Мастер кристаллов (СИ) - Ан Игорь - Страница 59

Мы теснили Барака. Медленно, но верно. Шаг за шагом, удар за ударом.

— Стоять! — раздался властный окрик, от которого, кажется, задрожали стены домов.

Все замерли.

Из толпы зевак вышел староста. Тот самый худой старик с длинной седой бородой, похожий на волшебника из старых сказок, которого я видел в день смерти Рины. Он смотрел на нас тяжёлым, немигающим взглядом, и в этом взгляде было столько власти, что даже Барак, казалось, уменьшился в размерах.

— Прекратить драку, — сказал он просто, но в абсолютной тишине, накрывшей площадь, его голос прозвучал как гром среди ясного неба. — Немедленно.

Барак замер, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки. Зачем-то попытался спрятать копьё за спину. Геб опустил своё оружие, но не убрал, продолжая держать его наготове. Я перевёл дыхание, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, как ноют рёбра при каждом вдохе, как саднит разбитая губа. Пот стекал по лицу, щипал глаза. Кровь, кажется, текла не только из губы, потому что, смахнув пот ладонью, я видел, она окрасилась в красный.

— Староста, — прохрипел Барак, тыча в меня пальцем. — Этот щенок…

— Молчать! — оборвал его старик, и в его голосе зазвенела сталь. — Я всё видел. Ты первым применил копьё против мирного жителя. Ты нарушил закон, Барак. Ты знаешь, что за это бывает.

Барак дёрнулся, хотел возразить, открыл рот, но под тяжёлым взглядом старосты осёкся, только зубами скрипнул так, что я услышал этот звук.

Я шагнул к нему. Барак напрягся, в его глазах снова вспыхнула злоба, но я не собирался драться. Я просто протянул руку и забрал свой кристалл — оттуда, куда сунул его.

Маленький, голубоватый, он тускло сверкнул в вечернем свете.

— Это моё, — ухмыльнулся я.

Барак уставился на кристалл не понимая. Зеваки загудели, зашептались. А я спрятал кристалл в карман, чувствуя, как он холодит пальцы.

Староста проводил взглядом кристалл, внимательно посмотрел на меня. Кажется, он хотел что-то сказать, но промолчал.

Мой запасной план не понадобился. Да, мы договорились с Гебом, что он остановит Барака, когда поймёт, что я успел заменить извлекатель рады. Но на брата надейся, а сам не плошай. Если бы Геб не вмешался, если бы копьё продолжило свой полёт — я бы активировал Разрушение. Кристалл остановил бы эту мразь навсегда.

Правда, тогда бы мой план провалился. Вся ловушка, весь расчёт на то, что Барак воспользуется подменённым извлекателем и приведёт нас к другим участникам аферы — всё пошло бы прахом. Смерть Барака ничего бы не дала, кроме сиюминутного удовлетворения. А мне нужно было больше. Мне нужно было знать всех, кто стоит за этими смертями и отравлениями. Ведь так мы смогли бы укрепить авторитет Геба. А дальше уже можно было и обо мне рассказывать. По крайней мере, таков был наш план.

Я облегчённо выдохнул, что мне не пришлось прямо сейчас демонстрировать свои новые умения.

В толпе мелькнуло знакомое лицо. Юджа. Она стояла чуть поодаль, куталась в накидку, вжавшись в стену дома, сливаясь с тенями. Лицо бледное, глаза расширены, в них — испуг и облегчение сплелись в тугой узел. Увидев, что я цел, она кивнула и улыбнулась — чуть заметно, одними уголками губ.

Я кивнул в ответ. Всё хорошо. Я жив.

— А теперь все разошлись, — приказал староста, обводя толпу тяжёлым взглядом, снова задержав взгляд на мне. — Геб, Барак — за мной. Будете отвечать за нарушение порядка. Ган, загляни чуть позже.

Геб шагнул к Старосте, сделал шаг, второй…

И вдруг покачнулся.

— Геб? — я метнулся к нему, забыв обо всём на свете.

Он замер, глядя на меня остановившимися глазами. На лице, на шее, на руках — везде проступили тёмно-серые шрамы. Множество шрамов, так похожих на звёзды. Они росли на глазах, расползались по коже, как трещины на старой стене, как паутина, пожирающая живое.

— Ган… — прошептал он, и в этом шёпоте было столько боли, что у меня сердце защемило.

Пусть я не так долго знал его. Пусть он считал меня своим братом, хотя я им не был, но Геб спасал меня, помогал мне, оберегал.

А сейчас его ноги подкосились, и он рухнул.

— Геб! — я упал на колени рядом с ним, схватил за плечи, пытаясь удержать, не дать провалиться в небытие. Он был тяжёлым, безвольным. — Геб, очнись! Слышишь⁈ Очнись!

Он не отвечал. Дышал тяжело, с хрипами, с каким-то булькающим звуком в груди. Глаза закрыты, лицо белое как мел. Даже серый оттенок пропал, будто бы передо мной покойник.

— В дом его, — раздался надо мной голос старосты. — Быстро. Я пришлю лекаря.

Несколько человек из толпы — я даже не разглядел кто — подхватили Геба, понесли. Я шёл рядом, сжимая его безвольную руку, чувствуя, как пульс бьётся слабо, неровно, прерывисто.

— Геб, держись, — шептал я, сам не зная, слышит ли он меня. — Только держись, слышишь? Я не дам тебе умереть. Я ни за что не дам тебе умереть.

В доме его уложили на кровать. Кто-то принёс воды, кто-то — чистые тряпки. Я сидел рядом, смотрел на бледное лицо, на звёзды, расползающиеся по коже, и чувствовал, как внутри закипает отчаяние.

Спорамин. Концентрат рады. Два таких простых ингредиента, которые, по словам Лимы, способны вернуть брата к жизни.

Я знал, что нужно делать. Знал, что только это может ему помочь. Но успею ли? Хватит ли у него времени?

В дверь постучали. Вошла девушка — невысокая, ладная, с быстрыми уверенными движениями. Русые волосы собраны в тугой узел, на лице — сосредоточенность, спокойствие, уверенность. Она не суетилась, не спрашивала лишнего — просто подошла и начала работать.

— Я Зуна, — сказала она коротко, даже не взглянув на меня. — Староста сказал, нужна помощь.

Она подошла к Гебу, положила руку на лоб, задержала на секунду. Послушала дыхание, склонив голову набок. Осмотрела сыпь, осторожно коснулась пальцами самых тёмных звёзд. Двигалась спокойно, профессионально, без суеты.

— Ты его знаешь? — спросил я, хотя ответ был почти очевиден.

— Геба? — она чуть заметно улыбнулась, не отрываясь от осмотра. — Конечно. Ты меня не помнишь, Ган? Я давно не заглядывала.

Я сморщил лоб, пытаясь вызвать воспоминания Гана-настоящего. Но он как не появлялся после мести за Рину, так и не появился. Быть может, он и знал, кто такая Зуна, но не я. Так что я с сомнением помотал головой.

— И впрямь, — улыбнулась Зуна, — тебе тогда лет десять было. Давно бы с твоим братом расстались. Но друзья ведь друзей не бросают?

Я кивнул. А что мне ещё было сказать? Подруга Геба. Хорошо. Раз пришла по первому зову, значит, сможет за ним приглядеть. Мне это только на руку. Не хотелось бы оставлять Геба не пойми с кем.

Зуна замолчала, продолжая осмотр. Потом выпрямилась, посмотрела на меня. В её глазах было что-то тёплое, но спрятанное глубоко.

— Первый раз? — спросила она.

— Что?

— Он первый раз потерял сознание? Или уже было?

Я задумался. Настоящий Ган, живший во мне, так и молчал. Ни подсказки, ни намёка, ни тени воспоминаний. Только пустота.

— Не знаю, — честно признался я. — Я… не уверен. Кажется, нет. Но точно не знаю.

Я понимал, что от моих слов могло что-то зависеть. Но я действительно не знал. А давать потенциально ложную информацию — можно сделать только хуже. А Гебу я плохого не желал. Наоборот, чувствовал, что обязан помочь.

Зуна кивнула, будто именно этого и ожидала. В её глазах мелькнуло понимание — или мне показалось?

— Если первый раз потерял сознание — может скоро очнуться, — сказала она тихо. — Организм борется. Если нет… — она помолчала, подбирая слова. — Три дня. Больше не продержится.

Три дня?

Цифра стучала в висках, отдавалась в каждой клетке. Три дня. Трое суток. Семьдесят два часа.

Я смотрел на Геба, на его бледное лицо, на уничтожаемую сыпью кожу, и в голове стучало одно: три дня. У меня есть три дня, чтобы найти базу, добраться до неё, достать спорамин и вернуться.

— Присмотри за ним, — сказал я Зуне поднимаясь. — Пожалуйста. Мне нужно… кое-что сделать.