Грубая любовь (СИ) - Синякова Елена "(Blue_Eyes_Witch)" - Страница 11

Но как же хотелось его крови!

Чтобы он орал, надрывая связки, и захлебывался собственной кровью, в предсмертной панике понимая, что легкой смерти не будет! Потому что Амир будет разрывать его по кусочкам, по маленьким частям сначала сдирать кожу, потом отделять мышцы от костей, а затем уже ломать кости.

Заговорить Амир смог не сразу.

Потому что знал, что сейчас его голос будет мало походить на человеческий.

- Вещи собирай. Поедешь со мной.

Лина вдруг окинула его таким взглядом, что зверь внутри Амира удивленно хмыкнул.

- Я. Никуда. Не поеду.

Отозвалась девушка настолько холодно и твердо, что он буквально кожей ощутил её уверенность и упрямство. Ей было бесполезно угрожать смертью или насилием – Лина решила и точка.

- Это моя квартира и мой дом. А вы пошли вон. Оба.

Амир лишь усилием воли сдержал удивленный смешок и не позволил брови приподняться.

Что серьезно?

У девочки появились зубки?

Она вспомнила, что у неё есть характер?

Впрочем, Амиру это определенно нравилось!

Его разрывало в две совершенно противоположные стороны – с одной стороны эти слова девушки вызвали в душе уважение к ней.

А с другой хотелось развернуть её ягодицами и ещё раз шлепнуть от души, чтобы она понимала, что с ним в таком тоне разговаривать не нужно.

Сделал бы второе, если бы они были одни.

Хорошо, потом он её ко всему приучит и всё покажет, а пока придётся потерпеть.

- Руку обработай, - пробасил Амир и вышел из кухни, чтобы сгрести, словно мешок с дерьмом её мужа, и выволочь его за пределы квартиры.

Очень хотелось его убить здесь и сейчас.

Прямо в подъезде.

Но, чёрт подери, пока нужно было терпеть.

Даже когда он стал подавать признаки жизни и пытаться что-то там мямлить.

- Я никуда не пойду!

Амир мрачно хмыкнул, делая так, чтобы этот утырок собирал собственным телом каждую ступеньку, оставляя еще больше синяков дополнительно к тем, что уже поставили Крапива, Череп и мужики.

- Не слышу, чтобы я тебя спрашивал, - мрачно и холодно отозвался Амир, не прибавляя шага, и наслаждаясь каждой вспышкой боли, которую этот хмырь испытывал.

Мелочь, а приятно!

- Это мой дом тоже! А Лина – моя жена!

Грязная окровавленная рубашка вдруг затрещала в руке Амира.

Нет, гада он не убил лишь усилием воли, и даже умудрился промолчать до того момента, пока не выволок муженька девушки на свежий воздух в ночные сумерки.

Он бросил его грудой, задыхающейся от боли и спазмов, и даже не обернулся, когда спокойно пробасил:

- Завтра пойдешь в суд и подашь заявление на развод.

Муженёк вдруг перестал дышать и уставился в затылок невозмутимого бандита в желании придушить его.

Надо же! Еле дышал от страха, а сам бычился.

- Верну вам все деньги до копейки! Но с Линой не разведусь! я её люблю!

- Деньги возвращай тому, кому проиграл, - не меняя голоса отозвался Амир, убирая руки в карманы, чтобы не ударить и не лишить его жизни. Случайно. Все таки помучить и поотрывать плоть хотелось слишком сильно. В скором будущем, - А с Линой разведешься. Иначе тебе не жить.

- Можешь убить – сказал же, что не разведусь!

Лишь когда ткань кармана хрустнула, а гандон пискнул и вырубился – Амир с удивлением понял, что он все таки не сдержался и шарахнул его. Тело отреагировало быстрее мыслей, и никакие отговорки не помогли.

Больше разговаривать не было смысла.

Да и как было говорить с тем, кто лежал без сознания с перекошенным лицом?

Пусть очнется, потом они еще раз поговорят.

Амир прошел под подъездами до своего неприметного чёрного Крузака и сел внутрь, заставляя себя уже уехать, но нет же!

Снова сидел и слушал, как Лина рыдает, оставшись одна в квартире, сидя на полу кухни.

Девушка дала волю слезам и своей боли.

Но сейчас ей это было просто необходимо.

Пусть плачет.

Без этого женщины начинают серьезно и долго болеть, если держат эмоции при себе и не дают им воли.

Мужчина попытался вытянуться и расслабиться, как это было только возможно, когда откинул сидение и вытянул ноги, но напряжение, конечно же, никуда не проходило.

Еще и член продолжал стоять, чтоб его контузило!

Амир щелкнул по головке пальцами, и поморщился от острой пронизывающей боли, но и это не помогло.

Гребанная озабоченная штуковина!

По-хорошему надо было уезжать отсюда и заниматься дальше своими делами, но жопу словно приклеили к этому месту и этому чертову дому.

Амир точно знал, какие окна выходят на сторону двора, и был рад тому, что Лина не выглядывала, чтобы проверить, как там валяется без сознания её муженёк.

Девушке было не до этого.

Хотя, он знал такие случаи, когда самых отпетых и мерзких гавнюков их сердобольные жены откапывали из говна и палок со слезами и печалью, чтобы отмыть, снова поставить на ноги и быть оплёванными этим же мужиками, а затем брошенными.

Не зря же говорили, что все бабы – дуры.

Хотелось верить, что Лина не такая.

Что она откроет свои глаза и посмотрит на мужа с новой для себя стороны, а затем сделает правильные выводы, как бы больно и тяжело это не было.

Амир и сам был тем еще говнюком, но он этого никогда не скрывал, да и хранить верность никому не обещал.

Со всеми женщинами он общался так, чтобы они к нему особо не привязывались, но всегда находились такие, которые почему-то были без ума от его отвратительного характера.

Но еще больше без ума оттого, каким он был в постели.

Видимо, именно это притягивало их сильнее всего, когда становилось уже не важно всё остальное.

- Ой! Это кто там лежит? Плохо ему кажись? – вдруг раздался приглушенный голос старушки откуда-то, и в нос тут же ударил запах псины.

Нет, не от пожилой женщины.

Она пирожками пахла и благородной старостью.

Просто гуляла со своей мелкой и такой же старенькой собачкой, а еще подругой, которая шла без собаки, но с палочкой.

Они вышли не торопясь в силу своего возраста с небольшой рощицы, которая была посреди этого жилого квартала, и не остались равнодушными к тому, кто продолжал валяться бесхозной кучей без сознания.

- Нина, ты только посмотри! Он же весь в крови! Машина его сбила что ли?

- Похоже на то! Живой хоть?

Старушки неловко и пугливо склонились над гандоном.

- Дышит кажись! Надо скорую вызывать, Надь!

- Надо, конечно, надо!

- Ох, где там телефон-то мой?

Собачка устало улеглась на асфальт, пока старушки хлопотали и вызывали скорую, а Амир лениво наблюдал за происходящим, точно зная, что этот придурок не умрет.

По крайней мере, не здесь и не сейчас.

Скорая приехала довольно быстро, и его погрузили на носилки, чтобы увезти в ближайший приемный покой.

Старушки еще поохали и тоже разошлись по домам.

А Лина так и не выглянула в окно, чтобы проверить своего мужа.

Умница девочка.

Она продолжала лить горькие слезы, и стала потихоньку убираться на кухне, не сразу заметив, что поранила руку об осколок кружки, когда упала из-за мужа.

Физической боли девушка не ощущала.

Душевная была настолько сильной, что заглушала собой всё вокруг.

Быстро такая боль не пройдет.

Она будет душить и пускать яд в память каждую минуту.

Потом каждый час.

Потом каждый день.

Сам Амир таких эмоций никогда не испытывал – слава яйцам! - но с ними сталкивался, когда у одного кореша жена изменила ему и сбежала со своим хахалем.

Иногда эти его звериные инстинкты сводили с ума.

Хотелось отключиться от мира и не чувствовать ни-че-го, но Амир не мог этого сделать, как бы не старался.

Мужчина достал свой телефон и набрал знакомый номер, где тут же ответили:

- Амир, здорово! Рад слышать!

- И я рад, Рустам! Можешь одного человека проверить?

- Без проблем. Через пару часов расскажу, что откопаю. Какие данные есть?

- Адрес и имя. Заодно жену его посмотри.

- Сделаю. Диктуй.