Криминалист 5 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 18

— Обязательно.

Повернулся к Стивенсу.

— Алан, Лондон ответит завтра или нет?

Стивенс застегнул пиджак на единственную нижнюю пуговицу, как и полагается по этикету.

— Ответит. Они пунктуальны. В отличие от некоторых.

— Намек понял, — сказал Моро без обиды. — Но напомню, что французская полиция нашла отпечаток «Призрака» первой.

— Голландская полиция нашла отпечаток, — поправил Стивенс. — Вы приехали через неделю.

— Через четыре дня.

— Неделю.

— Четыре дня, Алан, и я покажу вам рапорт.

Они зашагали к гостинице «Харрингтон» на Одиннадцатой, где Дэйв забронировал два номера. Плечом к плечу, не совсем вместе, между ними осталось полшага, вечный зазор, в котором умещались Ла-Манш, два столетия соперничества и взаимное уважение, тщательно замаскированное под неприязнь.

Тим уехал на автобусе. Дэйв на машине, ему в Арлингтон. Маркус отправился пешком, в сторону метро.

Я пошел домой. Тоже пешком, мне тут десять кварталов, идти двадцать минут. Посмотрим, получится ли схватить неуловимого Призрака.

Глава 9

Имя

На следующий день в одиннадцать дня в четверг здание ФБР опустело. Что-то связанное с Уотергейтом.

Коридоры четвертого этажа погрузились в полумрак, горело только дежурное освещение, флуоресцентные трубки через одну, и далекий гул вентиляции. Даже Глория ушла по делам. Томпсон заглянул в конференц-зал в девять, молча кивнул и тоже уехал. Дэйв поехал с ним. Тим и вовсе исчез после обеда, у него вечером матч «Редскинз» по телевизору.

Остались трое: я, Моро и Стивенс.

Конференц-зал превратился в нашу штаб-квартиру. На длинном столе лежали разложенные досье, фотографии, протоколы.

Кофейник «Мистер Коффи» на подоконнике уже третий раз за день прогнал воду через фильтр, и теперь выдавал темно-коричневую жидкость, похожую на мазут. Пепельница перед Моро полна окурков «Голуаз», сизый дым плавал слоями. Стивенс пил чай из термоса, привезенного с собой из Лондона. Я подозревал, что он не доверял американским чайным пакетикам.

Мы ждали.

Вчера Моро отправил телекс в Лион через аппарат связи на третьем этаже. Комната связи ФБР, небольшое помещение без окон, заставленное оборудованием: четыре телетайпных аппарата «Телетайп Модель 28», тяжелые, серые, каждый фунтов по семьдесят, установленные на стальных тумбах.

Рулоны желтой бумаги, дюймов шесть шириной, заправлены в каретки. Перфоленточные считыватели, панели набора абонентов. Два оператора посменно следили за входящими сообщениями, круглосуточно, каждый день.

Моро продиктовал текст оператору. Двадцать минуций составного отпечатка, каждая описана по координатам: тип, положение относительно ядра и дельты, ориентация. Плюс запрос на проверку по картотеке Интерпола в Лионе.

Оператор набил текст на клавиатуре, перфоленточный передатчик прогнал ленту, аппарат защелкал, отправляя сигнал по трансатлантическому кабелю. Шестьдесят слов в минуту, каждая буква закодирована в пять электрических импульсов по коду Бодо. Сообщение из Вашингтона в Лион ушло за полторы минуты.

Стивенс тем временем снова позвонил в Лондон. Международная линия из кабинета двенадцать, через оператора, два доллара семьдесят за три минуты. Глэдис секретарь в военном министерстве, сказала, пока что результатов нет, пообещала результат в течение дня, лондонское время опережает вашингтонское на пять часов, и ночная смена Скотленд-Ярда уже приступила к работе, когда у нас уже светило солнце.

И вот мы сидели.

Моро листал досье, перечитывая в третий раз показания Поланко. Делал пометки на полях карандашом, крошечным аккуратным почерком. Время от времени бормотал что-то по-французски, не обращаясь ни к кому. Тянул сигарету, выдыхал, переворачивал страницу.

Стивенс сидел неподвижно, как статуя в парке. Ноги скрещены, руки сложены на животе, глаза полуприкрыты. Можно подумать, что он спит, но я уже знал, что Стивенс в таком положении думает. Перебирает факты, сортирует, раскладывает в уме по полочкам. Зонтик прислонен к стене за спиной, папка закрыта.

Я перечитывал хронологию краж «Призрака». Шесть городов, девять лет, ни одного ареста.

Без четверти двенадцать я встал, размял ноги. Вышел в коридор. Шаги отдавались гулким эхом от линолеумного пола.

Прошелся до автомата с кофе в конце коридора, опустил в щель десять центов, нажал кнопку. Бумажный стаканчик упал в лоток, струя горячей жидкости зашипела. Кофе из автомата, горький и водянистый, хуже того, что варил «Мистер Коффи» в конференц-зале, но хоть горячий.

Вернулся в зал. Моро поднял голову.

— Итан, как вы думаете, сколько еще ждать?

— Лондон должен ответить раньше всех. У них пять утра, картотечная смена работает с полуночи. Если отпечаток есть в базе, они найдут быстрее.

Моро потер глаза.

— Лион ответит позже. У нас там тридцать тысяч карт, двое дежурных. У каждого только две руки, лупа, перебирать шкафы с ящиками. Медленнее, чем у вас.

— У нас тоже по две руки и только лупы, — сказал я. — Сто пятьдесят девять миллионов карт, и картотечные техники работают в три смены. Компьютер тут не поможет, отпечатки хранятся на бумаге.

— Все как в прошлом веке, — сказал Моро. — Через двадцать лет, может, все будет по-другому.

Я промолчал. Я знал, как будет через двадцать лет, тридцать, пятьдесят. Но сказать не мог.

Стивенс открыл глаза.

— Лондон скоро ответит, — негромко произнес он. — Наши люди пунктуальны.

Тишина. Гул вентиляции. Где-то внизу, на первом этаже, хлопнула дверь.

Около часа Моро заснул прямо за столом. Голова легла на скрещенные руки, рядом с пепельницей и досье. Сигарета догорела в пепельнице, тонкая струйка дыма поднималась вертикально в неподвижном воздухе. Лицо расслабилось, морщины разгладились, во сне Моро выглядел моложе.

Стивенс посмотрел на спящего коллегу. Ничего не сказал. Повернулся к окну.

Я пил кофе и перечитывал описание внешности «Призрака», составленное по показаниям Поланко.

В два тридцать четыре зазвонил телефон.

Стивенс снял трубку прежде, чем раздался второй звонок. Я не успел встать со стула. Моро дернулся и поднял голову, сонный, с отпечатком рукава на щеке.

— Стивенс, — сказал инспектор в трубку.

Еле слышный голос в трубке. Стивенс слушал. Лицо неподвижное, серые глаза остановились на точке на стене. Не мигая.

— Понял. Повторите, пожалуйста. — Пауза. — Да. Записываю.

Он потянулся к блокноту. Взял шариковую ручку. Начал писать аккуратные строчки, ровными буквами, ни одной помарки, как будто заполнял бланк в канцелярии. Записывал долго, минуты две, переспрашивал дважды, уточняя даты и номера.

— Благодарю. Передайте Глэдис мою признательность. И всей ночной смене. — Положил трубку.

Молчание.

Моро полностью проснулся. Смотрел на Стивенса с выражением человека, ожидающего приговора.

Я стоял у стола, держа стаканчик с кофе в руке.

Стивенс смотрел на блокнот. Десять секунд. Пятнадцать.

Потом поднял голову.

— Есть совпадение, — тихо произнес он. — Частичная судимость. Белфаст, тысяча девятьсот пятьдесят восьмой год.

Моро подался вперед, стул скрипнул.

— Что именно?

— Мелкая кража из частной галереи, — продолжал Стивенс все тем же ровным, размеренным голосом, голосом диктора «Би-Би-Си», читающего вечерние новости, только на этот раз в два часа ночи, в пустом здании ФБР, в Вашингтоне, в августе семьдесят второго года. — Галерея Маунтджой на Донегалл-сквер в Белфасте. Подозреваемый задержан на выходе, при нем обнаружено два акварельных пейзажа Пола Генри, общей стоимостью около девятисот фунтов. Задержан полицией Королевского ольстерского констебулярства. Допрошен, дактилоскопирован, отправлен в камеру. Через трое суток прокуратура прекратила дело за недостатком улик: галерист передумал давать показания, свидетель отказался от первоначальных заявлений. Подозреваемого отпустили. — Стивенс помолчал. — Но отпечатки остались в картотеке. Северная Ирландия, там даже мелкое задержание фиксируется навсегда. Стандартная процедура. Полный набор, десять пальцев, в том числе безымянный палец правой руки. Четырнадцать минуций совпали с нашим составным образцом. Четырнадцать из двадцати.