Испорчу тебя, девочка (СИ) - Вильде Арина - Страница 28

Я рефлекторно отталкиваю его грудь ладонями:

— Подожди… — мой голос хриплый, будто мне трудно дышать.

Он прищуривается, чуть отстраняется, но пальцами мягко берет меня за подбородок, поднимая голову так, чтобы я посмотрела ему прямо в глаза.

— Что случилось? — голос низкий, серьезный. — Ты выглядишь испуганной.

Я пытаюсь что-то сказать, но вместо слов вырываются только сбивчивые звуки. Горло сжимает, язык не слушается. В глазах жжет, и слезы сами собой катятся по щекам.

— Рая… — Назар бледнеет, его взгляд мгновенно становится тревожным. Он ладонью стирает мои слезы, но я плачу еще сильнее. Его это пугает до чертиков, я вижу, как он сам едва не теряет самообладание. — Что не так?.. — он почти шепчет, прижимая меня к себе, но я не могу остановиться.

Сердце бьется где-то в горле. Я знаю, что пора сказать. Сейчас. Что я ношу в себе часть его. Что это изменит все.

Я делаю вдох. Набираюсь смелости. Выдавливаю из себя совсем тихое:

— Я беременна...

Назар замирает. Его глаза расширяются, лицо каменеет. Несколько секунд стоит полная тишина — настолько тяжелая, что слышно, как стучит мое сердце.

— Это точно? — спрашивает он наконец хрипло.

— Точнее некуда, — киваю я, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу. — Все тесты положительные.

Голос обрывается. Не могу больше сдерживаться. Слезы катятся по щекам.

— Что теперь делать? — всхлипываю я. — Мы же этого не планировали... Витя и так на тебя злится, а теперь еще и это...

Назар молчит, смотрит на меня, и в его взгляде столько эмоций, что я не могу их разобрать. Шок? Страх? Злость?

Но потом он резко притягивает меня к себе, крепко обнимает.

— Мы поженимся, — говорит он твердо.

Я резко отстраняюсь от него, вырываясь из объятий.

— Нет! — качаю головой. — Я не хочу, чтобы ты женился на мне только потому, что я залетела!

— Не говори так, — хмурится Назар, снова притягивая меня к себе. — Я бы и так на тебе женился. Просто чуть позже. А ребенок... — он делает паузу, на губах появляется слабая улыбка, — ребенок просто ускорит процесс.

Я смотрю на него сквозь слезы, не веря услышанному.

— Ты не злишься? — шепчу.

— Злюсь? — он качает головой, вытирает большими пальцами слезы с моих щек. — Царица, я в шоке, да. Это неожиданно. Но злиться? Нет. Как я могу злиться на то, что ты носишь моего ребенка?

— Но мы же не готовы... Я еще учусь, у меня...

— Справимся, — обрывает он меня. — Вместе. Я позабочусь о тебе. О вас обоих. Правда в этот раз Витек мне точно башку открутит.

Его руки скользят к моему животу, осторожно ложатся на него. Живот еще плоский, ничего не заметно, но от этого жеста внутри все переворачивается.

— Там наш ребенок, — шепчет Назар, и в его голосе слышится что-то новое — нежность, смешанная с благоговением. — Боже, Рая... Хочу чтобы он на тебя похож был...

Глава 39

Все завертелось так быстро, что я едва успевала осознавать происходящее. Свадьбу назначили на начало мая — уже будет тепло, да и живота пока не будет видно. Я понимала всю прагматичность этого решения, но от этого понимания становилось не легче, а как-то тревожнее.

Отец быстрой свадьбе рад не был, хотя Назар ему очень нравился. Папа хотел, чтобы я сначала университет закончила, построила карьеру, пожила для себя. А теперь все пошло не по плану. К тому же учеба по обмену накрылась — та самая программа, к которой я готовилась целый год, о которой мечтала. Эта мысль особенно больно щемила где-то под сердцем по вечерам, когда я оставалась одна.

Витя тоже был не в восторге. Он устроил настоящий скандал, обвинил Назара в безответственности. Они долго ссорились на кухне, я слышала их голоса сквозь закрытую дверь — резкие, напряженные. Потом они вышли курить на балкон, и разговор стал тише, спокойнее.

В конце концов Витя вернулся в квартиру, небрежно тряхнул пеплом с сигареты в раковину и буркнул, глядя мимо Назара: «Благословляю. Но если Райку обидишь — тебе конец». В его голосе была такая интонация, будто он говорил не угрозу, а констатировал факт.

Уже был конец апреля, всего неделя до свадьбы, когда наконец-то вышла из отпуска врач, которую мне посоветовали. Она вела беременность сестры моей подруги, и все отзывались о ней хорошо. На первый прием у Назара не получилось приехать — мы все еще жили в разных городах, между нами были сотни километров дороги, которые он не мог преодолеть в середине рабочей недели.

После того как мы поженимся и я сдам все экзамены, я переведусь в другой университет и перееду к нему. Так было решено на семейном собрании, которое больше походило на планерку — папа записывал что-то в блокнот, я обзванивала деканаты, Витя молча слушал, сидя в углу в кресле.

«Свадьба свадьбой, а образование у тебя должно быть», — повторял отец как мантру, и я кивала, хотя внутри все сжималось от осознания того, сколько всего в моей жизни меняется одновременно.

Я сидела в приемной женской консультации, сжимая в руках сумочку, и думала о том, как странно устроена жизнь. Еще несколько месяцев назад я строила совсем другие планы.

Кабинет был стандартным — бежевые стены, кушетка с одноразовой простыней, аппарат УЗИ у окна. Врач оказалась женщиной лет сорока, с усталым, но добрым лицом. После долгих вопросов о моем состоянии она сделала несколько пометок в моей карте.

— Ложитесь, — кивнула она на кушетку, натягивая перчатки. — Сейчас посмотрим, как там малыш.

Я легла, задрала футболку. Гель был холодным, я вздрогнула. Датчик скользнул по животу, и на экране замелькали серо-белые пятна, в которых я не могла ничего разобрать.

Врач водила датчиком, молчала, хмурилась. Потом остановилась, снова повела — медленнее, внимательнее. Я следила за ее лицом, и с каждой секундой тишины внутри меня нарастала тревога.

— Скажите, — врач не отрывала взгляд от экрана, — на тестах были две полоски? Четкие?

Сердце ухнуло вниз.

— Д-да, — я попыталась приподняться на локтях. — То есть... вторая была бледнее, но она была. Их было несколько. Тестов, я имею в виду. Все показывали... С ребенком что-то не так? — голос сорвался на последних словах. — Что-то случилось?

Врач посмотрела на меня внимательно. Выдохнула. Поставила датчик на место. Сняла перчатки, бросила их в урну.

— Даже не знаю, как это сказать, — она села на вращающийся стул, повернулась ко мне лицом. — Но никакой беременности нет.

Я застыла. Гель на животе начал холодить кожу.

— Что? — это прозвучало почти беззвучно.

— Вы не беременны, — повторила врач спокойно, но твердо. — В матке пусто. Плодного яйца нет, эндометрий тонкий. Признаков беременности не наблюдается.

Я продолжала лежать, не в силах пошевелиться. В голове было абсолютно пусто — ни одной мысли, ни одного чувства, только какой-то странный звон в ушах.

— Но... тесты. Три теста. То есть четыре... Задержка. Уже три месяца!

— Я назначу вам обследование, — сказала она ровным, профессиональным тоном. — Анализ крови на ХГЧ в первую очередь, гормональную панель, УЗИ щитовидной железы. Это похоже на гормональный сбой, а не на беременность. Аменорея — отсутствие менструации — может быть вызвана множеством причин: стресс, резкое изменение веса, проблемы с щитовидкой, синдром поликистозных яичников...

— Разве бывают две полоски на тесте при гормональном сбое? — я перебила ее, и в моем голосе прозвучало что-то отчаянное.

Врач наконец подняла на меня глаза. В них читалось сочувствие.

— Бывает, — кивнула она. — Редко, но бывает. Некоторые гормональные нарушения, опухоли гипофиза, даже прием определенных лекарств могут давать ложноположительный результат. Тест реагирует на гормон ХГЧ, но иногда организм вырабатывает похожие вещества при других состояниях. — Она помолчала. — Именно поэтому анализ крови точнее. Он покажет уровень ХГЧ конкретно. Если там будет ноль или близко к нулю — значит, беременности точно не было.