"Феникс". Номер для Его Высочества (СИ) - Вайс Элиан - Страница 37

Тишина в зале стала абсолютной. Я смотрела на Эрика и чувствовала, как внутри разливается невероятное, щемящее тепло. Он сделал это. Он превратил их же оружие против них самих.

— Это возмутительно! — Вивьен снова вскочила, забыв о предупреждении судьи. — Это заговор! Он нарочно скупил долги, чтобы очернить свидетеля!

— Очернить? — Эрик даже не повернулся к ней. Он смотрел на судью. — Ваша честь, я всего лишь воспользовался законным правом любого подданного королевства. Если господин Крейн такой честный и незапятнанный человек, пусть вернёт мне мои деньги. Тысячу золотых. Прямо сейчас. Тогда его показания обретут вес. А пока он — должник и лжец.

Крейн затрясся мелкой дрожью. Он заметался взглядом по залу и остановился на Вивьен, как утопающий за соломинку.

— Леди Вивьен! — взмолился он, его голос сорвался на фальцет. — Вы же обещали! Вы говорили, что всё будет чисто! Что заплатите! Леди Вивьен!

Вивьен побелела как полотно.

— Заткнись, идиот! — прошипела она, но было поздно.

— Так, — главный судья подался вперёд. В его глазах зажёгся нехороший огонёк. — Это уже интересно. Господин Крейн, прошу вас, продолжайте. Вы хотите сказать, что леди Вивьен предлагала вам деньги за дачу ложных показаний?

Крейн затравленно оглянулся. Вивьен смотрела на него с такой испепеляющей ненавистью, что, казалось, он должен был вспыхнуть. Но выбора у него не было. Он был загнан в угол.

— Она… она пришла ко мне неделю назад, — забормотал Крейн, обмякая. — Сказала, что заплатит тысячу золотых, если я подпишу бумаги. Что я — наследник. Что Лилиан сумасшедшая или самозванка. Я только подписал то, что она дала. Я не знал… Я думал, это по-честному…

— По-честному⁈ — судья грохнул кулаком снова. — Леди Вивьен, вы обвиняетесь в подкупе свидетеля, лжесвидетельстве и попытке мошенничества в особо крупном размере. Это тянет на длительное заключение в каменном мешке, если не на каторгу.

Вивьен вскочила. Её красивое лицо исказилось гримасой чистой, неприкрытой злобы. Маска светской львицы слетела, обнажив сущность дикого, раненого зверя.

— Вы не посмеете тронуть меня! — закричала она. — Я любовница принца! Я родня самому королю! Вы все поплатитесь!

— Леди Вивьен, — голос судьи стал ледяным, — перед законом все равны. Даже родственники короля. Стража!

Два дюжих стражника, до этого неподвижно стоявших у дверей, шагнули вперёд и взяли Вивьен под руки. Она завизжала, забилась, пытаясь вырваться, но железные пальцы держали крепко. Её выволокли из зала, а её крики ещё долго echoing по каменным коридорам.

Я выдохнула. Так, будто до этого мгновения не дышала несколько часов. Гора, нет, целый хребет свалился с плеч.

— Что касается вас, господин Крейн, — судья брезгливо посмотрел на трясущегося лже-наследника, — вы будете наказаны за лжесвидетельство, это несомненно. Однако, учитывая ваше чистосердечное признание и очевидное давление со стороны леди Вивьен, приговор будет смягчён. А сейчас убирайтесь с глаз моих, пока я не передумал.

Крейн вылетел из зала пулей, споткнувшись на пороге и едва не растянувшись на полу.

— Баронесса Лилиан Эшворт, — главный судья повернулся ко мне, и в его строгих глазах мелькнуло нечто похожее на уважение, — суд признаёт ваши права на поместье у Чёрного озера полностью законными и неоспоримыми. Вы свободны. Можете возвращаться домой.

Я поклонилась, чувствуя, как дрожат колени, и направилась к выходу, где меня ждал Эрик.

— Ты гений, — выдохнула я, прижимаясь к нему и чувствуя знакомый запах дорогого одеколона и морозной свежести. — Самый настоящий гений. Я даже не знаю, как тебе это удалось.

— Я же говорил, что у меня есть козыри, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было самодовольства, только бесконечная нежность ко мне. — Главный козырь — знание законов и умение ждать своего часа. А ещё, — он поцеловал меня в лоб, — желание защитить ту, кого люблю. Поехали домой.

Мы вышли из дворца, и мир встретил нас солнцем.

Оно заливало двор золотым светом, снег под ногами таял, превращаясь в звонкие ручьи, а где-то в небе, высоко-высоко, заливались птицы. Весна. Она начиналась сегодня, сейчас, в эту минуту.

Мы сели в карету, и когда колёса застучали по брусчатке, я повернулась к Эрику.

— Эрик.

— М? — он смотрел в окно, но тут же перевёл взгляд на меня.

— Я, кажется, готова.

— К чему? — не понял он, хмурясь.

— К ответу, — я улыбнулась, чувствуя, как от волнения перехватывает горло. — Помнишь, ты задавал мне один вопрос… О замужестве.

Эрик замер. Его рука, лежащая на сиденье, сжалась в кулак.

— Ты серьёзно, Лилли? — его голос сел.

— Вполне, — ответила я твёрдо. — Ты спас меня. Ты спас мой отель, мою стройку, мою мечту. Ты верил в меня, когда никто не верил. Ты доказал, что я могу положиться на тебя в любой, самой страшной ситуации. И я… — я сделала глубокий вдох, — я люблю тебя, Эрик. Сильно. По-настоящему.

Он не дал мне договорить. Обнял так крепко, что я пискнула, и поцеловал — долго, крепко, так, что голова пошла кругом, а сердце забилось где-то в горле. В этом поцелуе было всё: и пережитый страх, и радость победы, и обещание будущего.

— Я сделаю тебя самой счастливой женщиной во всём королевстве, — прошептал он, отстранившись и глядя мне в глаза.

— Я уже, — ответила я, проводя ладонью по его щеке.

Карета мерно покачивалась, увозя нас прочь от дворцовых интриг, от лжи и ненависти, туда, где вдалеке уже виднелась тёмная гладь Чёрного озера и стены поместья, ставшего для меня настоящим домом. Навстречу нашей общей мечте.

Глава 24

Скандал

Мы думали, что всё закончилось.

После того как Вивьен увели стражники, а Крейн сбежал, позорно поджав хвост и даже забыв на скамье свой дорогой парик, я искренне верила, что этот кошмар позади. Воздух в зале суда вдруг показался мне невероятно сладким, а свет факелов — тёплым и радостным. Судья устало протирал очки, секретари собирали бумаги, и вся эта судебная машина, которая чуть не переехала меня, со скрипом останавливалась.

Я поймала взгляд Эрика. Он стоял у колонны, скрестив руки на груди, и едва заметно улыбался. В его глазах читалось облегчение и гордость. Я кивнула ему: всё, пора убираться из этого склепа.

Мы с Эриком уже направились к выходу из дворца. Мои каблуки гулко стучали по каменным плитам коридора, и с каждым шагом груз с плеч становился всё легче. Я уже представляла, как мы сядем в карету, как я прижмусь к его плечу и наконец-то позволю себе выдохнуть.

Как вдруг тяжёлая дубовая дверь в конце коридора распахнулась с таким грохотом, словно в неё выстрелили из пушки. В проёме, покачиваясь, словно корабль в шторм, стоял Генри.

— Стоять! — заорал он с порога. Голос его эхом заметался под высокими сводами. — Я требую пересмотра дела!

Я замерла на месте, будто налетела на невидимую стену. Эрик рядом со мной напрягся так, что я физически ощутила исходящую от него волну жёсткой энергии.

Из зала суда, привлечённые шумом, выглянули стражники и сам судья. Судья, грузный мужчина с лицом, изрезанным глубокими морщинами, вышел в коридор, явно не ожидая такого поворота событий.

— Ваше высочество, — судья говорил подчёркнуто спокойно, но в глазах его мелькнуло раздражение. — Что вы здесь делаете? Это было закрытое заседание Совета.

— Я принц! — Генри сделал шаг вперёд и тут же пьяно качнулся, вынужденный схватиться за дверной косяк. Его парадный мундир был расстёгнут, галстук съехал набок, а от него разило перегаром так, что даже я почувствовала с расстояния в несколько шагов. Судя по всему, он только что оторвался от бутылки и примчался сюда по срочному зову Вивьен, которую, видимо, успела предупредить какая-то верная служанка. — Я имею право присутствовать где хочу! Это моя земля! Мой дворец!

— Вы имеете право, ваше высочество, — судья оставался невозмутим, словно отвечал нашкодившему школьнику, — но вы мешаете отправлению правосудия. Дело уже закрыто. Леди Вивьен д'Алье арестована по обвинению в подкупе свидетеля и попытке организации лжесвидетельства.