Измена под бой курантов (СИ) - Манаева Ирина - Страница 16

— Минут через тридцать приеду, — ответила спокойно.

— Я соскучился.

Ненавижу пустые слова. Не знаю, что в голове Кораблёва, и как уживается любовь и предательство в одном человеке, но мне такого комплекта не надо. Слова коробят, хочется скривится. Но я не одна.

— Пока, — первой заканчиваю разговор, отключаю звонок. Наверное, попросил телефон у какой-нибудь медсестры.

Машина уже выезжает из двора, а меня снова притягивает кольцо на пальце Назарова.

— Что ты хотел спросить? — закрываю сумочку и пристёгиваю ремень.

— Собираешься возвращаться к мужу?

Вопрос такой провокационный и бестактный, что невольно хмыкаю, округляя глаза. Беру свои слова назад. Рад недостаточно тактичен.

— Я не намерена обсуждать это ни с кем.

— Зачем ты наврала, что я твой любовник?

— Просто озвучила мысли в голове этой сплетницы. Она всё равно бы так говорила, так что…

— Знай, что я готов.

— К чему?

Не сразу осознаю сказанное.

— К чему готов? — брови хмурятся. Кажется, я и впрямь ударилась головой.

— Если тебе понадобится любовник…

Вижу, как еле сдерживает улыбку, бросая на меня хитрый взгляд.

— Спасибо, подобной задачи не стоит, — спешу успокоить его мысли. — После такого ответа опять исчезнешь?

Конечно, он понимает, о чём я. Тот наш последний разговор, после которого перестали существовать МЫ.

— Всё же дуешься, — выдыхает с сожалением.

— Нет, — спешу заверить. — Просто дежавю какое-то.

Снова телефон. На этот раз отец. Отвечаю коротко, что скоро приеду, и убираю гаджет.

— Кстати, у меня тоже дежавю, — говорит почти сразу Родион. — Однажды я помог женщине пережить разрыв.

— Такое ощущение, что ты решил за меня.

— Ты не похожа на тех, кто станет терпеть предательство.

Смотрю на него с удивлением. Интересно, а как выглядят те, кто станет?

— Просто я знаю тебя, — добавляет.

— Ничерта ты не знаешь, — качаю головой, не соглашаясь. — Когда-то знал, но я не маленькая девочка из школы. Давно нет.

— В любом случае — этот выбор лишь за тобой.

Смотрю в окно на мелькающие дома.

— И про любовника была шутка. Раньше ты любила смеяться. Хотел разрядить обстановку.

Мы въезжаем во двор больницы, и машина останавливается.

— Кто эта женщина? — задаю последний вопрос, перед тем как выйти. — Кому ты помог пережить разрыв?

— Моя жена.

Глава 21

Выбираюсь из машины, направляясь в сторону входа. Вспоминаю почти сразу, что забыла бульон. И вот заботливая жена тащит в руках литровую банку, завёрнутую в полотенце. Мать Тереза, блин.

Если бы не шапочное знакомство, меня не пустили. А так будто не замечают. Шествую прямо до палаты Кораблёва, предварительно отдав документы. Назаров рядом, но останавливаемся около двери и глазами прошу его не входить. Он всё понимает без слов.

— Привет, — делаю несколько шагов в палату, и Кораблёв расплывается в улыбке. Ставлю банку на тумбу. Сдерживаю себя, чтобы не плюхнуться на кровать, не прижать к себе. Всё же такие вещи так быстро не выветриваются, дело привычки и чувства, они есть. Я ведь живая. Это как сидеть на диете. Понимаешь головой для чего, но невыносимо хочется торт. Эд тот самый торт.

— Яна, ты пришла, — шепчет ласково. А на мне надета двойная броня. Я так думаю.

— Привет, Кораблёв.

Стою в наброшенном на плечи халате, чувствуя за спиной Назарова. Уверена, он где-то за стеной продолжает там быть, как невидимая твердь.

— Спасибо, — снова Эд. Протягивает руку в мою сторону, но не тороплюсь ответить приветствием. Он понимает, что ждать бессмысленно, рука ложится на кровать, а я взираю на него свысока.

— Как Светка? — спрашивает.

— Всё отлично, — улыбка скользит по губам. Невесомая и лживая. Ничего не значащая. Сама не знаю, зачем её нацепила. — Тебе что-то нужно? — решаю включить заботу, вернее, человечность. Вспоминаю, что не позвонила свекрови. Это следует исправить, как можно быстрее.

Достаю телефон из кармана, протягивая Кораблёву.

— Набери матери. Совсем из головы вылетело. Скажи, где ты. Она будет волноваться, когда не сможет дозвониться.

Он берёт телефон так, что касается моей руки, и я тут же одёргиваю ладонь, оставляя у него гаджет. Складываю руки на груди.

— Давай звони, мне идти надо.

— Торопишься? Думал, посидишь пару часов хотя бы.

— Нет времени.

— На собственного мужа? — кривит лицо.

— На бывшего мужа.

— Ян, ну хватит! Ты даже не представляешь, как мне больно.

— Физически? — бросаю взгляд на ту область, где недавно была операция. Кораблёв откидывает простынь, демонстрируя дренаж, а меня передёргивает и подступает тошнота. Не быть мне врачом.

— Сочувствую, — эти слова сказаны мягко. Мне действительно жаль, что так вышло. Я злилась на Кораблёва, но не желала ему плохого. — А мне вот тут больно, — указываю на свою грудь.

— Ян…

— Кстати, машину нашли, — вспоминаю, переводя разговор. Не хочу, чтобы он видел меня слабой. Для него я в броне.

— Надеюсь, эти уроды её не поцарапали, — говорит натужно, пытаясь приподняться на кровати, чтобы сесть удобнее. Лицо кривится от боли, я знаю, он не играет. Делаю пару шагов, поправляя подушку. Обычное проявление заботы, но теперь для меня всё какое-то иное. Касание, ощущение его кожи. Выглядит не очень, мягко говоря, но оно и понятно. Суток ещё не прошло после операции. Кладёт руку на моё плечо, и взгляды встречаются.

— Янка, — шепчет сухими губами. Ласкает пальцами тело через два слоя одежды, пока я заканчиваю с подушкой.

— Не надо, — отстраняюсь, успевая увести лицо, до которого Эд хотел дотронуться. — Машину не поцарапали…

— Это хорошая новость!

— Её разбили вдребезги, — не даю возможности порадоваться.

Смотрю, как меняется в лице. Интересно, что бы он выбрал: моё прощение или целостность своей дорогой машины? В любом случае выбора нет, что с техникой, что со мной. Но отчего-то кажется, что всё же он выбрал бы бездушный механизм.

— И ты говоришь об этом так спокойно⁈ — повышает голос. Даже вчера, когда я застала его с любовницей, нервничал куда меньше. Можно сказать, он был очень спокоен. Ну что произошло, в конце концов? Просто изменил. А тут тачку разбили. МАШИНУ! А жена простит.

— А что мне делать? Рыдать? — хмыкаю.

Даже сейчас он качает права, будто я ему должна. Послать к чёртовой матери, развернуться и уйти. Но что-то удерживает. Наверное, жалость. Ведь он снова морщится, задевая дренаж.

— Прости, — всё же извиняется, — просто…

Но сам же себя перебивает.

— Видела её?

— Кого? Машину?

Он кивает, ожидая ответа.

— Я не Фигаро, Кораблёв. Разгребала последствия твоей бурной ночи с любовницей.

— Она мне не любовница, — говорит твёрдо.

— Ну кто она? Тренер по сексуальной активности? Антистресс?

— Ян, ну ошибка. Не знаю, как вышло.

— Ну да. Упал, очнулся, а она на тебе прыгает. Так, — вбираю воздух и тут же шумно выдыхаю. Выяснять отношения можно долго и упорно. Только разговор нужен, когда люди хотят идти дальше по жизни.

— Завтра поеду узнать на счёт твоего телефона. Если нашли — привезу. Нет — куплю симку и выдам старый.

— Ты заблокировала карты?

— Я? — удивлённо вскидываю брови. — Твои карты заблокировать мне⁈

— Яна, ну какого чёрта! Это же сразу следовало сделать!

— Да ладно⁈ Ну извини, спасала твою шкуру, — развела руки в стороны, хлопая себя по швам. — А потом разбиралась с твоим новым другом. Илья. Вот такой мужик, — показываю большой палец кверху.

— Какой Илья? — не понимает искренне Кораблёв.

— Муж твоей Снегурочки, — делаю глаза-щёлки, а Эд уводит взгляд.

— Он приходил?

— Искал тебя, представляешь? — киваю несколько раз. — О здоровье волновался.

Торможу мысли, несущиеся вперёд. О Назарове упоминать не стоит, по крайней мере не сейчас. Не потому, что я что-то скрываю, просто ни к чему вводить новых персонажей. Потому утаиваю про то, что сегодня для меня день мог стать последним. Какая ему разница? И вообще, пора сваливать. Загостилась. Проведала, узнала, что живой. На выход.