Правила волшебной кухни 4 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 43

Мне же достался дедушка с телефоном.

— Добрый день, синьор, — подошёл я к нему. — Сыграем?

— Прошу прощения, — улыбнулся он. — Но я ещё никому не давал отказа, а потому вы будете первым.

А я даже не нашёлся что ответить. Поискал поддержки в глазах судьи, понял что он ничего сделать не может, и просто отошёл в сторону скучать. Странные люди всё-таки на турнире подобрались, очень странные.

В итоге толком я в шахматы так и не поиграл. А ещё внезапно понял почему вокруг дворца дожей в преддверии турнира собралось столько медицинских гондол. Не для тех, кто пал жертвой «Вкусов Бомбея», а для тех кто не выдержал этого безумного марафона интриг, магии и откровенного мошенничества. Шахматы на выбывание.

Наконец партия между очкариком и спортсменом завершилась победой очкарика. Дождавшись, когда поверженный паренёк встанет со своего места, я тут же прыгнул напротив и принялся расставлять фигуры для новой партии.

— Я не буду с тобой играть, — процедил мой оппонент. — Я чемпион Нормандии и Бургундии. И потому я небезосновательно считаю, что играть с тобой мне зазорно.

— И что? — я аж хохотнул. — Что ты сделаешь то? Откажешься?

— Ну да, — кивнул очкарик. — Откажусь. Судья, зафиксируйте пожалуйста!

А судья уже был тут как тут.

— Поздравляем! Поздравляем! — закричали они. — Синьор Маринари и синьор Мортимер оба проходят в следующий тур!

Тут я не чуть не поперхнулся. Тут я вполне себе поперхнулся.

— А что, так можно было?

— Ну да! Трое оставшихся игроков могут пройти дальше!

— Чего? Куда «дальше»?

— В следующий тур!

— Ты даже этого не знаешь! — заорал очкастый синьор Мортимер. — Ты не достоин сидеть за этим столом, слышишь⁈ Твои поганые руки не достойны касаться шахматных фигур! Чёртов выскочка! Тебе просто повезло! Повезло!

Уж не знаю, отчего так разгорелось сиденье под синьором Мортимером, зато теперь знаю другое: оказалось, что ВСЁ ЭТО было лишь первым туром турнира. В этом году желающих было настолько много, что за день все желающие отыграть не успели. И после того, как выяснится тройка победителей смежного тура, нам объявят, когда будет проходить финал.

— Благодарю, — кивнул я судьям и весьма ошарашенный новостью пошёл обратно.

Обратно к Ане, Джулии и Петровичу.

— Ну что? — спросил я у кареглазки. — Пора обратно в ресторан?

И не успела Джулия ответить, как за мной спиной раздался грохот и витиеватая итальянская брань. Обернувшись, я увидел, как в очереди к Шахматрону завязалась настоящая драка. Человек десять из тех, кто не успел сыграть с Петровичем или же не успел сыграть с ним повторно, яростно сцепились друг с дружкой. В ход шли не только кулаки, но и шахматные доски.

— Я первый был в очереди!

— А я уже деньги заплатил!

— Да пошли вы оба к чёрту! Сейчас мой черёд! Мо-о-ой!

— Пи-пу-пип! Не ругайтесь! Шахматрона хватит на всех! Ня!

— Ого, — я почесал в затылке. — Чего это с ним?

— Деньги почуял, — шепнула мне на ухо Джулия. — Ты не представляешь, какую мы кассу сорвали. И сорвём ещё, если…

— Пи-пу-пип! Шах и мат! Позор вам, человеки! Пи-пуп! Ня!

— … если задержимся ещё хоть на сколько-нибудь.

— Ну раз Петрович не против, — улыбнулся я…

Интерлюдия. Прохор

Пока во дворце дожей кипели шахматные страсти, на другом конце Венеции между торговыми рядами ходил сияющий от счастья Прохор. Как и было велено, он покупал всё что казалось ему хоть сколько-нибудь привлекательным и пробовал-пробовал-пробовал.

В одной рук Прохор держал огромный кулёк с ещё тёплыми канноли, в другой шпажку с морскими гадами, из кармана свисала связка копчёных колбас, а на шее болталась вполне себе увесистая головка сыра, от которой он периодически откусывал и жмурился от удовольствия.

— Синьор! Синьор! — вдруг услышал он и понял, что за плечо его дёргает тощий как глист торговец с лотка, заваленного какой-то ну уж слишком экзотической снедью. — Синьор, я заметил, что вы настоящий гурман!

— Это я, — довольно кивнул Прохор.

— В таком случае у меня для вас есть кое-что особенное! Эксклюзив! Деликатес, который мало кто рискнёт попробовать, но вы то… вы-ы-ы-ы! По глазам вижу, что вы по достоинству оцените свежайшие глаза атлантического тарпона! Это не только вкусно, но и чрезвычайно полезно для мозгов!

— Несите, — пожал плечами Прохор, прикусил шпажку чтобы освободить руки, и достал для торговца монетку.

— Благодарю!

Глаза тарпона. Любой другой на месте Прохора, возможно, испытал бы брезгливость, но парень был выше предрассудков. Его организм, измученный годами скудного питания и только недавно познавший радость чревоугодия, требовал новых, неизведанных вкусов.

— М-м-м-м, — простонал Прохор, отведав чудо-блюдо. — Какая нежность! Какая текстура!

Слово «текстура» он начал применять относительно еды совсем недавно, да и в целом как мог учился говорить правильно, вкусно, завлекательно.

— Словно морской бриз, заключённый в желе! — заявил парень. — Беру! Беру всё, что есть! Десяток! Нет, два!

Торговец аж отшатнулся от неожиданности. С самого утра он продал всего лишь один глаз какому-то туристу из Вьетнама, а тут вдруг такой куш. Потому он быстро ссыпал глаза в пакетик и вместо того, чтобы торговаться рассчитал Прохору щедрую скидку.

И счастливый Прохор побрёл дальше. Жизнь была прекрасна и удивительна. А деньги, которые выдал ему синьор Маринари, позволяли наслаждаться ею сполна. И если бы сейчас кто-то спросил его, кем он хочет стать в дальнейшем, то Прохор без колебаний ответил бы: миллионером. Олигархом, банкиром, рантье… да кем угодно, лишь бы это подразумевало наличие бесстыдного богатства. Богатства для того, чтобы можно было продолжать жить вот так же — просто ходить по рынку и пробовать новое, вкусное и разное…

Глава 17

И что же выяснилось? Выяснилось, что на самом деле шахматный турнир подстраивается под расписание синьора дожа — его бессменного чемпиона на протяжении вот уже многих-многих лет. Человек он, надо думать, занятой и потому:

— … о начале второго тура вам сообщат в ближайшее время, — сказала седовласая распорядительница, а я и не против. Кивнул, сказал:

— Хорошо, — и решил уточнить: — А можно чуть поконкретней узнать? Хотя бы дату.

— В ближайшее, — повторила синьора, — время. Как только у синьора дожа появится свободное окно, мы сразу же вам сообщим. И да, будьте готовы прибыть за час.

— За час⁈

Я очень четко представил себе картину: сидит дож. Важный такой, в мантии и с короной набекрень, подписывает указы, принимает послов, а потом вдруг смотрит такой на часы и говорит, мол, до полдника успею шахматный турнир сыграть, сообщите участникам чтобы бросали все свои дела, подрывались и бежали во дворец.

— Ничего себе график, — усмехнулся я. — А если я в этот момент буду занят? У меня, знаете ли, тоже дела…

— Синьор, — распорядительница снисходительно похлопала меня по плечу. — Ну вам же уже всё сказали. Ближайшее время. Куда ещё конкретнее?

Так себе условия, конечно. Но раз уж я ввязался в эту историю, то нужно идти до конца. Буду теперь привязан к телефону, главное чтобы оно того стоило.

Но к делу! Самое сложное впереди: возле стенда Шахмотрона-3000 творилось нечто невообразимое. Шум, гам, периодические потасовки с применением шахматных досок. Толпа игроков разрослась до размеров небольшого митинга — человек пятьдесят, а может быть и больше, плотным кольцом окружили Петровича.

— Дайте мне отыграться! — орал какой-то мужик в потешной кепке, размахивая мешочком с монетами. — Ещё одна партия, пожалуйста!

— После меня!

— Да пошли вы все! Я докажу, что эта железяка не сможет меня обыграть!

Игромания — страшная вещь. Вот только я никогда не думал, что шахматисты могут быть настолько азартными. Некоторые ведут себя точь-в-точь как феечка из «Клуба Джентльменов».