Развод. Одинока. Свободна. Ничья? (СИ) - Иванова Ксюша - Страница 2

И я не могу уйти!

За два месяца я уже столько раз пыталась! И просто по-хорошему с ним договориться, и по-тихому в снятую наспех квартиру съехать. Да что там... Я даже в полицию обращалась! Но... побоев на мне нет, в подвале меня никто не закрывает, свидетелей тоже не имеется... А потом я узнала, что тот самый сотрудник полиции, которому я пыталась всучить заявление на мужа, когда-то работал с ним...

Да с Борисом весь город "когда-то работал"! Его все уважают и, кажется, немного побаиваются.

Смешно. Еще недавно я даже гордилась своим мужем...

А я теперь пытаюсь насобирать компромат, чтобы идти в суд хоть с чем-то, хоть с каким-то доказательствами!

— Так! Всё! Прекратила мне тут выступать! Быстро привела себя в порядок, а то мокрая и облезлая вся, как мышь! И вышла к гостям! И чтобы мне тут улыбалась, как положено! И захвати вино из бара для девушки!

И я, конечно, как послушная жена, иду в дом.

А что мне остаётся?

Ни-че-го.

У Бориса есть всё — деньги, сила, власть, семья.

У меня, как оказалось, ничего.

Моя мама умерла три года назад от неожиданного инфаркта. Отец жив. Но у него уже лет двадцать имеется другая семья, другие дети.

Денег у меня тоже нет. Учитель в школе зарабатывает немного.

Высокопоставленных друзей нет... А что могут сделать такие же, как я, педагоги?

Власть... Ну, ещё недавно я думала, что имею определённую власть над собственным мужем. Ту самую, которая любовью называется.

Но это была иллюзия... Десять лет эта иллюзия длилась... Целых десять бессмысленных, как оказалось, лет.

И ладно бы я ради ребёнка терпела, но...

Наша с Борисом дочка родилась с паталогией, несовместимой с жизнью, и умерла на пятом месяце жизни...

Я только потом узнала, что та болезнь, которая у неё была, у Бориса в семье передаётся по мужской линии... А ни он, ни его маменька, мне об этом ничего не говорили заранее...

Больше я не беременела.

Хоть муж и просил.

Поднимаюсь по ступенькам.

Кстати, а где же Руслан-то этот, Его Темнейшество — царь и Бог Бориса, находится? Что-то я даже не заметила его во дворе! Может, ещё не явился в наш скромный дом?

Оглядываюсь.

В беседке явно для Алиева поставлен особый стул во главе стола.

Мой муж себе этот трон на день рождения заказывал, никого к нему не подпускал. А вот Темнейшеству, значит, в него можно...

Нечаянно ловлю взгляд дамы в красном, обращённый на меня. Такой себе взгляд — с прищуром. Как будто смотрит и думает, как бы меня убить и занять моё место. Слушай, Стелла, или как там тебя, я тебе это место готова сдать по описи, только сделай так, чтобы он меня отпустил!

— Ксения, побыстрее давай! — кричит снизу Борис.

Ускоряюсь.

И да, меня буквально ломает от того, что я делаю так, как он говорит! Мне хочется послать его! Убежать. Уехать! Сделать всё наперекосяк!

Мне хочется просто скрыться с глаз. С его глаз. С глаз этой стерляди в красном. С глаз его дружков, которые в лицо лебезят и улыбаются, а за спиной растерзать готовы по первому знаку своего главаря...

А ещё... Мне обидно, что он мне на ее глазах приказывает! А еще обиднее, что я послушно выполняю!

Залетаю в дом.

Здесь тихо и темно.

Оказавшись в одиночестве, позволяю себе то, чего никогда не делаю в присутствии Бориса и кого бы то ни было.

— А-а-а-а! — всего несколько секунд моих слез. Потом, стиснув зубы, не разуваясь, несусь на второй этаж и рывком распахиваю дверь в спальню.

И неожиданно врезаюсь в человека!!!

— Ох, блин! — шарахаюсь в сторону, больно ударяясь о дверной косяк.

Он меня ловит, не позволяя навернуться на пол.

— Я думал педагоги так не выражаются, — усмехается, практически прижавшись лицом к моим волосам.

Голос этот, конечно, не узнать невозможно. Как и запах. Пахнет, Темнейшество одуряюще... Чем — не разобрать. Не иначе, личный бренд духов. Во всяком случае, никогда мне такие не встречались... Чуть резковато, но приятно. Чем-то восточно-тревожным, сладковатым, терпким... Так только Его темнейшество и пахнет...

Вот и ответ на вопрос — где же находится Руслан Алиев. В твоей, Ксюшенька, спальне!

Закономерно возникает вопрос следующий.

А что он, собственно, тут делает?

3 глава. А может, он — маньяк?

Осторожно отстраняюсь, нащупывая выключатель на стене.

Включаю свет в спальне.

Щурится. Так, словно он здесь без света как-то обходился. Как будто свет ему и не нужен — он и в темноте видит!

В моей голове возникает странная, совсем неуместная мысль...

Его Темнейшество, конечно, мужчина красивый. Удивительно, что до сих пор не женат.

Сколько ему? Лет сорок пять, наверное...

И зачем мне об этом думать, собственно? Не иначе как от неожиданности.

Не стесняясь, рассматривает меня.

Рассматриваю в ответ тоже.

Высокий. Хотя пониже Бориса будет...

Чёрная, как и подобает Темнейшеству, куртка, едва не трещит по швам на плечах. Выразительные черты лица. Опять же чёрные глаза. Как будто ему мало чёрного в образе. Подвижные брови. Умный взгляд. И вечно нахмуренный недовольный вид, который всё вышеперечисленное портит.

— Разрешите поинтересоваться, а что вы, уважаемый Руслан, простите не помню, как по отчеству... Делаете в моей спальне?

— Усманович.

— Хм... Да! Руслан Усманович...

— Вот! — показывает мне серые спортивные штаны, которые держит в руках. Я, пока его самого разглядывала, на штаны и внимания не обратила. — Парень во дворе меня случайно облил. Борис любезно разрешил воспользоваться его штанами.

Тааак.

Лааадно.

Но...

Не могу сразу сообразить, что именно меня смущает в его ответе.

Потому не могу сообразить, что вдруг очень чётко понимаю, что я и он... Мы вдвоём находимся в тёмном пустом доме! На втором этаже. А во дворе музыка играет. И если что... Никто же ничего не услышит!

Господи, Ксения, что за мысли? "Если что" — это что? Думаешь, этот человек — дикарь, способный накинуться на тебя в чужом доме? Впрочем, я о нём много чего слышала... Такого... Внушающего опасения...

— Вы промокли, Ксюша, — внезапно говорит он.

Даа, видок у меня ещё тот. Ловлю своё отражение в зеркале платяного шкафа. Непросохшие волосы распушились и торчат в разные стороны. Косметики практически нет — пришлось в такси вытереть всё влажными салфетками, потому что от дождя тушь потекла. Я — бледная моль... Особенно на фоне яркой дамы в красном...

— Попала под дождь, — объясняю я, потому что становится дико неловко вот так вот стоять на пороге собственной спальни с малознакомым мужчиной и надо хоть что-то сказать.

— Так раздевайтесь! — внезапно говорит он.

Потеряв дар речи, в ужасе вскидываю на него взгляд.

В каком смысле?

Зачем?

Да, я многое слышала о Руслане Алиеве от Бориса. И то, что у него денег море. И то, что он жесток и властен. И то, что может купить всё, даже людей.

Я им никогда не интересовалась. Да и видела всего раз пять на мероприятиях, которые проводились концерном Алиева для своих сотрудников. ЧОП Бориса работает в основном на Алиева.

Но вот чтобы тааак. Запросто приказать чужой женщине такое!

— В смысле, переоденьтесь, а то простудитесь, — добавляет он и я вижу, как у него дёргается вверх уголок губ, как будто он хочет улыбнуться. Но улыбки не случается. — А вы что подумали?

— Дааа, яяяя подумала... - блин, ну, не говорить же ему, что я подумала, будто он мне предлагает... Позорище какое! — Мммм...

— Вы плакали, Ксения? — спрашивает он негромко.

— Нет, я... - снова мямлю, не зная, как уже прекратить этот разговор. Потом решаюсь! Пусть лучше думает, что я идиотка, чем выясняет, в чем заключаются мои беды. — Да! Расстроилась, что вот в таком непрезентабельном виде предстала перед друзьями своего дорогого мужа.

"Дорогого" невольно звучит слегка издевательски.