Криминалист 5 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 43

— Могла, — согласился я. — Если бы она стояла на стеллаже, среди другого оборудования. Но эта канистра лежит не у стеллажа. Она лежит прямо в центре очага возгорания, на полу, в углу, где нет ни стеллажей, ни оборудования, ни рабочего места. Кто-то принес ее сюда и поставил отдельно. Потом поджег.

Брейди молчал. Я видел, как у него двигается желвак на скуле, крупный, квадратный, как у человека, привыкшего стискивать зубы.

— Инспектор, — добавил я, — в отчетах по двум предыдущим пожарам очаг возгорания расположен в том же углу относительно входа. Дальний левый. Три здания, три пожара, одна и та же точка. Столько случайных совпадений не бывает.

Брейди посмотрел на меня, потом на черный угол с золой и обломками, потом на Маркуса, аккуратно запечатывающего конверт с канистрой. Вынул сигарету изо рта, покрутил в пальцах.

— Я работаю инспектором двадцать два года, — сказал он медленно. — Видел сотни пожаров. — Помолчал. — Никто никогда не сравнивал расположение очагов в разных зданиях. Мы смотрим на каждый пожар отдельно.

— Я знаю, — сказал я. — Поэтому я здесь.

Брейди нехотя кивнул. Засунул сигарету обратно в рот, не закуривая.

— Что вам еще нужно?

— Протоколы осмотра двух первых пожарищ, подробные, с чертежами. Контакт патологоанатома, проводившего вскрытие второго тела. Имя и адрес страхового агента, оформлявшего полисы Краузе. И завтра утром мне нужно попасть на первый и второй объект, посмотреть, что осталось.

Брейди достал записную книжку из внутреннего кармана куртки, маленькую, потрепанную, с обгрызенным карандашом на резинке.

— Патологоанатом доктор Дэниел Форд, городской морг на Пенн-стрит. Страховой агент Роберт Клэнси, контора «Континентал Кэжуэлти» на Чарльз-стрит. Протоколы пришлю факсом в балтиморское отделение ФБР к утру. — Он записал номера телефонов, вырвал страницу и протянул мне. — Агент Митчелл.

— Да?

— Если вы правы, — Брейди посмотрел на черные руины склада, на обрушенную крышу, на закатное небо в провале, — если все три пожара устроил один человек, то я трижды закрыл дело и дважды списал убийство на проводку.

Я ничего не ответил. Что тут ответишь? Брейди знал это сам.

Он кивнул, повернулся и пошел к машине. Грузный, сутулый, двадцать два года стажа на плечах и два мертвеца на совести, не от злого умысла, а от того, что никто не научил его правильно расследовать пожары, он умел только тушить их.

Я обернулся к Маркусу. Он укладывал конверт с канистрой в криминалистический чемодан.

— Завтра утром два остальных объекта, — сказал я. — Потом морг. Потом страховая контора. Потом знакомство с мистером Краузе.

Маркус кивнул.

— А сейчас?

— Сейчас гостиница. Ближайшая приличная на Ломбард-стрит, я видел «Холидей Инн» по дороге. Два номера.

— И ужин, — добавил Маркус. — Ты должен отпраздновать звание, старший агент Митчелл.

— В балтиморском «Холидей Инн» вряд ли подают французское вино.

— Тогда хотя бы бургер и пиво.

Мы собрали оборудование, погрузили чемодан в багажник и сели в машину. Я завел мотор, включил фары, сумерки сгустились, фонари на Пратт-стрит загорелись один за другим, желтые и тусклые. Из порта тянуло водорослями и мазутом. Где-то далеко проревел баржевый гудок, низкий и протяжный.

Впереди нас ждала обычная работа. Та, ради которой медали и вручают, не для того чтобы носить на лацкане, а чтобы убирать в ящик и браться за следующее дело.

В половине восьмого утра Маркус постучал в смежную дверь. Я уже не спал, проснулся в шесть, лежал в темноте гостиничного номера и перечитывал протоколы, подсвечивая страницы фонариком «Эверэди».

Номер в «Холидей Инн» на Ломбард-стрит выглядел так, как выглядят все номера «Холидей Инн» в семьдесят втором году: две кровати с оранжевыми покрывалами, ковер болотного цвета, телевизор «Зенит» на тумбочке, кондиционер под окном, гудевший с натугой и дребезжанием, библия «Гидеонов» в ящике ночного столика. На стене эстамп с видом Чесапикского залива в пластиковой раме. Шестнадцать долларов за ночь, включая парковку.

Завтракали в кофейне через дорогу, «Пит’с Дайнер», узкое помещение с длинной стойкой, хромированные табуреты с красными сиденьями. Официантка, грузная женщина лет пятидесяти в бирюзовом фартуке, с карандашом за ухом и блокнотом в кармане, приняла заказ, не записывая, две яичницы, два тоста, два черных кофе.

Принесла все разом на тяжелых белых тарелках с щербатыми краями. Кофе в керамических кружках, горячий и крепкий, без изысков. Два яйца, зажаренных до хруста, масло, соль. Тост белый хлеб «Вандер Бред», подсушенный на гриле, с пакетиком масла «Лэнд О’Лейкс» и порцией виноградного джема в пластиковой чашечке с фольговой крышкой.

Двадцать минут. Маркус ел аккуратно, методично, нарезал тост на четыре части, каждую макал в желток. Я пил кофе и листал протоколы, разложив папку на стойке между тарелкой и солонкой.

Расплатились, два доллара десять центов за двоих, плюс чаевые и поехали.

Первый объект, склад на Балтимор-стрит, в двух милях к северу от порта. Там уже почти ничего не осталось. Пожар случился два месяца назад, и за это время кто-то вывез металлолом, кто-то растащил уцелевший кирпич, а дождь и ветер доделали все остальное.

Фундамент торчал из земли, как гнилые зубы, бетонный прямоугольник сорок на шестьдесят футов, покрытый серой золой и мусором. На углу пустыря жгли мусор бездомные, рядом стоял ржавый остов «Шевроле Импалы» без колес и капота.

Я обошел фундамент по периметру, фиксируя в блокноте то, что удалось разглядеть. Немногое. Бетонный пол в северо-западном углу прогорел глубже, чем в остальных местах, трещины шире, темнее, дюйма полтора вглубь.

Единственная уцелевшая стальная балка, торчавшая из завала под углом, деформирована в направлении того же угла. Дальний левый от входа. Входные ворота, с юго-восточной стороны, видны по остаткам рельсовой направляющей в бетоне.

Маркус сделал шесть фотографий, общий план, угол крупно, трещины на полу, деформация балки. Я записал замеры, расстояния от точки максимального прогорания до каждой стены, глубину трещин, угол изгиба балки. Двадцать минут работы. Больше здесь делать нечего, место слишком разрушено.

— Второй объект, — сказал я, садясь в машину. — Дандолк.

Маркус выехал на Восточный бульвар, в сторону пригородов. Промышленная зона Дандолк начиналась за пятнадцать минут езды от центра Балтимора, плоская, пыльная территория между портовыми доками и жилыми кварталами: складские комплексы, грузовые площадки, нефтехранилища, железнодорожные тупики, заросшие пустыри с одуванчиками и ржавой техникой. По обочинам дороги тянулись заборы из рифленого железа с рекламой «Рейнголд Бир» и «Ситиз Сервис», потрепанные, с отставшей краской.

Склад в Дандолке сохранился лучше. Стены из шлакоблока, толстые, в два ряда, устояли почти полностью, только в одном месте, у юго-западного угла, стена обрушилась внутрь, обнажив закопченную кирпичную кладку. Крыша из гофрированного железа частично держалась на стальных фермах, покореженная, провисшая, но не обвалившаяся. Внутрь можно войти, если осторожно.

Я надел перчатки и бахилы, взял чемодан и рулетку. Маркус держал фотоаппарат и набор для сбора образцов.

Внутри знакомая картина, обугленные стеллажи, горы золы, обгоревшие ящики, покореженные стальные конструкции. Запах тот же, что вчера на третьем объекте, сажа, мокрая зола и горьковатая нефтяная нота, въевшаяся в бетон. Свет проникал через провалы в крыше и через дверной проем, косыми столбами, в которых плавала пыль.

Начал осмотр с очага возгорания. Протокол Брейди указывал юго-западный угол и балки действительно деформированы в этом направлении, я проверил по компасу. Дальний левый от главного входа. Третий раз из трех.

В золе юго-западного угла, на глубине двух дюймов, фонарик высветил металлический фрагмент. Я присел на корточки, расчистил золу пинцетом. Канистра.