Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 886

– Это от каких, например?

– От горячей духовки. Высоких деревьев. Педофилов. Для маленького ребенка в мире миллионы разных опасностей. Как мне уберечь ее от всей этой херни?

– Рианнон, у тебя все получится, я уверена.

– Откуда такая уверенность? Ты же меня толком не знаешь, мы познакомились совсем недавно. В этом их фильме были подопытные крысы, так вот, крыса-мать кусала ученых, которые пытались забрать у нее малышей. А в какой-то момент она просто взяла и съела одного из крысят, потому что решила, что так ему будет безопаснее. Она предпочла убить собственного ребенка, лишь бы его не убил кто-нибудь другой.

– Ты противоречишь сама себе, – сказала Марни. – Из тебя получится фантастическая мать. Ты уже сейчас беспокоишься о том, как будешь ее защищать, – тебе это ни о чем не говорит?

– Нет.

– Может, ты и не осознаешь свою любовь к ребенку, но она в тебе уже есть. Она приходит сама собой.

– Но я читала статью про матерей, у которых не возникает привязанности…

– Ну так перестань читать статьи, – сказала она. – Говорю тебе, ты справишься. Уж если у меня это получается, значит, получится у любого идиота. А если тебе понадобится помощь, я рядом.

У меня в груди произошло нечто странное, будто там что-то засверкало. За спиной у нас загремел, останавливаясь, вагончик фуникулера.

– Правда?

– Конечно, – сказала она и одновременно взглянула на часы.

Меня это задело.

– Может, прокатимся? – предложила я, кивнув на вагончик. – Посмотрим на залив с высоты?

Она оглянулась, посмотрела на фуникулер и рассмеялась.

– Ты с ума сошла?!

– Да ладно! Он тут ездит с викторианских времен. Ни разу не ломался.

– Нет, Рианнон, я не могу. Мне на него даже смотреть страшно. Я в девять лет упала с ручной канатной дороги и с тех пор до смерти боюсь высоты.

– Ага, значит, Раф тоже будет панически бояться высоты. Он единственный из всех своих друзей будет бояться американских горок в Олтон-Тауэрс. Никогда не сядет на самолет, не отправится в путешествие…

– Этого не будет, я не допущу.

– А ты ничего не сможешь с этим поделать. Ведь у него всегда перед глазами будешь ты со своим страхом высоты, поэтому он тоже станет ее бояться. Ты передашь ему это по наследству.

– Нет, не передам.

– Передашь. Не думай об этом, а просто делай. Не позволяй страху подчинить тебя, подчини его сама. Прикончи его к черту, этот страх.

– А ты чего боишься, Рианнон?

– Ничего, – соврала я.

Она улыбнулась.

– Как бы я хотела ничего не бояться. Я такая трусиха.

– Ну так возьми и не будь ею.

– Может, и не буду, – сказала она, снова оглядываясь на фуникулер, который начал медленный спуск. Она повернулась обратно и закрыла глаза. – Но не сегодня, ладно?

– Заметано.

– Слушай, у меня есть к тебе новый вопрос, – сказала Марни, глядя мимо меня куда-то вдаль. – Почему эта женщина за нами наблюдает?

Я проследила за ее взглядом – ярдах в двухстах от нас на скамейке с видом на залив сидела инспектор Жерико, лицом к нам. Она не читала, не махала – просто смотрела в мою сторону. И туда, где совсем недавно у меня в груди что-то сверкнуло, теперь опустилось нечто тяжелое, как будто ничего сверкающего там сроду и не было.

Четверг, 11 октября

Сегодня мы с Джимом ездили в Бристоль на свидание с Крейгом. Явиться надо было за полчаса до назначенного времени, и нас проводили в отдельно стоящее здание, чтобы проверить документы и осмотреть сумки. Какой-то пузатый прилипала в форме злобно на меня поглядывал, ощупывая рюкзак, который мне все равно надо было оставить в камере хранения. А потом мне пришлось еще и сфотографироваться, оставить им отпечатки пальцев и показать паспорт. Серьезно. Нет, слушайте, какого хрена?

Короче, когда со всем этим бредом было покончено, мы перешли в главное здание тюрьмы. Там нас еще раз ощупали, по мне поводили чем-то вроде металлодетектора, а потом нас заставили пройти через рамку, как в аэропорту, и все предметы, которые были у нас с собой, – телефоны, кошельки, сумки, плащи – отправили по конвейерной ленте на рентген. Двери были сплошь биометрия и суровый металл. Ни малейшего шанса на побег.

А еще там не было абсолютно ничего живого. Ни цветов, ни хоть какой-нибудь растительности. В коридорах пахло потом и сигаретами. И еще гудроном – горячим гудроном.

Пока мы сидели за столиком в главном зале, насквозь провонявшем вареной капустой, и ждали заключенных, меня, как плащом, накрыло клаустрофобией. В одном из углов, за киоском с разной мелочовкой, была устроена детская игровая зона с крошечными пластмассовыми стульчиками, ведерками лего и большим квадратным ковром для игр с изображением оживленного города. Шестеро детишек сразу же направились туда и принялись вываливать на ковер детальки лего и машинки.

Крейг выглядел ужасно. Похудел фунтов на тридцать, кожа стала такого же серого цвета, как здешние стены, и одет он был в дешевый серый спортивный костюм без завязок, казенный, как у всех тут, и в кроссовки на липучках. И одежда, и обувь, похоже, были сильно ему велики.

Я испытала жутко странное ощущение. Мы не обнялись, и первые пять минут он на меня вообще не смотрел. Как будто это просто случайный незнакомец, а не парень, с которым я прожила последние четыре года. Время от времени он бросал взгляд на мой живот, пока Джим что-то говорил, но в остальном меня с таким же успехом могло там просто не быть. Джим пытался сначала завести разговор на тему дежурств Элейн в церкви, потом заговорил про новую обходную дорогу, которую построили в городе. Про Дом с колодцем. Про то, как я мастерски управляюсь с компьютерами.

Крейг по-прежнему на меня не смотрел.

– Я разговаривал с адвокатом, – сказал Джим. – Похоже, суд назначат на июнь.

Крейг покачал головой, сжав губы в узкую полоску.

– Я здесь столько не просижу. Я удавлюсь.

– Сынок, не смей о таком даже помышлять! – сказал Джим. – Ты теперь связан обязательствами, – он указал на мой живот. – Ты должен каждую секунду помнить об этом – и о ней.

Крейг впился в меня прищуренным взглядом.

– Во время последней беседы адвокат показал мне фотографии. Фотографии того, что я «сделал». Эту несчастную Джулию… У нее пальцы отрезаны. Волосы из головы повыдраны. Шея рассечена до кости.

Я сослалась на беременное недомогание и сказала, что мне нужно немного подвигаться. Джим помог мне отодвинуть стул, и я пошла к киоску. Стоя в очереди, оглянулась на наш стол. Крейг впервые смотрел на меня – через отцовское плечо. В глазах стояли слезы.

Он в чем-то убеждал отца, понизив голос и пригнувшись к нему поближе. Джим все качал головой, отворачивался и глубоко вздыхал.

Когда я вернулась к нашему столу, подошел полицейский и Джим встал.

– Я отойду в туалет, детка, – сказал он мне. – Побуду там какое-то время. А вы тут поговорите с глазу на глаз.

– Хорошо, – сказала я, опуская на стол «КитКат» и стаканчик чая, к которым он не прикоснулся.

Полицейский вывел Джима через ту дверь, в которую мы вошли. Крейг невозможно долго молчал. Склонив голову набок, он теребил низ спортивной кофты, накрывая ею край стола.

– Папа показал тебе снимок УЗИ ребенка? Он уже размером с грушу. Не знаю, какого сорта. Наверное, такую маленькую желтую.

– На меня вешают еще два убийства, – сказал он.

– Я знаю, – отозвалась я.

– Те мужики из карьера. Там где-то в грязи нашли след от резинового сапога, он совпал с моим. А еще на моей черной худи нашли кровь.

Его нога под столом начала бешено трястись, как будто включили двигатель. Он тяжело дышал. Не поднимал глаз.

– Я знаю, – снова сказала я.

И тут он на меня посмотрел.

– У них есть записи мобильного оператора, которые указывают, что на месте преступления был мой планшет, но я прекрасно знаю, что меня-то там не было. Я в ту ночь был дома. Ты говорила, что поехала к подружке на ночевку.