Измена под бой курантов (СИ) - Манаева Ирина - Страница 33

Уверена, именно это и толкало нас в объятия друг друга, словно мы упустили этот пункт тогда, а теперь стремились испробовать: каково это быть друг с другом.

— Разочаровывают не люди, — покачал он головой, — а надежды, возлагаемые на этих людей. И проблема Лизы в том, что она на что-то надеялась.

— А со мной? — решаю задать вопрос. Кофе остывает в руках, а я так и не сделала ни одного глотка, поглощенная нашим разговором по душам. Могу ли верить всему, что он рассказал? Но признаю, мысли верные. Рад прав, чёрт возьми, он реально прав. И я понимаю, о чём разговор.

Пару лет назад мне казалось, что Кораблёв догадается подарить мне первоиздание Булгакова, о котором я грезила, потому что частенько перечитывала автора, и была разочарована тем, что подарок вышел иным. Он спросил, почему я так отреагировала, а мне и стыдно было ответить. Подумала, что он подумал. Вот и вся соль. Я просто намекала, а Эд так и не понял, но купил мне украшение. Выходит, я была разочарована тем, что он не оправдал моих надежд.

— О чём ты? — Рад подносит круассан к моему рту, смотря на губы, и я откусываю аппетитный бок, принимаясь жевать.

— Вкусно.

— Я же говорил, что это одна из моих любимых кофеин. — Так что с тобой? — повторяет вопрос.

— У меня есть проблемы?

— Смотря что ты себе придумала, — усмехается, откусывая тот же круассан, и шоколадная начинка тонкой ниткой прочерчивает губу и уходит чуть ниже на подбородок. — Когда-то ты мечтала о пышной свадьбе и близнецах, и чтобы шлейф тянулся за тобой на пару метров.

Опускаю голову, пряча улыбку. Глупости, а он всё помнит. Ну да, была наивной, считая, что первая любовь — это что-то крепкое и нерушимое. Представляла нас парой, и рассказывала в деталях, какой будет жизнь.

— Чего ты хочешь теперь, Ян?

Поворачиваюсь, и всё ещё вижу шоколад на его губах, потому задерживаю на них взгляд чуть дольше, чем следовало. Рад расценивает это за действие и тут же оказывается рядом, даря лёгкий поцелуй.

— Этого? Угадал?

Смотрю на него с усмешкой. Да уж, он реально не понимает, что хотят от него женщины.

— Ты испачкался, — стучу себя пальцем по губе, показывая, на каком именно месте у него шоколад, и он вытирает салфеткой лицо немного растеряно.

— Видишь, — обращается ко мне. — Я тоже разочарован, потому что придумал себе, то, чего на самом деле нет. И, может, ты даже не хотела меня видеть и считала, что совершила вчера ошибку, но я не мог просто отпустить тебя не поговорив. Как и не мог вчера пойти за тобой следом.

— Я понимаю, Рад.

— И сейчас, когда сказал тебе всё, хочу понять: кто я для тебя, Ян?

Вопрос окатил страхом. Не была готова говорить сейчас о подобном. Всё развивалось так стремительно.

— Человек из прошлого? Мужчина, с которым была лишь одна ночь? Или же тот, с кем ты готова ещё раз попробовать всё сначала?

Боязливо смотрю, потому что неважно, сколько раз я сама задавалась этим вопросом, главное, сейчас слышу, как его озвучивает кто-то другой. Как эти слова звучат голосом Рада.

«Кто я для тебя?»

— Просто, — он барабанит пальцами по рулю, — я не чувствовал ничего к другим. Когда Кристина умерла, я тоже был мёртв, а теперь снова ощущаю, что готов кому-то открыться.

— Почему ты не сделал этого с Лизой? — ищу спасение в том, чтобы отдалить ответ на вопрос, который так и повис между нами.

— Она просто красивая кукла. Может, это звучит ужасно и отвратительно, но для меня она ничего не значит. Это как, — он силился подобрать сравнение, а я просто ждала, пока он выговорится. — Как беляши.

— Беляши? — переспрашиваю. Кажется, что ослышалась.

— Мать в детстве готовила, и я всегда ел по две порции горячих и сочных беляшей. А вот гороховый суп для меня просто суп. Еда, но не более того. Я о нём не мечтаю, не думаю. Он просто есть.

— То есть, — решаю подвести черту, — Лиза — суп, а я беляш? — удивлённо вскидываю брови.

Мы какое-то время смотрим друг на друга, а потом разражаемся хохотом. Таких комплиментов в моей жизни ещё не было. Смеюсь до слёз, и напряжение спадает. Мой смех звучит искренне, вторит Раду, и в какой-то момент понимаю, что его стих, а Назаров просто смотрит на меня устало и грустно. Ну конечно, ему следует отоспаться.

— Мне ещё вещи собирать, — понимаю, не придумай повода, по которому мне следует уйти, он не уедет.

— Отвезу, — тут же переключает рычаг.

— Я дойду отсюда сама, прогуляюсь, — моя рука ложится на дверную ручку.

— Уверен, что дойдёшь, — машина принимается медленно катится, а двери блокируются. — Но я отвезу тебя обратно.

Другого ответа и не ожидала.

Глава 42

Около трёх часов я готова и принимаюсь посматривать в окно, ожидая Илью. Надеюсь, не подведёт, иначе снова придётся передвигать сроки, а там, кто знает, когда Эд заявится на порог. Мне звонят незнакомые номера, но всегда на том конце провода оказывается Кораблёв, потому сбрасываю и больше не беру. Пусть изводится, сколько ему влезет, я не обязана отчитываться, потому что, как только между нами влезла его любовница, я перестала ощущать себя его женой.

Илья подъезжает вовремя, и я вижу, как из кабины выбирается ещё один мужчина, оба идут к моему подъезду. Отчего-то в голову лезут непристойные мысли, мне кажется, что сейчас, впусти я их, они сделают со мной что-то ужасное.

— Привет, пап, — решаю подстраховаться, будто телефонный звонок что-то изменит и остановит двух мужиков, которые решили пойти на дело. — Через час примерно буду у тебя.

Открываю дверь, когда слышу стук, всё ещё держа телефон около уха.

— Да, Илья выручил. Хороший парень, — говорю намеренно громко, чтобы было всем хорошо слышно, и мужчины переглядываются. — Откуда его знаю? — переспрашиваю вопрос и задумываюсь. Как сказать отцу, кто такой Илья. — Недавно познакомились, и оказалось, что у него своя фирма грузоперевозок, я же тебе визитку кидала, помнишь?

Показываю парням, что ещё минутку и закончу разговор, а отец удивляется в свою очередь, о какой визитке речь. Ничего я ему не посылала, конечно, но должна же подстраховаться по максимуму.

— Ладно, скоро будем у тебя. Мы пока с ребятами перенесём вещи.

Отключаюсь и приветствую их, чувствуя, как сердце учащает бег. Чёрт, вчера всё казалось как-то спокойнее. Лучше бы я наняла чужих людей, а теперь начинаю подозревать всех вокруг в гипотетических поступках, которые они могут совершить.

— Это всё? — Илья обводит взглядом сумки, и я машу рукой в сторону зала.

— Там ещё немного.

— Ладно. Цепляй, Лёха, — обращается к знакомому, которого решил взять на подмогу.

Они покидают квартиру с первыми пакетами, а я смотрю им вслед, ощущая себя идиоткой на нервах.

Открывшиеся двери лифта выпускают соседку, и мне кажется, что где-то спрятан жучок, по которому она определяет, где происходит что-то интересное. Называйте это чуйкой или наитием, но она снова тут.

Сторонится мужчин с вещами, провожая взглядом, а потом смотрит на меня.

— Переезжаете, Яночка? — называет меня приторно, и воротит от этих любезностей.

— Только я, баба Вера, — улыбаюсь, пожимая плечами.

— К другому мужчине, — понятливо кивает она.

— Да, и он старше меня на целую жизнь!

Она округляет глаза, быстро моргая несколько раз, но вижу, как её подмывает спросить, кто же он.

— Мне в прошлый раз не показалось, что он так стар.

Понимаю: думает о Раде, но я то имею ввиду отца.

— Это другой.

— Другой⁈ — ахает она, запутавшись в моих любовниках, а меня это отчего-то веселит. — Надо же, а с виду была такая приличная, — наконец, выдавливает из себя то, что на самом деле думает. И это куда лучше приторной «Яночки». — Свету жалко, конечно. Она с тобой останется? Эдуард прекрасный отец и супруг.

Жалко. Будто я алкоголичка или наркоманка.

— Вам-то откуда знать, какой он отец и муж? — была намерена закрыть дверь, но её слова немного задевают. Ну да, конечно. Лживого Кораблёва все будут боготворить, а меня поносить на чём свет стоит. Он будет цитадель непорочности, а я гулящая девка.