Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 91

Про звонок от Скарлет вечером перед ее смертью я вряд ли в ближайшее время соберусь рассказать Лии, а тем более полиции –  не хочу снова навлечь на себя подозрения. Она рыдала в трубку, что-то бессвязно кричала про «стерву», которая угрожала ей по телефону. Неужели моя подружка?

По голосу было слышно, что Скарлет в ужасном состоянии, наверняка выпила куда больше обычного. Умоляла приехать немедленно, говорила, что боится за свою жизнь. Я пообещал, но приехал гораздо позже, чем рассчитывал…

Опять же, виновата в этом была Лия –  мне пришлось сначала уговаривать ее вернуться домой, потому что я, как обычно, остался один с ребенком, весь в синяках и с разбитой губой после драки с Уэйном накануне. Я не сказал ей, куда собираюсь, и она не спросила –  что само по себе было странно, словно она уже догадалась. Просто забрала ребенка со словами: «Переночую у мамы». Снова брехня –  когда я позже позвонил ее матери, та сказала, что Лия оставила малышку и ушла одна. Хотя и в это я ни на секунду не поверил. Лия ненавидела одиночество и всегда старалась окружать себя друзьями или родней. Все мои звонки на ее мобильный были переадресованы на голосовую почту, и подозрения, что она тайком встречается с Уэйном, казалось, подтвердились. С кем еще она могла быть?

Я добрался до Грин-роуд с опозданием больше чем на два часа, разрываясь между желанием выяснить, чем на самом деле занята Лия, и необходимостью помочь бывшей жене и детям, которые тоже могли быть в опасности. Я крикнул наверх –  ответа не последовало. Поднявшись, постучал в спальню Скарлет, затем открыл дверь и, увидев ее лежащей на кровати, мгновенно понял, что она мертва –  ее остекленевшие глаза застыли, уставившись в потолок. Я решил, что Скарлет приняла смертельную дозу таблеток. Многие годы я боялся, что она так и поступит.

Как мне удалось убедить полицию, что я ничего не знал о смерти бывшей жены, для меня загадка. Видимо, я чертовски хороший актер. Но что действительно врезалось в память той ночью и от чего меня до сих пор прошибает холодный пот –  это не ужас при виде безжизненного тела Скарлет… а едва слышный скрип на лестничной площадке, заставивший меня обернуться. Когда я увидел, что в дверях стоит моя дочь в пижаме, прижимая подушку к животу, у меня сердце в груди оборвалось.

Глава 11

Бабушка

К счастью, эта комната уже давно обустроена для девочек. Обои с очаровательным луговым узором, нежно-розовый ковер, белый гардероб во французском стиле и туалетный столик. Все произошло так быстро, что у меня не было времени на подготовку, поэтому я лишь постелила на две узкие кровати новое светло-розовое белье с цветочным рисунком. Поскольку сестры привыкли, что у них одна спальня на двоих, я решила пока оставить все как есть. Однако они могут передумать, узнав, что в доме есть еще одна свободная комната.

Мне удалось растормошить Элис, чтобы она почистила зубы и переоделась в пижаму, прежде чем снова рухнуть в постель. Через несколько минут она уже мирно спала. Дейзи тем временем нервно грызет ногти, сидя на кровати и прижимая к себе куклу, как маленькую дочку. Я предупредила ее, что мы поговорим о смерти матери, когда Элис уснет. Мне не хотелось, чтобы младшая сестра подслушала.

– Дейзи, –  шепчу я, подзывая ее пальцем. –  Иди сюда. –  Она закатывает глаза и пожимает плечами, но все же встает с кровати и следует за мной в коридор. –  Заходи. –  Я открываю дверь своей спальни, с легким стуком опираясь на трость.

Дейзи осматривает все широко раскрытыми глазами: антикварный кукольный домик георгианской эпохи, которого никогда не касались детские руки; яркие обои с глициниями и гармонирующие со стенами занавески с драпировкой; кровать из красного дерева с кучей подушек и тяжелым атласным покрывалом виноградного оттенка; винтажный туалетный столик с зеркалом, уставленный множеством фотографий в перламутровых резных рамках. На снимках –  члены семьи Касл в молодости, весьма привлекательные и довольно стройные. Несколько фотографий Чарльза: в черной мантии на выпускном, у реки с удочкой, на поле для гольфа в джемпере с ромбовым рисунком.

Центральное место занимает черно-белое свадебное фото: молодожены мистер и миссис Касл с конфетти в волосах пьют шампанское. Каждый раз, когда мой взгляд останавливается на нем, пальцы машинально касаются обручального кольца на левой руке –  напоминания, что я все еще замужняя женщина.

– Это мой дедушка? –  спрашивает Дейзи.

– Да. –  Я тепло улыбаюсь, давая понять, что ей ничего не грозит. –  О нем я расскажу как-нибудь в другой раз.

– А это ты в молодости? –  Дейзи подходит к туалетному столику, чтобы потрогать рамки.

– Именно. Я была хорошенькой, правда? –  хихикаю я, усаживаясь на кровать. Завязывая пояс длинного велюрового халата, я похлопываю по покрывалу, приглашая внучку присоединиться. Внутренний голос тихонько ворчит: «Как бы она не оставила жирных отпечатков на фотографиях». Однако вслух я говорю: – Теперь, Дейзи, расскажи, почему ты считаешь себя виноватой в том, что случилось с мамой?

Глаза Дейзи тут же наполняются слезами. Она заламывает руки точь-в-точь как тревожная старушка, затем подходит и садится на край кровати, не слишком близко ко мне. Опустив голову от стыда и глядя в сторону, она повторяет:

– Потому что это из-за меня…

– Что случилось? –  Я придвигаюсь ближе, но воздерживаюсь от того, чтобы обнять ее за плечи, рассудив, что она еще не готова к такой близости.

– Мама сильно плакала в тот вечер –  как всегда, когда много пила. Поэтому я помогла ей подняться наверх, раздела и уложила в кровать, –  выдавливает девочка между всхлипываниями.

– И что было дальше?

– Я знала, что она не заснет без своей таблетки, а я хотела спокойно дочитать книгу. Осталось всего сорок страниц. –  Дейзи замолкает и крепко зажмуривается, будто пытаясь прогнать воспоминание.

– И? –  мягко подталкиваю я. Думаю, наш разговор поможет ей избавиться от чувства вины.

Дейзи сглатывает.

– Так что я дала ей таблетку и немного воды.

– Таблетку, которую она, вероятно, принимала каждую ночь, –  уточняю я.

– Да, но из-за нее, когда плохой человек влез в дом, она не проснулась! –  Голос Дейзи срывается, а плечи напряженно приподнимаются. –  Если бы я не заставила ее выпить таблетку, она очнулась бы и смогла отбиться. Понимаешь?

Я глубоко вздыхаю. На плечах этой девочки будто лежат все беды мира.

– Я вижу, что ты была замечательной дочерью для своей мамы и очень ей помогала, –  говорю я, сдерживая желание театрально добавить: «Хотя это Скарлет должна была заботиться о своем ребенке, а не наоборот». Затем осторожно добавляю: – И вряд ли проснуться твоей маме помешало снотворное.

– Правда? –  Дейзи смотрит на меня с отвисшей челюстью.

– Когда в шестнадцать лет Скарлет начала употреблять алкоголь, она порой напивалась до такой степени, что полностью отключалась и долго не приходила в себя. Несмотря на все усилия, мы с твоим дедушкой часами не могли ее разбудить. Я боялась, что она захлебнется собственной рвотой. –  Дейзи морщится, но выглядит уже не мрачной, а скорее воодушевленной. В ее глазах мелькает проблеск надежды. –  Видишь, таблетка тут вообще ни при чем, –  успокаиваю я, продолжая в том же духе: – Увы, спиртное не оставило ей никаких шансов.

Дейзи хмурится, а затем решительно заявляет:

– Никогда не буду пить алкоголь. Даже когда вырасту.

Я одобрительно киваю.

– Молодец. Я сама почти не пью, разве что бокал портвейна на Рождество.

Дейзи улыбается, и мое сердце тает. Под нахмуренным лбом и колючим взглядом скрывается поразительная красота –  точь-в-точь как у ее матери. Элис может казаться более эмоциональной из двух сестер, но только потому, что старшая девочка прячет все глубоко внутри.

Дейзи нерешительно спрашивает:

– Значит, я не виновата, что мама умерла?

Я кладу морщинистую, покрытую пигментными пятнами ладонь на ее руку и чувствую благодарность, что она не отдергивает свою.