Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 888

2. Люди, которые собирают дерьмо за своими собаками в пакетик и бросают этот пакетик на землю.

3. Мой собственный аппетит: я постоянно умираю с голоду, Элейн стала с вечера оставлять для меня нарезанные фрукты, завернутые в пленку, чтобы я прямо с утра пораньше могла наброситься на них, как прожорливый Санта-Клаус.

Опять приснился кошмар – на этот раз действие сосредоточилось в ванне в квартире миссис Уиттэкер. Проснулась вся с ног до головы мокрая от пота. На этот раз я резала не Эй Джея, а ребенка. Искромсала ножом собственного малыша.

Все утро не могла думать ни о чем другом. Джим позвал меня помочь ему «укутать сад к зиме», и, хотя это позволило хотя бы урывками отвлекаться, ночной кошмар звучал в голове непрестанным музыкальным фоном. Мы почистили водосточные желоба (Джим залезал на лестницу, а я держала ведро), выскребли воду, убрали на зиму садовую мебель, сгребли листья, а еще Джим послал меня собирать семенные коробочки маков, агапантусов и ворсянок – сказал, что семена можно будет посадить на будущий год, а коробочки можно покрасить золотой краской и украшать ими елку на Рождество.

Вы даже не представляете, как сильно мне бы хотелось предвкушать, как мы станем наряжать елку. Но я была не в состоянии. Я могла думать лишь о том, что на Рождество меня будет отделять от материнства всего два месяца. И спустя два месяца жизнь моя изменится навсегда.

В обед возникла еще одна возможность отвлечься: на пороге возник Кстати-Фредди, которого я, судя по всему, окончательно вывела из себя. Я догадалась об этом потому, что он сказал:

– Рианнон, вы меня окончательно вывели из себя.

– Чем?

– Тем, что назначали мне встречу уже три раза, – сказал он, мрачнея лицом, – и все три раза не пришли. Вчера я прождал вас в кафе «Иллюминатор» два часа – и опять зря. Рианнон, я вам не мальчишка. Если угодно, просто прогоните меня, но перестаньте кормить пустыми обещаниями.

– Простите, – сказала я.

– Я не пойму, вы что, не в себе? Или в чем прикол?

– Просто я с вами играю. Я люблю играть, это весело. А вы разве не любите?

– Назначать встречи и не приходить? Это, по-вашему, весело?

– По-моему, да.

Он покачал головой, зачесал пятерней волосы и ударил себя ладонями по ляжкам. Я почувствовала, что это означает разочарованность и/или «Смотрите, какие у меня прекрасные волосы и суперупругие бедра». Я оценила и то и другое.

– Ну что ж, заявляю вам официально, что с меня хватит, – сказал он. – Не беспокойтесь, больше я не стану дежурить у вас под дверью. Не так уж и сильно мне хочется о вас написать. Ваша взяла. Я выхожу из игры.

С этими словами он зашагал по дорожке к калитке.

– Лана Раунтри, – сказала я.

Он обернулся.

– Вот о ком вам нужно написать.

– Кто такая Лана Раунтри?

– Если хотите запустить в Твиттере тренд #КэнселКрейг

Уилкинс, без Ланы вам не обойтись. Крейг весь этот год с ней встречался. Полиция утверждает, что как минимум одно из убийств повесить на него они не могут. А у нее алиби нет.

Секунду он озирался по сторонам.

– Вы опять меня накалываете?

Я покачала головой.

– Могу дать вам адрес. Отправляйтесь к ней и спросите у нее сами. Защита Крейга теперь переключает все внимание на нее – вот вам и эксклюзив. Если он невиновен, следующая подозреваемая – она. Максимум, чем вы рискуете, это зря потраченным временем на дорогу, если ее не окажется дома.

– А если она дома?

– Тогда вы встретитесь лицом к лицу с новым подозреваемым.

Пятница, 19 октября

Вот уже две недели странные телефонные звонки – пока три штуки. Каждый раз вешают трубку. Номер не определяется. Последний был сегодня утром.

– Наверное, кто-то из журналистов, – говорит Джим. – Рианнон, тебе лучше не подходить. Давай я отвечу.

А еще сегодня ни с того ни с сего позвонила Лана. Она трубку вешать не стала – наоборот, спросила, не могу ли я к ней приехать. Насколько я поняла по голосу, состояние у нее довольно ужасное. Интересно, не Фредди ли у нее побывал. Я так его и не видела с тех пор, как он объявил у нас в саду о моем говнизме.

Ну, если честно, я это заслужила.

Отвезла Лане домашних кексов и свежесрезанных цветов – ясное дело, букет душистого горошка. Открывая дверь, она уже плакала и выглядела еще ужаснее, чем в прошлый раз. Мешковатые пижамные штаны болтаются чуть ли не у колен, волосы грязные, носки волокутся, как уши спаниеля, – ну прямо картинка на тему «Как одеваться, если у вас депрессия». День был жаркий, так что я была без пальто, и живот мой предстал перед ней во всей красе. Бордовые грозовые разводы с ее лица бесследно исчезли, и никаких улик против меня на ней не осталось.

– Извини, извини, я все время плачу не переставая.

Я потерла ее по спине.

– Осторожно, кексы раздавишь. Ну-ну, все хорошо. Расскажи, что случилось.

Плакала она из-за Фредди. Во вторник, когда я указала ему на нее, он приехал прямиком сюда. Пробыл у нее полдня и на следующее утро заявился снова. Лана рассказала ему намного больше, чем следовало, а именно – выложила все про их с Крейгом связь. Про то, что они вместе делали. Что говорили. Как Крейг ее бросил, когда узнал, что у нас будет ребенок.

– Зачем ты ему все это рассказала?

– Не удержалась. Он был такой обаятельный и дружелюбный, но теперь он мне просто проходу не дает.

Я выглянула в окно гостиной.

– Ну, сегодня его нет.

– Сегодня его статья идет в печать. Он говорит, что завтра сюда явятся журналисты из Лондона. Господи, что мне делать? – Снова полились слезы.

Я сняла с кексов пищевую пленку и протянула ей тарелку. Она взяла одну штучку и принялась жевать. В ней будто что-то съежилось и тихо запищало, в то время как во мне, наоборот, проснулось и зарокотало.

– Ты, я смотрю, вся в делах, – сказала я, обводя взглядом гостиную, затопленную бумагой, и корзины для белья, наполненные одеждой, с виду непонятно, грязной или чистой. На всех имеющихся поверхностях громоздились стопки конвертов. А еще вся комната провоняла ванилью из электрического аромадиффузора. – Что это за письма?

Она пробралась к свободному пространству в форме Ланы на ковре и села по-турецки. Принялась складывать письма и заклеивать заранее подписанные конверты.

– Извини, мне надо успеть все это отнести на почту до четырех.

– Лицо совсем зажило, – заметила я, поправляя сползающий с плеча ремешок сумки. Баночки были все-таки тяжеловаты.

– Ага.

Она порезала язык о край конверта, пока облизывала клейкий край, и я побежала на кухню за водой, чтобы ей было чем запить кровь. На кухне пристроила баночки из-под джема в шкаф под мойкой. Красота.

– Я все думаю о том, что сказала в полиции, – проговорила она, забирая у меня стакан. – Я так нервничаю, Ри.

– Почему? Ты же сказала правду: у него было полно времени, о котором ничего неизвестно, – он действительно мог успеть выскочить из дома и совершить эти убийства. Вот и все.

– Но они так это перекрутили. Он меня возненавидит. Что, если он освободится и придет за мной?

– Слушай, ну, если он не убийца, тебе не о чем волноваться.

– Я повела себя так по-детски, когда он сказал, что ты беременна, – проговорила она. – Порезала себе руку прямо у него на глазах. Сказала, что убью себя, если он со мной не останется. Все это наверняка теперь будет использовано против меня. – Она всхлипнула. – Прости меня, пожалуйста, за все, что я тебе сделала.

– Я тебе уже говорила: это прошло и забыто. Сейчас все куда серьезнее. Эта инспекторша, Жерико, она с тобой уже разговаривала, да?

– Жуткая тварь.

– Она просто выполняет свою работу, будь к ней снисходительна.

– Не буду. Все это не имеет ко мне никакого отношения, чего она привязалась? Чего они вообще все ко мне привязались?!