Криминалист 5 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 37

Итан Митчелл любил эту женщину. Я это чувствовал, не как воспоминание, скорее как отпечаток, оставленный прежним хозяином этого тела, теплый и далекий, вроде солнечного пятна на полу, оставшегося после того, как солнце ушло за тучу.

Чужая память, чужая нежность, не моя.

Я встал, сполоснул чашку из-под кофе, поставил на сушилку. Подошел к окну.

Посмотрел на Дюпон-серкл внизу. Круглая площадь с фонтаном, деревья, скамейки, люди. Мужчина в шортах бросал фрисби собаке на газоне. Двое студентов сидели на бортике фонтана с книгами. Девушка в длинной юбке и с гитарой в матерчатом чехле на спине пересекала площадь, направляясь куда-то на юг.

Обычный день. Обычный город. И я в нем, ни свой, ни чужой. Где-то посередине.

Около четырех часов дня телефон снова зазвонил. Я лежал на диване с газетой «Пост», раскрытой на спортивном разделе, «Вашингтон Редскинз» готовились к предсезонным матчам, «Сенаторз» проигрывали всем подряд, как всегда, и не сразу потянулся к трубке. Второй день отдыха, звонить никому не обещал, звонков не ждал.

Снял трубку на четвертом гудке.

— Митчелл, — голос Томпсона. Тот же сухой, командный тон, те же полторы секунды молчания перед тем, как перейти к делу.

— Слушаю, сэр.

— Ты у нас стрелял на квалификации в Квантико?

Странный вопрос. Я действительно стрелял, полюбил стрельбу с недавнего времени.

Три года во Вьетнаме, руки, натренированные до автоматизма. В Квантико на выпускном экзамене Митчелл показал лучший результат потока. И потом ежедневные тренировки в служебном тире.

Тим О’Коннор как-то пошутил, что у меня не пальцы, а лазерные прицелы, и даже Фрэнк Моррис, скупой на комплименты, признал, что стреляю я «пристойно», что на языке Морриса означало «лучше всех в отделе».

— Так точно, сэр.

— Я помню. — Пауза. Слышно, как Томпсон катает что-то по столу, наверняка незажженную сигару. — Послушай, Митчелл. Завтра, в воскресенье, на базе Форт-Мид проходят ведомственные соревнования по боевому биатлону. Бег плюс стрельба.

Я сел на диване, убрал газету.

— Боевой биатлон?

— Ежегодная затея армейцев. Придумали парни из Разведывательного командования, потом подключились морпехи, «Зеленые береты», потом Секретная служба и Таможенное управление. Неофициальное мероприятие, без наград и без прессы, но все относятся к нему чертовски серьезно. Пять миль по пересеченной местности, четыре стрелковых рубежа, револьвер и винтовка. Результат суммарный, время на дистанции плюс штрафные секунды за промахи.

— И вы хотите, чтобы ФБР участвовало.

— ФБР участвует каждый год. — Голос Томпсона стал жестче. — Мы участвуем каждый год, и каждый год нас обходят армейцы и морпехи, потому что у нас нет приличных бегунов среди стрелков и приличных стрелков среди бегунов. — Пауза. — У нашего подразделения в этом году три места. Тим бежит, Дэйв бежит, и еще должен бежать Моррис, но у него разыгралась подагра, и он не может пробежать и ста ярдов, не говоря о пяти милях. Мне нужен третий.

— Сэр, я только недавно прилетел из Швейцарии.

— Знаю. Поэтому спрашиваю, а не приказываю. — Еще одна пауза, длиннее предыдущей. — Митчелл, мне нужен лучший стрелок, и мне нужен человек, способный пробежать пять миль по грязи и лесам в августовскую жару. Ты ветеран Вьетнама. Ты молодой и в отличной форме. И ты стреляешь лучше всех в этом здании, включая меня, а я стрелял очень неплохо двадцать лет назад. — Кряхтение, похожее на смешок. — Форт-Мид в тридцати милях от Вашингтона. Воскресенье, семь утра. Сбор у здания ФБР в пять тридцать. Дэйв заедет за тобой.

— Сэр…

— Подумай до завтрашнего утра. Если откажешься, пойму. Если согласишься, Томпсон будет тебе должен. А я свои долги плачу.

Щелчок. Гудки.

Я положил трубку и посмотрел в окно. Дюпон-серкл в предвечернем свете, длинные тени от деревьев на газоне, дети у фонтана, мужчина с собакой на поводке.

Обычный августовский вечер. Где-то внизу негромко засмеялась женщина.

Телефон молчал. Часы на стене показывали четыре двадцать. Придется ехать ничего не поделаешь.

Глава 18

Биатлон

Дэйв заехал за мной в пять тридцать утра, как обещал. Я ждал внизу, у подъезда, в спортивных брюках и белой футболке, кобура на поясе, в ней «Смит-Вессон» Модель 10, в руке холщовая сумка с полотенцем, бутылкой воды и запасной коробкой патронов «Федерал» тридцать восьмого калибра, пятьдесят штук.

Машина подкатила из-за угла Массачусетс-авеню, серый армейский микроавтобус «Додж», с эмблемой ФБР на дверце, хромированные бамперы, длинный капот, бензиновый мотор урчал на холостых оборотах.

За рулем Маркус. Дэйв сидел на переднем пассажирском сиденье, голова откинута назад, глаза закрыты.

Я открыл боковую дверь и сел сзади.

— Доброе утро, — сказал Маркус.

— Утро, — пробормотал Дэйв, не открывая глаз. — Кто-нибудь напомните мне, зачем я подписался на это.

— Потому что Томпсон попросил, — сказал я.

— Томпсон не просил. Томпсон приказал. Есть разница. Когда Томпсон просит, он говорит «будь добр». Когда приказывает, то гавкает «Паркер, ты бежишь туда-то и туда-то».

Маркус выехал на Массачусетс-авеню, повернул на восток и вырулил к бульвару Балтимор-Вашингтон. Раннее утро, движения почти не видно, только редкие грузовики, пара таксомоторов, молочный фургон «Борден’с» с красно-белой рекламой на борту.

Тридцать миль от центра Вашингтона до Форт-Мида. Мэрилендское шоссе тянулось через пригороды: Колледж-Парк, Лорел, Бельтсвилл. По обе стороны мелькали одноэтажные домики с зелеными лужайками, торговые центры «Сирс» и «Джей-Си-Пенни» с пустыми парковками, заправочные станции «Шелл» и «Тексако», церкви, школы.

Дэйв закрыл глаза снова и заснул на подъезде к Лорелу. Маркус вел молча, сосредоточенно, обеими руками держась за руль. Радио молчало.

Форт-Мид появился справа, длинный забор из сетки-рабицы с колючей проволокой поверху, за ним широкий плац, казармы из красного кирпича, водонапорная башня, флагшток с американским флагом, едва шевелившимся в безветренном утреннем воздухе. Дальше, за казармами, поднимались антенны и параболические тарелки Агентства национальной безопасности, огромные, белые, нацеленные в небо, как уши великана, прислушивающегося к разговорам всего мира. Главное здание АНБ, бетонный куб без окон, виднелось за деревьями, мрачное и безликое.

На контрольно-пропускном пункте сержант в полевой форме проверил удостоверения, сверился со списком и махнул рукой, проезжайте. Маркус свернул на грунтовую дорогу, ведущую мимо стрельбищ и учебных полос в дальнюю часть базы.

Стрельбище открылось за поворотом, длинное поле, поросшее короткой травой, с земляными валами на дальнем конце и линией мишеней на металлических рамах. Правее уходила грунтовая дорожка в лес, обозначенная вешками с красными флажками.

На площадке перед стрельбищем стояло уже с дюжину машин. Армейские джипы, пара гражданских седанов, микроавтобус с маркировкой Секретной службы, черный «Плимут» без опознавательных знаков, скорее всего ЦРУ.

Участники разминались на траве или стояли группами, разговаривая между собой. Армейские офицеры в полевой форме цвета хаки, с нашивками Разведывательного командования и Специальных сил, загорелые, жилистые, коротко стриженные, типа «я бегаю по десять миль до завтрака и считаю это разминкой».

Двое крепких парней в гражданском, поло и спортивные брюки, на груди у одного клипса-значок ЦРУ. Четверо агентов Секретной службы в одинаковых белых футболках, стоявшие кучкой, разговаривали тихо и серьезно, как будто обсуждали план эвакуации президента, а не утреннюю пробежку.

И одна женщина. Вернее, девушка.

Она стояла в стороне от остальных, у деревянного стола с разложенными на нем бутылками воды, и разминала ноги, поочередно подтягивая колено к груди. Высокая, около пяти футов девяти дюймов, спортивное сухое тело без лишнего унции жира, длинные загорелые ноги, золотистые волосы собраны в короткий хвостик.