Перо и штуцер (СИ) - Старый Денис - Страница 18

Военный Совет прошёл в рабочей обстановке. Мы лишь обсудили тот план действий, который был утверждён ещё двумя днями ранее. Но всегда полезно в очередной раз проговорить каждый шаг.

А ближе к ночи, когда продолжилась работа по подготовке венгерского войска к тёплой встрече, к нам практически ворвался Акулов.

— Егор Иванович, — не чинясь, практически панибратски обратился ко мне старшина. — А я к тебе с подарком.

Сказав это, Акулов махнул кому-то за дверьми, и в кабинет вошли три девушки.

Вот же скотина этот Акулов. Каждая из трёх прелестниц была краше другой. Блондинка, рыжая, брюнетка. Мне словно бы демонстрировали юных див, которых собрал опытный музыкальный продюсер, чтобы слюна текла не от песни, а от созерцания прелестей тех, кто их исполняет.

— И что это значит? — спросил я.

— Мои хлопцы вылазку сделали, как и уговаривались, расчищали поле перед стеной. Ну для этих… для брустверов. Вот, — с улыбкой во все его пятнадцать, вряд ли больше, зубов Акулов указал рукой на девиц. — Одного турецкого пашу взяли.

— Всего одного? — картинно расстроился я.

Акулов замялся.

— Это же добрая весть. Мы же знаем, что в Вену направили из самого Стамбула какого-то начальника. А ты его взял. Что сие значит? — спрашивал я, ну или немного издевался.

— А что это значит? — растерялся Акулов, а потом добавил. — С тобой, Егорий Иванович завсегда смущаюсь, как та девица.

И показал, паразит такой, на девушек.

— Это говорит о том, что враг наш будет хуже управляем, не получит наказа от султана. Все нам на пользу, — сказал я.

— А с ним — гарем. Баб немного, с десяток, но весь наш, — сказал радостно старшина.

Да о чем тут ему еще думать, если с десяток таких вот красавиц оставил себе на развлечение?

Акулов разгладил бороду, влажно осмотрев трёх девушек. В таком виде они могли бы показаться только перед своим мужем. Открытые животики, приспущенные по талии шёлковые шаровары, что-то вроде топиков на молодых грудях. Стройные, лишь чуточку полноваты, но так, что им это идет. Или мне уже без разницы?

Сглотнул слюну. Это в будущем можно насмотреться по телевизору или по интернету хоть и вовсе на обнажённых девиц. Или сходить на городской пляж, увидеть там почти что обнажённые женские тела. Интернет включить и…

В этом мире, где женская красота скрывается под множеством одежд и чаще всего мешковатых, безразмерных, даже оголённое плечико является таким возбудителем, что помутнение в глазах происходит. Щиколотку покажи и уже шальной взгляд у мужика. Утрирую? Ну если только самую малость.

— Насильничать не дозволю, — найдя в себе силы, строго сказал я.

— Так-то уже, господин генерал-майор, как водится. Но девицы и сами не против. Слово тебе даю, что даже толмача привлекали, но спрашивали девок, кто им больше любый, — Акулов даже перекрестился. — Две меня выбрали. А вот енти сказали, что токмо с нашим головным возлягут.

Хотя бы такие меры приняты, чтобы соблюсти призрачность порядка и правильности. Ну и был такой момент, может, не самый красивый, но это реальность наших суровых будней. Для казака что в бою взято — то свято. Даже если это женщина.

Как объясняли мне станичники, что бабе на войне не место. Ну а если наш враг решил, что будет возить с собой для развлечения целый гарем, то должен быть готов к тому, что славные казаки такой скарб берут в первую очередь. При этом насилия над австрийками не было. Тут работали другие принципы. Правда были и легкодоступные, ну те, что за деньги. Ох, еще сифилиса навезу в Россию!

Испуганные горожанки, особенно голодные, между тем, сами шли на контакты, предлагали себя. Это грязно, но запретить подобное было не в моих силах, если я не хотел встретиться с серьёзным сопротивлением со стороны своих бойцов. Но хотя бы удалось провести некоторые правила, которые резко ограничивали наиболее грязные поступки.

Например, был приказ гнать в шею всех женщин, которые готовы расплачиваться своим телом за еду, если у неё есть муж. А что касается детей, то они у нас на особом пайке, и об этом назначенный мной исполняющий обязанности градоначальника должен следить особенно.

— Оставляй девиц! — выдавил я из себя.

— Вот это по-нашему. А то уже хлопцы бают…

— А твои хлопцы не говорят, что можно и верность своей жене хранить? — взъелся я на казака. — Или хотят тренировки суровые? Так я устрою. У вас еще время есть лясы точить.

На самом деле в таком суровом мужском обществе, которое я привёл в Вену, вопросы отношений с женщиной стояли как бы не на втором месте после войны. Успехами на любовном поприще хвастались все. Более того, порой солдаты или казаки хвастались похождениями своих командиров.

И это было удивительно. Но то, что я не имел отношений ни с одной из женщин в походе, было единственным фактором, который влиял на снижение моей репутации среди бойцов. В меньшей степени среди преображенцев, но и там шептались.

Акулов вышел за дверь. Я посмотрел на девушек.

— Кто-нибудь на русском языке говорит? На немецком? — спросил я.

— Говорю на сербском. Я сербка, — на весьма понятном языке сказала та, которая была рыжей.

И пусть мне нравятся брюнетки, но рыжая была краше остальных. Есть в рыжих что-то такое, огненное. Рыжие — бестыжие.

— По доброй воле вы здесь или нет? Если нет, то я не стану неволить. Вы проведёте ночь здесь, ну ляжете спать на полу, — сказал я.

Девушки стали переговариваться друг с другом.

— Мы предстали перед тобой почти нагими. Мы готовы ублажать тебя, как господина нашего. Но тогда и ты позаботишься о нас, — сказала рыжая. — Никому более нас не отдавай.

У меня скудный сексуальный опыт. Нет, может быть, по нынешним меркам я почти гуру интимных отношений. Но вот так, чтобы у меня в постели были представлены девицы в ассортименте и одновременно…

— Господи, прости меня, ибо слабый я, — сказал я, потом мысленно попросил прощения у жены.

И тут та, что брюнетка как-то быстро разделась, предстала передо мной полностью голой и принялась раздевать меня. Присоединилась блондинка, а рыжая… Вот точно бестыжая…

Ближе к утру я лежал ублаженный до нельзя. Девицы спали. Смену отработали, бедняги, умаялись.

Лежал и думал. И пришло оправдание моему поступку. Это как всегда у нас, у мужиков, бывает. Неожиданное оправдание, но то, которое часть совести съело. Эта бурная ночь была даже не для меня. Она важна для всех, всего корпуса русских войск, жителей Вены, союзников.

В последнее время рационально думать мне не позволяет сексуальная энергия, которая бушует внутри. И когда мысли о жене и на военном совете представляю, как я её встречаю и как у нас происходит близость… Это определённо неправильно. Это сбивает с мысли, а моя ошибка — это жизни других.

Хорошее оправдание? Не правда ли?

— Проснулись? — спросил я рыжую, когда она зашевелилась и стала изгибаться, как та змея.

И где их только такому учат?

— Да, наш великий господин. Ты лучший мужчина, которого мы знали… Второй наш мужчина… Но лучший, — сказала Рыжая.

Вот же… Даже не удосужился познакомиться. Секс не повод для знакомств? Точно моя ситуация.

— Располагайтесь можете греться в постели. Места на этой большой кровати хватит для всех нас. Думаю, что и меня хватит на всех вас, — уже без сомнений, смирившись, сказал я. — Еду вам принесут.

— А что потом с нами, господин? Ты заберешь нас? — вот же Рыжая, ну зачем все усложнять, как будто мне и без этого не муторно.

— Нет, но выдам замуж за добрых мужей, — сказал я и посмешил из спальни.

Завтракать с ними вместе я не буду. И не потому, что прям стыдно от того, что мы вытворяли ночью, а… Да просто… вот не хочу и все тут.

— Что у тебя? — спрашивал я ухмыляющегося Акулова.

— Ох… генерал… ловок ты с девицами, яко я погляжу, — поглаживая породу, говорил старшина.

— А ты что глядел? — безучастно спросил я, закидывая в рот вкуснейший омлет.

— Слыхал. Да и не токмо я.