Письма из заключения - (Крестьянкин) Архимандрит Иоанн - Страница 6

Актриса Татьяна Окуневская примерно так же описывает этап, которым ее везли из Москвы в Ерцево в начале 1950-х: «На сей раз на фургоне написано “Хлеб”. В фургоне – одна. Как хорошо, что все уже знакомо: тот же вой овчарок, те же бесконечные рельсы в районе Ярославского вокзала, так же в свете прожекторов мечется конвой… Вагон не так набит, и контингент другой, чем в том первом этапе: много блатных и каких-то совсем безликих женщин, курят такое, что “Казбек” Бориса вспоминается как духи “Келькфлер”; общение настолько свободно, что Люся почти полным голосом сообщила мне из соседнего “купе”, что везут нас на станцию Ерцево в Каргопольлаг, между Архангельском и Вологдой, что это лесоповальный лагерь, обжитой, “стационарный”, созданный еще в начале 30-х годов, считается хорошим, а главное, никаких пересылок, и через сутки будем на месте»[7].

Каргопольский ИТЛ – исправительно-трудовой лагерь – был организован еще в августе 1937 года. Его управление первоначально располагалось в городе Каргополь, а с ноября 1940 года было переведено в поселок Ерцево Коношского района. Заключенные в Каргопольлаге работали преимущественно на лесозаготовках и деревообработке. Деловая древесина, заготовленная в Каргопольлаге, расходилась по всей европейской части СССР.

Вот что вспоминает Владимир Кабо: «Лесоповал – вот главное, чем занимались невольные обитатели Каргопольлага. На десятки, быть может, сотни километров от Ерцева тянулись в разных направлениях, через леса и топи, нити железных дорог, а к ним, как бусины, были привязаны ОЛПы – отдельные лагпункты – обнесенные высокими заборами жилые зоны, с бараками для заключенных внутри. Вокруг каждого такого ОЛПа разбросаны были делянки, где пилили, валили и разделывали лес, где заготовленный лес трелевали к железной дороге и там грузили на платформы. Это был тяжелый физический труд, все больше ручной»[8].

«Я не встретил в лагере никого, – свидетельствует в своих мемуарах поляк Густав Герлинг-Грудзинский, отбывавший срок в том же Каргопольлаге, – кто проработал бы в лесу дольше двух лет. Обычно они уже через год уходили с неизлечимым пороком сердца в бригады, занятые на несколько более легких работах, а оттуда на смертельную “пенсию” – в “мертвецкую”»[9].

Работал ли отец Иоанн на лесоповале? Сведений об этом не сохранилось. Существует предположение, высказанное Татьяной Сергеевной Смирновой, что, возможно, работал: два-три месяца с октября по декабрь 1950 года, пока находился в поселке Ерцево. В какое время отца Иоанна отправили из Ерцево на ОЛП-16 – неизвестно.

Сохранилось не датированное письмо, в котором отец Иоанн упоминает «юбилейную посылочку» к 25 октября. Это могло быть только 25 октября 1950 года, когда исполнилось пять лет со дня священнической хиротонии батюшки. Вот это письмо:

Дорогие мои![10]

Поздравляю всех вас поименно с праздником Б[ожией] М[атери] и призываю на всех: родных и близких Божие бл[агослове]ние, с присоединением самых наилучших пожеланий. Сердечно благодарю вас за присланную вами юбил[ейную] посылочку и подарочек (рубашку). Спаси вас, Господи, за все, все! Я, по милости Божией, жив и здоров. Памятный для меня день (25-е окт[ября]) я провел в дух[овной] радости и мысленно-молитвен[ном] общении со всеми вами. Слава Творцу за все Его благодеяния к нам нед[остой]ным!

Я снова дерзаю обращаться к вам со своей очередной просьбой выслать мне след[ующее]: 1. Две больших (40 см) – простых канц[елярских] линейки, две малых (20 см) с делениями; 2. Самое радик[альное] лекарство, облегчающее болезненное состояние организма при весьма повыш[енном] кров[яном] давлении, и порошки от гол[овной] боли, а также наружн[ое] от ревматизма. Все это крайне необходимое для лечения одного больного можно прислать вместе с [неразб.]. На этом я и заканчиваю свое кратк[ое] письмецо.

Будьте здоровы!

Храни вас Бог!

Судя по содержанию просьб (канцелярские линейки), отец Иоанн уже работал в бухгалтерии, а значит, находился не в Ерцево, а на ОЛП-16. Если учесть, что этап из Москвы прибыл в Ерцево в начале октября, то батюшка вряд ли успел поработать на лесоповале. Косвенно это подтверждает письмо с упоминанием о присылке теплых вещей, содержащее поздравление с праздником Введения во храм Пресвятой Богородицы. Это письмо можно датировать ноябрем 1950 года.

Дорогие мои!

Поздравляю вас, всех родных и близких с праздником В[ведения во храм] Б[ожией] М[атери], благословляю и от всей души желаю всем вам всего-всего лучшего в жизни.

Пресвятая Дева да преисполнит ваши души и сердца любовью к Ея Возлюблен[ному] Сыну, друг ко другу и ко всем.

Предпоследнее крат[кое] письмо (9)[11], которое вами еще не получено, мною было отправлено в начале второй пол[ови]ны т[екущего] м[еся]ца, с вложен[ием] в него записочки для бабушки К. П. Теперь, возможно, оно вами уже получено, а поэтому прошу вас сообщить мне о нем. А также подтвердите получение моего письма с просьбой выслать н[аложенным] платежом часы, в котором я писал вам о получении теплых вещей. Жду срочного ответа. Еще раз подтверждаю получение от вас з[имних] вещей и гостинцев (в двух коробочках), присланных к 22 с. м., двух посл. писем (от 18/XI и 26/XI), и за всё сердечно вас благодарю. Вкусными гостинцами многие угощались и вспоминали дорогую имен[инни]цу. Две общие тетради (в клеточку) мною получены своевременно. А также два кр[атких] и два пространных письма (о которых я сознательно ни разу не упомянул в своих ранее посланных письмах). Я терпеливо ожидал, пока вы хоть немного успокоитесь. Время – лучший врач.

Никому из вас, моих дорогих д[уховных] детей, не тесно было в моем кротком, смиренном и любвеобильном сердце, а мне в сердцах ваших тесно из-за того только, что они все были заполнены всем омрачающим свет истинной хр[истианской] любви, которая одна только и должна пребывать в наших сердцах, очищаемых благ[одатью] Св[ятаго] Духа и питаемых вместе с б[ольною] душою Св[ятыми] Хр[истовыми] Тайнами. Ваш д[уховный] отец вынужден был молчать до того момента, когда внутри всех вас над застарелым гневом и обидами снова восторжествует Св[ятая] Любовь, водворяющая везде и всюду д[уховную] радость, мир и тишину. При наличии всего этого я теперь считаю возможным просить вас, мои дорогие, не исключая никого, прочесть вдумчиво с большим благ[оговейным] вниманием посл[ание] ап[остола] П[авла] к Ефес[янам] 4 гл[ава] (полностью). Руководствуясь его мудрыми наставлениями, вы непременно спасетесь.

Вам, мои милые, хорошо известно о том, что я очень далек от всякого лицеприятия. Кто из вас стоит ближе к Богу, то и ближе к моему, любящему всех вас одинаково сердцу.

Мы же с вами, мои дорогие, как я полагаю, уже в дост[аточной] мере взаимно засвидетельствовали ист[инно] хр[истианское] расположен[ие] друг к другу. Нам не о чем беспокоиться и тужить. Напрасны все ваши страхи, сомнения, оправдания по всем тем вопросам, о которых мне никто и ничего не писал.

«И всё, что делаете, делайте от души как для Господа, а не для человеков, зная, что в воздаяние от Господа получите наследие, ибо вы служите Господу Христу. А кто неправо поступит, тот получит по своей неправде: у Него нет лицеприятия».

Не могу, мои дорогие, чтобы не поскорбеть о том, что все вы, дети мои, очень душевные, но еще не совсем духовные. А последнее совершенство, конечно, выше первого. Совершенствуйтесь. Цель же увещания есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры, от чего отступив, некоторые уклонились в пустословие (1 Тим. 1, 5–7).