Ледяная война (СИ) - Старый Денис - Страница 47

Король смотрел на меня с большим интересом. Я продолжал говорить, по сути предлагая лишь то, чтобы Дания выступила, как великая держава, предоставляя не свою армию, а что-то вроде «прокси войск».

— Как часто это делают англичане, — проявил осведомленность первый министр Датского королевства.

Я поклонился, таким жестом соглашаясь.

— Дания напрямую участвовать не будет, но возьмет свое, если шведы станут терпеть потери, — заявил король.

— Это справедливые слова, ваше величество, — произнес я, нарушая протокол и делая шаг вперед. Прозоровский недовольно покосился на меня, но смолчал. — Мы не просим вас таскать для нас каштаны из огня. Когда придет время, русские пушки заговорят первыми. Нам нужен лишь ваш честный нейтралитет до тех пор, пока мы не докажем свою силу. И крепкий договор о том, что когда мы ее докажем, шведский флот не сможет выйти из Карлскруны из-за датских парусов. Нет… русских парусов. Ведь вы участие в войне не принимаете. А ваши корабли… наши корабли.

Король Кристиан слегка подался вперед. Его взгляд, до этого скользящий по нам с легким пренебрежением, вдруг стал острым и оценивающим.

— Трактат будет подготовлен, — после долгой паузы кивнул монарх. — Вы получите мои гарантии. Готовьте свои пушки, русские. Балтика слишком долго была шведским озером.

Я вышел из дворца со смешанными чувствами. С одной стороны, дипломатическая миссия удалась: Северный союз обретал реальные, пусть пока и бумажные, очертания. С другой стороны, слова старого датского короля прозвучали как приговор.

Чудес не будет. Никто за нас воевать не станет. Всю самую грязную, кровавую и страшную работу на первых порах России придется делать самой. И от того, как мы выдержим первый удар шведской военной машины, зависело вообще всё.

Нас использовал и — так они думали. Мы использовали их — так думал я.

Стокгольм.

12 июня 1684 года.

Карл XI, этот пухлощекий, но до крайности деятельный король Швеции, восседал во главе массивного дубового стола. Созванный им в срочном порядке Королевский совет замер в напряженном ожидании. Сановники неотрывно взирали на своего монарха, не так давно и весьма жестко утвердившего свою абсолютную власть, ловя каждое движение короля.

Но Карл не спешил нарушать тишину. В своей голове он еще раз тщательно и мучительно взвешивал всё происходящее, сопоставляя тревожные донесения, стекающиеся к нему уже из нескольких независимых источников.

Даже самому себе Карл ни за что не хотел признаваться в том, что сама идея новой войны с набирающей силу Россией была ему глубоко противна. Своим упрямым молчанием, своим нарочитым отрицанием очевидной необходимости готовиться к кровопролитию, он словно бы пытался отгородиться от проблемы. Пытался оттянуть неизбежное в наивной надежде, что русские вдруг сами собой остановятся и прекратят бряцать оружием у шведских границ.

И всё же ленивым, пренебрежительным жестом, в полной мере являя Совету свою незыблемую абсолютную власть, так и не проронив ни звука, король указал унизанным перстнями пальцем на своего фельдмаршала — Рутгера фон Ашеберга. На человека, который стоял у истоков масштабной, но еще не завершенной военной реформы.

Старый вояка грузно поднялся, привычным движением одернул безукоризненный мундир и отвесил скупой, сдержанный поклон.

— Ваше Королевское Величество, правильно ли я понял, что вы требуете от меня доклада? — сухо поинтересовался военный.

— Или мне надлежит повторять свои приказы дважды? — недовольно пробурчал Карл.

— Ваше Величество, господа, — начал Ашеберг, методично раскладывая перед собой бумаги, тщательно подготовленные к этому Совету. — За последние несколько лет русские сильно возвысились в своем военном искусстве. Уже то, что они стали использовать штыки — это делает их сильнее. Новые подразделения слишком быстро заменяют их устаревшее войско. Есть весьма обоснованное предположение, что они, поддавшись головокружению от побед в Австрии и Османской империи, могут прямо сейчас готовить войну против нас.

— Факты! Мне нужны факты! — вспылил король, хлопнув ладонью по столу. — Вы не можете влезть в головы приспешников этого русского царя-недоросля! На каком основании вы нарушаете мой покой и дерзаете утверждать, что война неминуема⁈

— Вот факты, Ваше Величество, — сдержанно, ни единым мускулом не выдавая своего раздражения, ответил фельдмаршал.

Тот самый человек, который тянул на себе всю тяжесть переустройства шведской армии, официально приписываемого монарху. Ибо в той системе абсолютной власти, что сложилась сейчас в государстве, всё полезное, что бы ни сделали подданные, объявлялось исключительно личной заслугой короля.

— Русские Новгород и Псков начали спешно переоборудовать и перестраивать под новые бастионные крепости звездного типа, — привел свой первый, может, и косвенный, но весьма весомый аргумент Ашеберг.

— У них появились деньги. Они не так давно ограбили Австрию, порт султана и Крым. Так почему бы им и не перестраивать свои старые рубежи? — продолжал демонстрировать упорный скепсис король.

— Ваше Величество, кроме этого, в том же Новгороде формируется не менее чем пятитысячное соединение русских войск, состоящее исключительно из иностранных военных специалистов и наемников, — невозмутимо выложил второй довод фельдмаршал.

— С тем, сколько к ним приезжает в последнее время всяких охочих до наживы проходимцев из Европы, немудрено, что они хотят держать этот сброд подальше от самой Москвы, — Карл напрочь отказывался верить в саму возможность скорого столкновения.

Военная реформа в Швеции только набирала обороты. И ведь так случается всегда: когда проводятся коренные преобразования армии, старая система уже рушится, а новая еще не успевает окрепнуть. Главное преобразование — создание конницы, которую бы кормили регионы. Даже со всей знаменитой шведской педантичностью перекрыть кадровые потребности в коннице у них никак не выходило — ведь нужно было еще набрать, обучить и достойно экипировать совершенно новую кавалерию.

К тому же, масштабная реформа по освобождению крестьян еще не начала приносить те огромные дивиденды, которые так гладко высчитывали на бумаге лучшие математики и чиновники королевства. А на фоне того, что Россия стала постоянно требовать повышения цен на экспортируемое зерно, шведская экономика начала явно буксовать.

— Теперь они еще и Великое посольство в Европу организовали, — между тем, словно не замечая королевского упрямства, продолжал докладывать фельдмаршал. — Нашим агентам в Риге удалось подслушать один крайне занятный разговор. Князь Прозоровский, видное, как бы не первое лицо этого посольства, прямо обсуждал возможный военный союз России, Дании и Бранденбурга, направленный против нас.

— Франция этого не позволит. Она наша верная союзница, — отмахнулся король, словно от назойливой мухи.

— В таком случае, Ваше Величество, стоит прямо спросить наших верных союзников: почему они внезапно начали строить на своих верфях корабли для русского флота? И главное — для «какого» флота⁈ Где у русских море? — уже начиная терять свое хваленое терпение, жестко припечатал фельдмаршал.

Да, формально у русских не было выходов к теплым морям, если, конечно, не считать далекий северный Архангельск. Но все присутствующие прекрасно понимали, что там, во льдах, военные корабли нужны им лишь постольку-поскольку, и никакой реальной угрозы шведской Балтике они не несут. А между тем, русские уже тайно разместили заказы в Голландии, и, вполне возможно, в скором времени подобные контракты могут быть заключены еще и на датских верфях.

— Что вы предлагаете? — глухо спросил король, осознавая всю тяжесть надвигающейся ситуации.

— Приготовиться и первыми ударить по России. Повод к войне мы всегда найдем, — чеканя каждое слово, ответил фон Ашеберг. — Нужно нанести стремительный удар по Новгороду и Пскову, а сразу после этого — затребовать новый мирный договор на наших условиях. Пусть русские разоружаются и впредь не смеют держать войск рядом с нашей границей. Кроме того, они должны будут навсегда оставить свою безумную затею с флотом, а все уже купленные у французов и голландцев корабли обязаны будут передать шведской короне.