Федька Волчок (СИ) - Шиляев Юрий - Страница 13

Передо мной был Дмитрий Иванович Зверев. Вряд ли забудешь эти глубоко посаженные глаза, брови от переносицы вразлет, длинную верхнюю губу и оттопыренную нижнюю в обрамлении жиденькой бородки. Внешность такая, что перепутать с кем-то невозможно. Насколько помню, родился он в тысяча восемьсот шестидесятом — плюс-минус два года. Сейчас ему лет тридцать шесть — тридцать восемь. Сорока точно нет. Известный ученый-статистик. Учился в Санкт-Петербурге вместе с братом Владимира Ленина — Александром Ульяновым. Человек, достойный всякого уважения уже за то, что в тысяча восемьсот девяносто втором году, во время голода, смог добиться оказания реальной помощи крестьянам, чем фактически спас от голодной смерти жителей целого уезда…

Он поднялся, отряхнул колени от снега.

— Зверев, — представился, протягивая руку уряднику. — Дмитрий Иванович. Получил вашу телеграмму. Передал следователю, а сам сюда помчался. Следователь уже прибыл?

— Платон Иванович, — представился урядник. — А следователя еще ждем-с.

— Странно, он следом выехал, — удивился Зверев.

— Пойдемте в съезжую избу, — предложил урядник и тут же спохватился:

— Кто стрелял?

— Я, — к нам подошел «поручик». — Каторжник бежать кинулся, я выстрелил. Там замок открыт и на полу валяется, видно, сообщники в деревне есть, — он врал нагло, чувствуя безнаказанность и при этом смотрел на меня одним глазом так, словно представлял, как сворачивает мне шею. Второй глаз у жандарма затек, в уголке собралась капля крови и стекла по щеке, оставляя за собой красную дорожку.

— Врешь. Ты выпустил каторжника. И требовал отчета, почему меня не убили и гувернантку не добили, — я сказал это, четко выговаривая слова. — Сказал, что постреляешь для виду, дашь убежать. Сам же целился в спину. Свидетеля убрал? — последний вопрос задал с нажимом, но голос подвел. Все-таки подростковый фальцет не подходит для серьезных разговоров.

— У него с головой не все в порядке, — жандарм натянуто рассмеялся. — Имени своего не помнит, что уж мальцу привиделось, не знаю.

— Давайте в съезжую избу пройдем, там побеседуем. Да, злодея осмотрим, может живой еще, — урядник пошел первым.

За ним вышагивал поручик, на ходу «объясняя»:

— Это действительно вожак шайки. Васька Рваный. Я к съезжей только подошел, он мне навстречу выбежал. И к забору побежал, я выстрелил, а тут мальчишка… — «жандарм», поскользнувшись, тихо чертыхнулся и продолжил:

— Не знаю, что уж ему со страху показалось, увидел, как каторжник упал, да и понесся сломя голову. Я побоялся, забежится сейчас, да не дай Бог в тайгу. Ищи его потом, замерзнет насмерть. Догнал, а он с перепугу пальцами мне в глаза…

Во дворе, возле съезжей избы, было людно. Рядом с трупом уже собрался народ. В деревне всегда так, глядишь, кажется, будто вымерли все, а не дай Бог что случилось, баба какая заголосила или собаки вдруг стали лаем надрываться — тут же все на улице, чаще с чем потяжелее в руках. Кто с кольём, кто с дубьем, а кто и с ружьями.

Урядник остановился возле распростертого на снегу каторжника, перевернул его на спину.

— Готов, — коротко сказал он, глядя в остановившиеся блеклые глаза на изуродованном шрамами лице. — Макарка⁈ Макар Михалыч, ты тут?

— Здеся! — послышалось из-за кряжистых спин мужиков. Мелкий и щуплый староста распихал односельчан и вышел вперед.

— Давай убирай эту падаль отсюда, — урядник брезгливо сморщился.

— В больницу? К фершалке? — уточнил Макар, сдвигая на затылок старенькую шапчонку.

— К Наташе не лезь, у нее там уже одна покойница лежит. Сам придумай, куда его сховать, но чтобы тут у меня перед съезжей этой пропастины не было, — распорядился урядник, прежде чем направиться к крыльцу.

Зверев, крепко державший меня за руку, пошел за ним.

Мы расположились у стола Платона Ивановича, когда он, устроившись под портретом Государя Императора, вдруг спохватился:

— А где поручик? Афонька, поди сюда!

В соседней комнате послышалась возня.

— Афанасий, опять спишь бессовестно⁈ — крикнул урядник громче.

Дверь открылась и вошел заспанный парень, подвязавшийся при уряднике писарем, а если сказать проще, то работал за еду на побегушках.

— Все проспал. Поди и стрельбы не слышал? — урядник нахмурился.

— Не слыхал, а кого убили? — тут же оживился Афанасий.

Платон Иванович махнул рукой и приказал:

— Давай дуй во двор, там жандармский поручик. Пригласи его сюда.

— Его уже и след простыл, могу поспорить, — сказал я. — Жандарм какой-то ряженый. И гувернантку знает. Когда вы, Платон Иванович, из больницы ушли, он тело Луизы Померло простыней накрыл и сказал: мол, прости, Луизка, ты сама оплошала. И каторжника, прежде чем отпустить, за то же отчитывал. Не было у Рваного никаких сообщников в деревне. Жандарм сам замок открыл, я видел. Ключ с гвоздя снял, и открыл…

Я старался говорить так, как мог бы говорить мальчишка, перепуганный до смерти. Надеюсь, не переигрывал.

— А ну-ка, Федор, рассказывай все по-порядку.

Я рассказал. Начал с шагов на больничной половине, которые слышал перед убийством Луизы Померло, и закончил тем, что «жандарм» гнался за мной.

— Как зовут этого жандарма? — строго спросил Зверев.

— Он не представился. Не успел, — урядник был сердит, подозреваю, что на себя. — Все быстро так. Он только на крыльцо поднялся, парой слов перекинулись, тут Федька Волчок бежит. Ну мы с ним в больницу. Там барышня с ножом в груди, убитая. А дальше я пошел по дворам, опросить, может кто что видел, слышу — стреляют. Выбежал на тракт, ко мне Федька Волчок как угорелый несется. Потом вы подъехали.

Вбежал Афанасий.

— Платон Иванович, так нет нигде жандарма. Мужики сказали, что прыгнул в кошевку и укатил в сторону Гурьевска по тракту.

Урядник в ярости стукнул кулаком по столу.

— Вот как теперь следователю докладывать буду⁈

— Что вы мне собрались докладывать? — спросил вошедший мужчина.

Он был плотного телосложения, в длинной шубе, с недовольным выражением лица и надутыми щеками. В руках портфель, громоздкий, тоже надутый — под стать хозяину, но, видно, что легкий.

— Коллежский асессор Курилов, — представился он. — Судебный следователь по особо важным делам, — он обвел всех строгим взглядом, но, увидев Зверева, сразу же спросил обиженно:

— Господин статистик, вы уже тут? Дмитрий Иванович, как же вы меня опередили? Ведь должны были вместе выехать. Я вас подождал-подождал, да сам в путь двинулся.

Говорил он мягко и как-то округло, что ли?

Вот уж кого никогда не смог бы представить следователем, так этого человека. Скорее, у меня он ассоциировался с инспектором санэпидемстанции, который заявился с внезапной проверкой.

— Виктор Николаевич, так вышло, — ответил Зверев. — К моему подопечному у вас вопросы есть? — он сразу перевел беседу в нужное ему русло.

— Вопросы есть, и много, очень много, — начал следователь, но Дмитрий Иванович не дал ему закончить.

— Владимир Николаевич, помилуйте! Ребенок только что пережил нападение, едва в лесу не замерз, тут я его буквально из рук непонятного человека вырвал. А вы говорите, вопросы? — Зверев укоризненно покачал головой. — Мальчик домашнего воспитания, с рождения под присмотром, какое потрясение сейчас у него? Давайте так, я забираю ребенка в Барнаул, а вы, как дела свои здесь закончите, милости прошу к нам, на Томскую улицу. Мария Федоровна будет рада вас видеть, даже пирогов специально напечет.

Следователь расплылся в улыбке.

— Да уж непременно, непременно! Пироги вашей супруги, Дмитрий Иванович, можно любой выставке показывать, и ведь первый приз возьмут!

— Я ей передам ваши похвалы, — Зверев встал, слегка склонил голову. — Там, в Барнауле и переговорим. А сейчас позвольте откланяться.

Взяв меня за руку, он направился к выходу.

— Дмитрий Иванович, — обратился к нему, — мне тут зайти надо в одну избу. Позволите? Людям спасибо сказать хочу, что не дали в лесу замерзнуть. И друга забрать.