Развод. Одинока. Свободна. Ничья? (СИ) - Иванова Ксюша - Страница 14

Его лицо покрывается пятнами, но он отступает в сторону, пропуская нас.

Беру её за руку. Переплетаю наши пальцы.

Мне нравится ощущать её тонкие пальчики в своей руке. Когда мы идём, они легонько двигаются, создавая ощущение, что она поглаживает мою кожу.

Казалось бы — это такая мелочь! А я почему-то чувствую...

— Ох! — выдыхает она. — Я жутко испугалась!

— Чего?

— Что он кинется в драку!

Не кинется. Мы всё решили.

Кошусь на неё. Мне чудится, что, опасаясь Бориса, она жмётся к моему боку. И я, исключительно для того, чтобы ей не было страшно, обнимаю её за талию...

— Ничего не бойся. Я с тобой.

19 глава. Очароваться и разочароваться

Пытаюсь вникать в разговоры, которые ведёт Темнейшество то в одной группе гостей, то в другой.

Но на меня обстановка так давяще действует, что я с трудом нахожу силы, чтобы дышать, что уж говорить о том, чтобы что-то понять и принять участие в их беседах!

Женщины большей частью собираются группками по-отдельности и щебечут между собой, то и дело оглашая огромный зал негромким мелодичным смехом.

И только я всюду следую за своим мужчиной.

За своим?! Опасные мысли, Ксюшенька!

Но это даже не я следую за ним, а он меня водит за собой, не оставляя ни на минуту в одиночестве.

И его пальцы на моей голой спине уже прожгли дыры! Но, покинув ненадолго, снова и снова возвращаются обратно! И я ловлю себя на мысли, что уже жду этих прикосновений! И задыхаюсь, когда они случаются, выпадая на секунды из реальности.

Мне кажется, на меня смотрят абсолютно все — мужчины и женщины! Женщины недобро щурятся и перешептываются, кивая в нашу сторону. Мужчины... Не знаю, какие у них там мысли, но разглядывают меня так, словно я — диковинная зверюшка, выставленная на потеху публики.

Ну, и Борис.

Борис только делает вид, что безучастно стоит у входа с гарнитурой в ухе. Он видит каждое моё движение! Я уверена! Я чувствую!

— Так что, Руслан Усманович, ваша компания готова профинансировать оборудование для детского онкоцентра? — спрашивает очередной, мною не запомненный замминистра.

— Мои люди уже связались с поставщиками. Проверяют их документацию. Если с их стороны всё будет в порядке, мы в следующем месяце приступим к закупке.

— О, это — хорошая новость! За это нужно выпить!

Откуда-то моментально появляется официант, и вот уже у меня в руках бокал шампанского меняется на новый.

Украдкой посматриваю на Темнейшество.

Он оплачивает какие-то аппараты для больных детей? Это благородно очень... И мне даже немного гордо стоять рядом с ним сейчас!

Не ожидала. Думала, что он... Что?

Ну, бандит какой-то...

— Во время открытия центра вам обязательно дадим слово. Расскажете о своём вкладе. В наших Новостях это пройдёт, в газетах тоже. Избиратели такие вещи ценят. Я думаю, в вашей избирательной кампании лишним не будет уже сейчас начать мелькать с благотворительными акциями, — тихонько комментирует в сторону Темнейшества какой-то мужчина в очках.

А, так это всё в рамках избирательной кампании? То есть, получается, не бескорыстно... Эх! И куда, интересно, он избираться собрался? Разве бандиты могут посты какие-то в органах власти занимать?

— Давайте на следующей неделе встретимся и обсудим общие моменты предвыборной кампании? Вы очень вовремя, кстати, задумались о семье, — продолжает тот же мужчина. — Избиратель, особенно пенсионного возраста, предпочитает голосовать за семейного человека, непременно счастливого в браке, с детьми. А если ещё и жена имеет какую-то... правильную профессию, то это вообще замечательно.

— Николай Васильич, у моей невесты, — Темнейшество слегка прижимает меня к своему боку. Его пальцы скользят по талии, и даже слегка проезжаются по моему животу. И я почему-то вся внутри сжимаюсь от этого прикосновения! — Самая правильная профессия на свете. Она — учитель. Работает в обычной школе.

— О-о-о, это шикарно, просто шикарно. Мы обсудим, как на этом можно будет сыграть, — льстиво улыбается мне Николай Васильевич. — Возможно, нужно будет в этой школе пару роликов снять. Может, подарить им какой-нибудь телевизор там, или мячи для спортзала. В чем ваша школа нуждается?

Это всё для пиара! Просто для пиара — и благородство его, и я сама! Я просто имею "самую правильную профессию на свете"! Вот и всё.

Я не знаю, почему от этой мысли я испытываю разочарование.

Ой, Ксюша, ну, вообще-то, Темнейшество именно этого и хотел от тебя — с твоей помощью сделать картинку! Он прямо сказал об этом!

Это просто тебя в глубине души грела мысль, что ты ему нравишься, как женщина!

Вот ещё!

Выбрасываю идиотские мысли из головы.

Нечего тут разочаровываться... Я им и очароваться-то толком не успела!

А вот для нашей школы можно и попытаться хоть что-то выбить, раз уж такая возможность так неожиданно представляется.

— Вы знаете, нашей школе, конечно, нужно очень много всего. В век информационных технологий у нас даже не во всех классах имеются проекторы. А без них на любом уроке уже как без рук! К проекторам нужны специальные экраны. Желательно стационарно закреплённые. Ну, и ноутбуки...

Николай Васильевич с жутко серьёзным видом задумчиво кивает, разглядывая бокал с шампанским в своих руках.

Губы Темнейшества вжимаются мне в ухо.

Со стороны, наверное, смотрится, как будто он меня поощрительно целует. Но на самом деле он шепчет:

— Чем будешь расплачиваться со мной за все эти блага?

Кто? Я?

Ослепительно улыбаюсь ему в ответ. Маню пальцами. Наклоняется, подставляя ухо.

По его примеру тоже практически прижимаюсь к нему губами. Из головы мгновенно вылетает заготовленная фраза. Это так интимно, так остро — ощущать под своими губами его кожу!

Не к месту подключается обоняние! Ну, вот зачем, зачем! Зачем я вдруг вдыхаю его запах? Он так пахнет волнующе — свежестью, чистотой, парфюмом этим особенным! Господи, что я там сказать-то хотела?!!

Теряюсь.

— Что? — поворачивается ко мне с понимающей улыбкой, как будто в курсе того, что со мной сейчас происходит.

— Мне в туалет надо, — глупо шепчу я.

Да, выдохнуть там хоть на мгновение! Просто постоять одной, чтобы на меня никто-никто не смотрел!

— Я с тобой...

Как со мной? Зачем?

Взглядом показывает на Бориса.

Ох, и правда! Ещё не хватало, чтобы Борис меня там перехватил! Так и до скандала недалеко!

— Николай Васильич, я покажу Ксюше, где здесь дамская комната. Извини. Продолжим разговор чуть позже.

Проходим мимо Бориса. Он прямо-таки резонирует яростью. Как будто неверная жена сейчас оскорбляет своим поведением благочестивого мужа!

Темнейшество даже глазом не ведёт в его сторону. Как будто Бориса не существует!

Мне бы такую выдержку!

Сворачиваем за угол в тихий технический коридор.

Подводит к двери, на которой висит табличка со схематические изображением женщины в юбке. Берусь за ручку.

— Спасибо. Дальше я сама! — открываю дверь.

Вскрикиваю от неожиданности. Потому что, обхватив руками под бёдра, он вносит меня в женский туалет!

Захлопывает дверь ногой. Впечатывает в неё спиной! А потом с несдержанным стоном врезается губами в мои губы...

20 глава. Средневековые замашки

Искусав мои губы и исследовав своим языком весь мой рот, отстраняется. Уткнувшись лбом в мой лоб, тяжело сорванно дышит, как будто мы не поцеловались всего лишь, а прямо здесь, возле этой стеночки, быстренько потрахались!

— Что ты делаешь? — выдыхаю я.

И вдруг с ужасом понимаю, что делает не только он! Я в этом безобразии принимаю самое действенное участие! Мои руки всё ещё наглаживают его затылок! И моим пальцам так нравится это, что они самовольно продолжают, сползая на его шею!

— Хочу тебя. Я там не соображал уже ничего даже, — сжимает обеими руками мои бёдра, чуть подтягивая вверх платье. Медленно наклоняется, прикусывая кожу у меня на шее. Меня передёргивает от очень острого ощущения, которое от места укуса молнией прошивает низ живота! — Чушь какую-то нёс...