После развода. Верну тебя, жена (СИ) - Нестерова Рита - Страница 35

– Спасибо, – шепчу я, глядя на него.

Он открывает глаза медленно и смотрит на меня. Взгляд усталый, но мягкий.

– За что?

– За то, что приехал, – отвечаю я тихо, и голос дрожит. – За то, что помог. За то, что был рядом. За то, что… За всё.

Слово “спасибо” звучит странно на моих губах. Я боюсь его. Боюсь, что оно означает больше, чем я готова признать. Боюсь, что оно откроет дверь, которую я так старательно держала закрытой.

Вадим молчит долго, смотрит на меня, и я вижу, как по его лицу пробегает что-то – боль, надежда, сожаление.

А потом он говорит тихо, почти неслышно:

– Я начал терапию.

Я поднимаю на него взгляд, моргаю, не понимая.

– Что?

– Терапию, – повторяет он, и в его голосе слышится усталость и одновременно решимость. – Хожу к психологу. Уже месяц. Дважды в неделю. Прорабатываю свои… косяки. Всё, что я натворил. Всё, что разрушил. Всё, что сделал с тобой. С нами.

Я молчу, переваривая его слова, и чувствую, как внутри что-то дрогнуло.

Он ходит к психологу? Серьёзно?

– Я уволил всех, кто был связан с Олей, – продолжает он, не глядя на меня, глядя куда-то в пол. – Всех. Даже тех, кто просто знал её, общался с ней, видел нас вместе. Это посоветовал психолог. Сказал, что мне нужно отсечь всё, что связывает меня с прошлым. С той версией себя, которой я больше не хочу быть. Которую я ненавижу.

Он замолкает, сжимает руки в кулаки на коленях, и я вижу, как напрягается его челюсть.

– Я не прошу тебя поверить мне, – говорит он тише, почти шёпотом. – Я знаю, что не заслужил твоего доверия. Знаю, что одних слов недостаточно. Но я пытаюсь, Настя. Честно пытаюсь стать лучше. Не ради того, чтобы ты вернулась ко мне. Нет. Я понимаю, что это вряд ли возможно. Но ради себя. Ради того, чтобы быть хорошим отцом для Артёма. Ради того, чтобы когда-нибудь, может быть, заслужить хотя бы твоё уважение. Не любовь. Просто уважение.

Я смотрю на него, и внутри всё переворачивается. Сердце сжимается, горло перехватывает, и я чувствую, как слёзы снова подступают к глазам.

Он ходит к психологу. Прорабатывает свои ошибки. Уволил людей, чтобы не напоминать мне и себе о пережитом.

Это… Это больше, чем я ожидала. Больше, чем могла представить.

Но я всё ещё не знаю, верить ли ему.

Слова – это слова. Обещания – это обещания. Люди говорят много, но делают мало.

А доверие… Доверие нужно заслужить. И одного месяца терапии недостаточно, чтобы стереть всю боль, которую он причинил. Всё предательство. Все слёзы.

– Я не знаю, Вадим, – шепчу я наконец, глядя на спящего Артёма, на его крошечное личико, такое спокойное сейчас. – Я не знаю, могу ли я тебе поверить. Может быть, не скоро. Может быть, никогда.

Он кивает, и в его глазах – понимание. Боль. Но не обида.

– Я знаю, – говорит он тихо. – И я не тороплю тебя. Не жду, что ты простишь меня завтра или через месяц. Просто… Просто хочу, чтобы ты знала. Я пытаюсь. И буду пытаться. Сколько потребуется.

Глава 35

Через два дня нас выписывают из клиники.

Врач говорит, что всё в порядке, что мы вовремя успели, что осложнений нет и дальше просто домашняя терапия – витамины, покой, наблюдение. Артём чувствует себя намного лучше, температура нормализовалась, анализы пришли в норму.

Я сижу на кровати в палате, одеваю сына в тёплый комбинезончик, и чувствую, как облегчение медленно разливается по телу. Мы справились. Он здоров. Всё позади.

Но внутри всё равно остаётся этот странный осадок – страх, который ещё не отпустил полностью. Каждый раз, когда Артём тихонько вздыхает во сне, я вздрагиваю, проверяю, не горячий ли он, не покраснело ли личико. Каждый звук заставляет меня напрягаться, готовиться к худшему.

Материнство – это постоянный страх. Страх, что что-то пойдёт не так. Что ты не уследишь. Что ты окажешься недостаточно хорошей, недостаточно быстрой, недостаточно умной.

Я застёгиваю последнюю кнопочку на комбинезоне и целую Артёма в лобик. Он сонно улыбается, и моё сердце сжимается от нежности.

«Я сделаю всё, чтобы защитить тебя, малыш. Всё».

Вадим стоит у двери с сумкой в руках, ждёт молча. Он не лезет, не торопит, просто стоит. И я благодарна ему за это – за то, что он даёт мне пространство, не давит, не пытается контролировать каждое моё движение.

За эти два дня он был рядом. Каждую ночь сидел на стуле в палате, дремал урывками, приносил мне еду, воду, помогал с Артёмом, когда медсестры разрешали. Не пытался обнять меня, не пытался сказать что-то лишнее. Просто был рядом.

И это… Это сбивает с толку.

Я привыкла злиться на него. Привыкла держать дистанцию, выстраивать стены. А сейчас эти стены начинают трещать, и я не знаю, хорошо это или плохо.

Мы выходим из клиники вместе. Вадим несёт сумку и переноску, я иду рядом, обхватив себя руками. На улице прохладно, пахнет весной и талым снегом, и я вдыхаю этот воздух полной грудью, впервые за несколько дней. Мы скоро будем дома.

В машине мы едем молча. Артём спит в переноске на заднем сидении, я сижу рядом, посматриваю на него время от времени, проверяя, всё ли с ним в порядке, дышит ли он ровно. Сердце ёкает каждый раз, когда он шевелится или вздыхает, и я понимаю, что этот страх – он останется со мной надолго. Становиться матерью первый раз - это всегда дикое накручивание себя по каждой мелочи, по любому чиху ребёнка. Так говорят мамочки на форумах в интернете. И я с этим точно согласна…

Вадим смотрит на дорогу, руки на руле, и я вижу, как напряжены его плечи, как он молчит, будто что-то обдумывает. Я чувствую, что он хочет что-то сказать, но сдерживается. И внутри меня поднимается тревога. Что ещё? Что он хочет сказать?

Когда мы подъезжаем к дому, он глушит мотор и поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются.

– Настя, – говорит он тихо. – Можно мне поговорить с тобой? Когда мы поднимемся. Когда ты уложишь Артёма.

Я смотрю на него настороженно, и внутри всё сжимается. Интуиция меня не подводит.

– О чём? — приподнимаю бровь.

– Просто поговорить, – отвечает он, и в его голосе – усталость, но и какая-то мягкая настойчивость. – Не как муж. Как человек. Пожалуйста.

Я колеблюсь. Часть меня хочет отказаться, сказать, что я устала, что мне нужен покой. Но другая часть – та, что видела, как он сидел на стуле всю ночь, как боялся за Артёма, как помогал без лишних слов – эта часть говорит: «Выслушай его».

– Хорошо, – отвечаю я, после недолгой паузы.

Дома я укладываю Артёма в кроватку. Он сонный, спокойный, и засыпает почти сразу. Стою над ним, глажу его по головке, и чувствую, как внутри всё наполняется теплом. Мой малыш. Мой сын. Всё, что у меня есть. Всё, ради чего я живу.

Я выхожу из детской тихо, прикрывая дверь, и иду на кухню. Вадим ждёт меня там, сидит за столом, сжав руки в замок, смотрит в окно. Когда я вхожу, он поднимает на меня взгляд, и я вижу в его глазах что-то такое, чего не видела давно. Уязвимость? Не наиграную, не манипулятивную. Настоящую.

Я сажусь напротив, скрещиваю руки на груди и жду, когда он начнёт говорить.

Внутри всё напряжено. Сердце местами даже кажется пропускает удары. Я готовлюсь услышать что угодно. Оправдания. Просьбы. Обещания. Всё, что он говорил раньше и что я больше не могу слушать.

Он молчит долго, собираясь с мыслями, и я вижу, как он борется сам с собой. Как подбирает слова.

А потом он выдыхает и начинает говорить.

– Настя, я… – он замолкает, проводит рукой по лицу, и я вижу, как дрожат его пальцы. – Я хочу сказать тебе кое-что. И я знаю, что это не изменит ничего. Но я должен это сказать. Для себя. Чтобы ты услышала правду. Всю правду. Без прикрас.

Я молчу, смотрю на него и жду. Сердце стучит где-то в горле, и я не знаю, чего ожидать.

– Измена – это был мой выбор, – говорит он медленно, отчётливо, будто каждое слово причиняет ему физическую боль. – Не случайность. Не слабость. Не твоя вина. Не беременность. Не что-то ещё. Это был мой выбор. Я выбрал изменить тебе. Я выбрал предать тебя. И все мои оправдания – вся эта ложь про “мужские потребности”, про “заботу о тебе и ребёнке”, про то, что я не хотел тебе навредить – это было просто дерьмо, которым я пытался прикрыть свою вину. Прикрыть то, что я – эгоист. Слабак. Предатель.