Развод. Одинока. Свободна. Ничья? (СИ) - Иванова Ксюша - Страница 32

Я честно пытаюсь вернуться мыслями к их разговору, но мозг не желает подчиняться. Он желает думать о том, какие нежные и сильные у него пальцы. О том, какая горячая у него ладонь. О том, что он всё решит сейчас, всё образуется, наладится. И мы вечером снова будем вдвоем...

— Почему не спрашиваешь, где мы нашли документы? — нарушает тишину тот, кого Руслан назвал Джофаром.

— Я уверен, что мне не понравится ответ.

— Вероятно это так. Но разве это правильно — отворачивать лицо от правды?

— Алан, позови Анаит.

Наблюдаю за тем, как один из мужчин в военной форме идет в сторону кухни. Чувствую себя зрительницей в каком-то странном кино. И вот я наблюдаю за происходящим. Ничего не понимаю. Но боюсь...

Открывает дверь.

— Анаит, выйди к нам.

Из кухни сначала выбегает пёс. Останавливается посередине комнаты и, потешно покрутив головой из стороны в сторону, бросается ко мне. Подхватываю его на руки, прижимая к груди.

Следом за ним выходит Анаит.

Мне кажется, она испугана даже больше, чем я. Бросает жалобные взгляды в сторону Руслана, как будто её ведут на растерзание, и помочь может только он.

Останавливается перед столиком.

— Анаит, расскажи, почему ты решила позвонить и попросить помощи.

— Что-о? — возмущается Руслан. — Какой ещё помощи! Что происходит?

Она косит в его сторону. Но отвечает Джофару.

— Потому что у Руслана участились приступы. Он стал чувствовать себя плохо. Стал терять сознание, вести себя агрессивно. Вы же сами знаете, что он даже на приёме у губернатора напал на человека! И это всё началось с ним в тот момент, когда она появилась в нашем доме!

Что она хочет сказать? Что он плохо себя чувствует из-за меня?!

— Что ты несёшь! Совсем одурела! — выходит из себя Руслан.

Смотрю на него. Его губы сжаты в тонкую линию. На скулах играют желваки. Взглядом буквально прожигает дыры в Анаит.

— Документы были найдены в чемодане Ксении, Руслан. А в её сумочке находилась вот эта коробочка. А в коробочке.... Посмотри сам.

Руслан берёт спичечный коробок, открывает его. Несколько долгих секунд смотрит внутрь. Потом поворачивается ко мне.

У него такой вид, словно его чем-то тяжёлым по голове ударили — ошарашенный, удивленный, даже, кажется, расстроенный.

Протягивает открытый коробок мне.

Заглядываю внутрь.

Там лежит несколько кусочков сахара-рафинада.

С облегчением выдыхаю.

Ничего же страшного, да?

45 глава. Комната пыток

Поднимаю глаза на Руслана. Несмело ему улыбаюсь.

Мне, вообще, кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? Я сама не понимаю абсолютно. В чем меня сейчас обвиняют? Меня в чем-то обвиняют, да? Почему меня?

И... Вот он поворачивает голову и смотрит на меня.

Абсолютно пустым безразличным взглядом, так, словно я — человек из толпы, которого он случайно повстречал на улице.

Мне даже кажется, что это не он вовсе, а какой-то другой, чужой мне человек! И это не с ним мы совсем недавно занимались любовью в машине!

— Руслан, я не понимаю... - лепечу я.

— Зато я всё понял, — отрезает он.

— Руслан, будет лучше если Алан заберет её и проведет беседу. Нужно выяснить, кто стоит за нею, — говорит пожилой.

То есть этот Алан... Внешне, кстати, пугающий — огромный бородатый, с колючим цепким взглядом. Этот Алан заберет меня? Заберет, словно я — бессловесная вещь?! Да какое они право имеют!

— Не поеду я ни с каким Аланом!

Я, в конце концов, человек свободный! И, если уж на то пошло, могу просто уйти! И никто не имеет права держать меня здесь или где-то ещё насильно! Я, вообще, живу здесь временно! Я сюда не просилась!

— Будет лучше, если мы тебя оградим сейчас от скандала, дорогой. Твоя репутация и так подпорчена...

— Нет! — Руслан повышает голос. — Я сам с ней разберусь! Ваха!

Парень появляется в комнате в то же мгновение, как будто ждал за дверью.

— Забери её. Закрой в... подвале.

— Руслан! — мой голос, дрогнув, проседает. — Я ни в чем не виновата! Это всё случайность...

— Расскажешь мне эти сказки потом, — обрывает он.

— Женщина, — вставляет своё веское слово пожилой. — Ты должна знать своё место. Мужчина сказал, идти в подвал, значит иди!

— Да я вам рабыня, что ли? Я — свободный человек! Я ни в чем не виновата! Я не брала эти бумаги! Да, коробок был у меня, но я даже внутрь не заглядывала! Я не понимаю, почему обыкновенный сахар так вас всех напугал!

— Замолчи, — шипит мне Руслан. Нет, не Руслан, а снова — Темнейшество! Отныне и навсегда! — Ваха!

— Ксения, пойдемте! — Ваха аккуратно берёт меня под локоть.

— И дверь запри, чтобы не вздумала сбежать! — напутствует Темнейшество.

— Да что происходит, вообще! — дергаю рукой, освобождаясь из хватки.

Оказавшись на крыльце, я резко останавливаюсь так, что Ваха практически влетает мне в спину.

— Так. Я сейчас просто уйду и всё! — иду в сторону ворот, спиной ощущая тот факт, что парень не просто смотрит, он явно готовится выполнить приказ своего хозяина и любым способом, хоть пинками доставить меня в этот подвал. — Вы права никакого не имеете меня удерживать в этом доме! И только попробуй...

Рывок за талию. Разворот. Подсечка. Ваха приседает передо мной. И вот уже я свисаю вниз головой с его плеча, отчаянно крича от страха упасть!

— Не дергайтесь! Я бы не хотел вас уронить, — спокойно комментриует Ваха.

— Я на тебя в суд подам! — сообщаю я, цепляясь руками за его штаны, за ремень, за всё, чего достаю.

— Это — всегда пожалуйста, — смеется он. — Я к вашим услугам.

Несет меня куда-то по двору.

Другие охранники, которых я не вижу — только их обувь и часть ног, встречают нас смешками. А ведь совсем недавно ко мне относились с уважением... А тут вот — на плечо и ржут, как кони.

— Твоя добыча? — спрашивает кто-то Ваху. — Хозяин свою бабу подарил?

— Если что, мы тоже готовы попользоваться, — ржет еще один.

— Лучше заткнитесь. Иначе Алиев вас своими руками зароет за домом, — отвечает им Ваха. — Сурен, открой подвал.

Кто-то присвистывает. Кто-то что-то еще говорит.

Я больше не слушаю. Просто свисаю с плеча парня, абсолютно не понимая, что делать и как такое могло со мной произойти.

Спустившись по ступенькам, он заносит меня в достаточно просторное помещение, освещенное светом тусклой лампочки под потолком. И, обхватив под ягодицами обеими руками, осторожно ставит на ноги.

— Я вам одеяло попозже принесу, — разворачивается к выходу.

— Ваха! — догоняю, хватаю за руку. — Что это всё значит? Что они со мной сделать хотят?

— Простите, я сам ничего не знаю. Вам лучше дождаться прихода Руслана Усмановича и поговорить с ним.

Вырвав руку, уходит, оставляя меня в одиночестве.

К счастью, хоть свет не выключает.

Слышу, как наверху закрывается со скрипом тяжелая дверь, как громыхает что-то металлическое — видимо, замок.

И вот я остаюсь одна в подвале.

Обнимая себя руками за плечи, осматриваюсь. Всё тело тресет какой-то мелкой нервной дрожью. И ощущение такое, как будто всё это не со мной происходит! Кажется, я просто сплю, а вот сейчас проснусь, открою глаза и окажется, что такого и быть не могло!

Хочется плакать. От обиды, от непонимания! Но еще больше хочется... Обидеть его, гада, так, чтобы ему еще хуже было, чем мне! Я его... Я его! Вот пусть только придет.

Но... Храбриться долго не получается. Потому что до мозга, наконец, доходит то, что видят глаза. Это подвал? Нет, скорее, это — тюрьма. Здесь вот и нары имеются — железная койка в углу, на которой валяется матрас, весь покрытый бурыми пятнами. На спинке кровати с обеих сторон прикреплены железные наручники!

И я отчетливо представляю себе, как здесь за руки и за ноги пристегивают человека, как пытают его, как бьют! Это — комната для пыток какая-то!

И сейчас здесь закрыли меня!

46 глава

Непонятно, сколько я сижу в комнате одна. Часов нет, телефон остался в сумочке. Куда делась сумочка, я не помню. Может быть выронила, когда Ваха меня взваливал на плечо?