Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 98

Я знаю, что он был в доме Скарлет в ночь ее убийства. Элис уверена, что видела и слышала отца, несмотря на яростные возражения Дейзи. Я склонна верить Элис, а не Дейзи, которая, вне всяких сомнений, папина дочка. Ее можно понять, она хочет его выгородить. Но какой ценой? И все же я еще не решила, что делать с этой информацией. Единственное, что удерживает меня от обращения в полицию, –  страх, что Дейзи сбежит, как грозилась вчера.

С такими мыслями я подхожу ближе и начинаю его разглядывать. Он не похож на человека, способного причинить кому-то вред. С другой стороны, а кто из преступников похож? Внешность, как известно, обманчива. К примеру, соседи считают меня самой доброй, набожной и благородной пожилой дамой…

Бывший муж Скарлет значительно ниже и гораздо худее, чем была она. Казалось бы, такая сильная и своенравная женщина легко дала бы ему отпор. Тем не менее нельзя забывать о ее звонках в службу спасения с обвинениями в физическом насилии. Должно быть, у этого подлеца комплекс неполноценности из-за своего роста.

– Миссис Касл, полагаю. –  Он протягивает руку с чистыми, на удивление аккуратно подстриженными ногтями.

Я не спешу ее пожимать. Не могу себя заставить.

– Да, а вы, должно быть, Винсент, отец девочек? – …и мучитель Скарлет!

Он почтительно кивает.

– Жаль, что нам пришлось познакомиться при таких обстоятельствах.

– Да… Что ж, не пройти ли нам внутрь? –  Я выразительно смотрю на одетых в черное девочек с выпрямленными прилизанными волосами. Дейзи пришлось надеть платье, и она явно от этого не в восторге. Я все твержу ей, чтобы она держалась прямо и расправила плечи, но она продолжает сутулиться, словно мне назло.

– Ты ведь пойдешь потом с нами в клуб на чай и сэндвичи, да, пап? –  упрашивает Дейзи, крепко сжимая его руку. Я стараюсь не обращать внимания на укол ревности, неприятно пронзающий мою грудь, и подавляю жгучее желание дать ему по руке, чтобы не прикасался к ней.

– Если ваша бабушка не против, –  смиренно бормочет Винс, глядя на свои начищенные черные туфли.

– Конечно, не против, –  лгу я ради детей, жестом приглашая их двигаться вперед, так как за нами на входе в церковь уже собралась очередь скорбящих. Никто из них мне не знаком. Мы все потные и липкие в черных траурных одеждах, и лично я жажду поскорее оказаться в прохладных каменных стенах церкви святого Ботольфа.

Пока мы усаживаемся на отведенные нам передние скамьи, я не прекращаю суетиться над девочками. Без конца убеждаюсь, что у них есть носовые платки, и часто –  чересчур часто –  спрашиваю, в порядке ли они. Ясно, что нет –  это похороны их матери. К счастью, по пути нам удалось оторваться от Винсента Спенсера, он сидит позади нас. Я краем глаза наблюдаю, как он возится с воротником рубашки и галстуком, будто они ему жмут, и ерзает на месте. Похоже, ему так же неуютно в церкви, как было бы самому черту. Очевидно, сказывается чувство вины. Дейзи то и дело оборачивается, чтобы громко с ним пошептаться, и в конце концов мне приходится указать ей на неуместность такого поведения. Теперь она время от времени бросает в мою сторону убийственные взгляды, зато, по крайней мере, делает, как велено. Во многом потому, что отец смотрит на нее предостерегающе, будто советуя слушаться меня, хотя сам является причиной беспокойства.

Когда викарий занимает место за кафедрой и жестом просит собравшихся встать, по залу пробегает волна перешептываний. Все головы поворачиваются –  через потертые дубовые двери вносят гроб, украшенный цветами. Тут я замечаю, как переполнена церковь. Ни одного свободного места, кто-то даже стоит. Это кажется странным, если учесть все, что я знаю о последних годах жизни Скарлет. По словам девочек и полиции, она была затворницей и не имела друзей. Поэтому я не могу не задаться вопросом, кто все эти люди. Я их точно не приглашала. Остается предположить, что они пришли из любопытства. Не каждый день молодую женщину убивают в ее собственном доме, пока двое маленьких детей крепко спят неподалеку. Все эти прохиндеи с мутными голубыми глазами и черной одеждой напоминают мне стервятников, ожидающих добычи.

Я опускаю голову, когда гроб проносят мимо, –  больше от стыда за выбор музыки девочками, чем из уважения. Может, я и чопорная старуха, но эта безвкусица «My Heart Will Go On» не годится для церемонии прощания. Я предпочла бы что-то более традиционное, например траурный гимн, но Дейзи и Элис настаивали на Селин Дион, а кто я такая, чтобы спорить? С тех пор как Скарлет не стало, все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы ее дети чувствовали себя желанными и ни в чем не нуждались. У меня не было времени прислушаться к своим чувствам или даже просто осмыслить ее кончину. Кто-то же должен был наконец поставить благополучие этих бедных девочек превыше всего.

Поэтому теперь я позволяю себе тихо поплакать, вспоминая всех, кого потеряла, пока убитые горем сестры провожают взглядом гроб их мамы. Почувствовав на себе чей-то взгляд, я оборачиваюсь и в трех рядах от себя вижу высокую элегантную женщину с карамельными волосами, которая смотрит прямо на меня. Она выглядит вполне респектабельной, в отличие от большинства присутствующих: примерно моего возраста, но гораздо более модно одетая –  в классическом черном платье из джерси и с жемчугом на шее. Она нерешительно машет и взволнованно шепчет одними губами: «Это я». Однако я понятия не имею, кто она. Ее вытянутое, с острыми чертами лицо, тонкие губы и выразительные скулы мне незнакомы, однако интуиция подсказывает, что ее присутствие не сулит мне ничего хорошего.

Атмосфера словно тут же становится враждебной, по спине пробегает холодок. Кто она такая? Нежданный призрак из прошлого? Я отворачиваюсь, не ответив на приветствие, и больше не обращаю на нее внимания. Господи, лишь бы она не появилась на поминках! Последнее, что мне нужно, –  чтобы кто-то узнал меня сейчас, после стольких лет.

Глава 20

Отец

Ивонн Касл почти такая, какой я ее себе представлял. Женщина, которую Скарлет описывала как холодную и суровую, действительно внушает трепет. Когда я впервые встретился с ее проницательным взглядом, то прочел в нем безжалостность, которой могла бы позавидовать даже Лия. У меня аж дыхание перехватило. И все же выражение ее лица смягчается, стоит ей посмотреть на моих дочерей. Похоже, они –  ее слабость, как и моя. Значит, у нас немало общего. Хотя она все равно пугает меня до чертиков.

Признаю, в ней есть хорошие черты. Например, она правда очень заботится о внучках. Но я не особо верю в образ убитой горем матери, который она так старательно рисует и который так растрогал присутствующих. Похоже, все прониклись сочувствием к старой карге, даже Элис. Только Дейзи, как и я, еще настороже. Яблочко от яблони. Возможно, мы предвзято к ней относимся из-за слов Скарлет. Не стоит забывать: когда дело касалось родителей, она сама была холодной и непримиримой. Как избалованный единственный ребенок, Скарлет, возможно, просто не смогла переступить через упрямство и гордость.

Больше всего бесит, что бывшая теща в самом деле может обеспечить моим девочкам достойную жизнь. Это не уменьшает желания их вернуть, но заставляет задуматься, не веду ли я себя как эгоист. Хороший отец поставил бы их благополучие выше своей прихоти.

Я пока не нашел в себе смелости подойти с этим разговором к бабушке, тем более ее внимание захватила высокая грациозная женщина в черном платье, которая в прошлом вполне могла быть моделью.

Тем временем Элис не отходит от стола с закусками, набивая рот бутербродами с огурцом и кусками лестерширского пирога со свининой. Поймав мой взгляд, она озорно ухмыляется –  и у меня замирает сердце.

– Пап, а когда нам можно будет вернуться? –  умоляющим тоном спрашивает Дейзи, дергая меня за руку. С тех пор как я нетвердой походкой вошел в актовый зал, чувствуя себя не в своей тарелке, она не отходит от меня ни на шаг.

– Ты хочешь домой, солнышко? –  тихо спрашиваю я, отхлебывая прозрачный, как моча младенца, чай из фарфоровой чашки.