянете на нее, мокрое пятно от нее останется на стуле, — Кравчук хоть и скалился, но в прямую конфронтацию со следоком не шел. Коробейникова в участке боялись и уважали одновременно. Взгляд у него был жесткий, пронизывающий насквозь. Следак, он и есть следак. Ищейка. Все мог вынюхать, разнюхать и с говном смешать так, что мало не покажется. С ним нужно было вести себя аккуратно.

— Да, Кравчук, у нас там бутерброды, кажется, остались?

— Ну да. И кофе есть. Отпаивать будете? Много чести. Чего такая забота? Вы же ничего, Герольд Александрович просто так не делаете, — лейтенант зло улыбнулся и задумался. Он почесал голову и начал вспоминать, — Быстрова, Быстров, что-то знакомая фамилия. Москвичка, значит, сейчас я ее пробью по базе. Где она зарегистрирована?

— Дурак ты, Кравчук, ты о милосердии человеческом слышал? Видно же, что девушка истощена.

— О милосердии я слышал, но и об уставе тоже. Нигде не написано, что мы должны задержанных поить и кормить. Я, между прочим, тоже пострадал. Только мне вы кофе с булками не предлагаете.

— Сам себе сделаешь. У тебя не заржавеет. Посмотри на свой живот.

Кравчук сделал вид, что не понял намек. Но живот машинально подтянул.

— Гражданке Быстровой грозит статья за нападение и нанесение увечий полицейскому при исполнении. Я могу ее московские понты быстро обломать.

— А в каком месте тела ты пострадал? Не покажешь?

— Умеете вы, Герольд Александрович, подколоть. На рабочем месте я пострадал.

Кравчук насупился. Не любил он следока Коробейникова. За его принципиальность и внутреннюю силу. Слишком много из себя ставил. Высокомерный и конфликтный хрен. Такого не просто под себя подмять. Да и звание у него было выше. Не по рангу им было тягаться. Поэтому Кравчук и бесился. Коробейников был ему, как застрявшая кость в горле. Чешется горло, только вытащить кость нельзя. Даже язык не поворачивался следока просто Герольдом называть. Вот не поворачивался, и все тут. Вроде бы по-дружески, каждый день трутся в участке. Хотя какие они друзья? Герольд Александрович и на Вы. Кравчук боялся следока в глубине души. Поэтому хоть и злился, но прогибался. Коллеги все-таки. В Геленджике все друг друга знали. Гниль не прощали. Только попробуй он копни под Герольда, сразу выгонят из органов. Коробейников имел много связей на самом высоком уровне. Это все знали. Целую кучу дел раскрыл. Без вести пропавших находил. Кравчук считал, что следоку просто везет. Хотя, если быть объективным, то люди ему были благодарны и начальство уважало, потому что он хорошую статистику раскрываемости делал. Коробейников имел талант, хватку и принципиальность, а работал простым следаком. Вот это было и странно. Молодой еще, мог бы взлететь по карьерной лестнице до московских кабинетов.

Кравчук открыл камеру и потряс за плечо девушку.

— Гражданка Быстрова, поднимайтесь. Здесь не отель. И не вздумайте драться.

Карина с трудом открыла глаза. Перед ней стоял молодой человек в полицейской форме. В руках у него была дубинка. Он внимательно следил за ней злым взглядом. Кажется, она его где-то видела совсем недавно.

— Где я? — она пыталась что-то вспомнить, но не могла. Она забыла что-то очень важное.

— В полицейском участке. Что? Память отшибло? Вы ночью на меня набросились.

— Я? Я не хотела, простите. Я вспомнила, я все вспомнила. Алик! Вы его нашли?

— Ага, всю ночь искали, ноги стерли. Следуйте за мной в кабинет следователя. Пусть он с вами разбирается и отвечает на ваши вопросы. Или вы на его.

— Извините, если я вела себя некрасиво, — Карина смутно помнила ночь. Голова кружилась от голода. Ужасно хотелось пить.

— Мы не звери, знаем, что такое состояние аффекта, учили психологию в университете. Здесь все образованные. А ну, заткнитесь! — Кравчук схватил дубинку и ударил по решетке соседней камеры. Испугавшись, дебоширы присмирели на несколько минут, — Но если каждый гражданин, пришедший в участок, будет кулаками махать на дежурного, то я дубинку вообще не буду из рук выпускать, все слышали?

Карина поставила ноги на пол и оглядела себя. Откуда эти вещи? Что на ней? Плевать. Она босиком прошла по грязному полу камеры и вышла в коридор.

— Быстрова, идите прямо по коридору и направо. Кабинет 22. Вас ждет следователь. Ваше заявление я ему передал.

Она все вспомнила и ей было плевать на свой внешний вид. Она шаталась от голода, но жаловаться не собиралась. Здесь ей не помогут. Во всяком случае злопамятный дежурный. Бесполезно оправдываться и доказывать, что она не помнила, как напала на него. Она дошла до кабинета следователя и постучалась.

— Проходите, здравствуйте, Карина Анатольевна. Меня зовут Герольд Александрович. Вот, как раз читаю ваше заявление.

— Можно просто Карина. Мне так привычнее.

Мужчина протянул ей свежеприготовленный кофе, воду и бутерброд.

— Это для вас, я уже позавтракал. Ешьте, не стесняйтесь.

Два раза повторять было не нужно. Карина с жадностью набросилась на еду и воду. Ее мутило, но она жевала бутерброд.

— Воды, можно еще воды. У меня обезвоживание.

— Да, конечно.

Следователь встал из-за стола, и Карина смогла его разглядеть. Высокий, худощавый. Его нельзя было назвать симпатичным или привлекательным, но, что-то в нем было очень необычное. Природный магнетизм или харизма. Что-то во его взгляде цепляло и не отпускало. Да, Коробейников обладал сильным взглядом. Эта внутренняя энергия струилась из него невидимым потоком и заставляла собеседников отводить взгляд, он всегда давил на людей, не позволял расслабиться. Но Карина не отвела глаза, не спряталась. Она никогда не отводила взгляд. Их поединок продолжался несколько секунд. В кабинете зазвонил телефон, следователь отвлекся и ей тоже пришлось отвести взгляд. Она уткнулась в кружку с кофе. Она даже и не поняла, зачем она так нагло и вызывающе разглядывала мужчину. Ее накрыло какое-то дежавю. Ей показалось, что она уже видела эти глубокие черные глаза и что даже ситуация была похожая. Бред какой-то. Она никогда не была в полиции. Пришло воспоминание, как будто когда — то, она уже смотрела в такие же черные глаза, стараясь не моргать. Детская игра «гляделки»? Она не могла вспомнить этого мужчину. Нет, они не знакомы. Ей показалось. Такое редкое имя она бы не забыла никогда. Но вот глаза ей казались знакомыми.

— Карина Анатольевна, мне сообщили, что после шторма на берег выбросило труп мужчины в гидрокостюме. Возможно, это ваш напарник. Я понимаю, что вам очень сейчас непросто, но вы готовы опознать его? Мы можем поехать в морг? Прямо сейчас?