Я еще скелет? Да сколько можно! Книга III (СИ) - Прах Паркер - Страница 44

Но получилось ли у них? Смогли ли они остановить Гольдштейна? Успели ли предотвратить катастрофу?

Или прямо сейчас, в эту самую секунду, яд растекается по трубам, проникает в каждый дом, каждую таверну, каждый колодец?

Валериан сжал кулаки. Он не знал и это незнание пожирало его изнутри.

Внезапно дверь распахнулась. Вошёл младший офицер, его лицо было бледным.

— Капитан, — сказал он, и его голос дрожал. — Мэр Готорн вызывает вас. Немедленно.

Сердце Валериана ухнуло вниз. Готорн, мэр узнал. Не удивительно, у него были глаза и уши по всему городу.

Валериан выпрямился, расправил плечи. Он понимал, что сейчас его ждёт — трибунал. Обвинения в превышении полномочий и возможно — арест.

Но он не жалел. Если город спасён — все хорошо.

— Я иду, — сказал он тихо.

Войдя в кабинет Готорна, капитан замер на пороге, выпрямил спину и сложил руки за спиной.

Медведь сидел за массивным столом из тёмного дерева, спиной к входу. Перед ним лежал магический кристалл, внутри которого мерцала панорама города и всего происходящего в нём ужаса.

Валериан невольно сглотнул.

Пожары, учинённые Рагнарёком, взорванные мосты, трупы… Дым поднимался густыми чёрными столбами, застилая улицы. Люди бежали, кто-то дрался, кто-то тащил раненых — чистый, неконтролируемый хаос. И всё это происходило прямо сейчас.

Но Готорн просто смотрел, не выказывая ни злости, ни интереса.

Валериан прочистил горло, пытаясь привлечь внимание. Безуспешно.

— Ваше превосходительство, — наконец заговорил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я прибыл с докладом о…

— Знаю, — перебил его Готорн, не поворачиваясь.

Мэр взмахнул лапой, и изображение в кристалле сменилось. Теперь там был водозаборный узел. Бушующая огненная река, отражающая пламя на каменных сводах. Дым, жар, разрушения.

— Я знаю, что «Подполье» и эта сестра нашего Костяного Алхимика отправились к реке, — продолжил Готорн ровным, почти безразличным тоном. — Прекрасно вижу, что Гольдштейн уже начал сливать свой яд. — Он сделал паузу. — И я также знаю, капитан Валериан, что вы помогли им в городе.

Сердце Валериана ухнуло вниз.

— Не трудитесь отрицать, — добавил мэр. — Вы сознательно нарушили приказ.

Готорн наконец поднял на него глаза и капитан невольно напрягся. Лицо медведя было спокойным, почти благодушным. Но глаза… Маленькие, глубоко посаженные глаза смотрели на него с холодным, аналитическим интересом, словно мэр рассматривал насекомое под лупой.

— Вы ждёте наказания? — Готорн откинулся на спинку кресла, которое жалобно скрипнуло под его весом. — Или, может быть, вы готовы защищать свои действия? Сказать мне, что пытаетесь спасти город, что я должен быть благодарен?

Валериан сжал челюсти. Он не знал, что сказать. Его разум лихорадочно искал оправдание, но все они почему-то стали казаться совершенно пустыми.

Готорн усмехнулся — короткий, сухой звук, лишённый юмора.

— Расслабьтесь, капитан. Я не собираюсь вас наказывать.

— Что?

— Вы меня слышали.

Готорн поднялся из кресла и остановился у окна, скрестив лапы за спиной. оН долго молчал, глядя на панораму.

— Город, капитан, — наконец заговорил он, — это живой организм. Он растёт, дышит, развивается. Но, как и любой организм, он подвержен болезням.

Валериан слушал, совершенно не понимая, к чему это ведёт.

— Паразиты, — продолжил Готорн. — Они появляются, когда система ослабевает. Криминальные кланы, коррумпированные чиновники, банды головорезов. Они высасывают ресурсы, сеют хаос, ослабляют целое. И если их не удалять… — он сделал паузу, — … организм умирает.

Валериан нахмурился.

— Вы хотите сказать, что Гольдштейн был паразитом?

— Разумеется, — Готорн кивнул. — Как и «Ржавые Кинжалы». Как и многие другие. Но вот в чём проблема, капитан: когда паразит укоренился глубоко, его нельзя удалить простой операцией. Приходится идти на крайние меры.

Мэр повернулся к Валериану, и в его глазах вспыхнуло нечто, от чего капитан невольно отступил на шаг.

— Иногда, чтобы спасти лес, нужно устроить контролируемый пожар. Сжечь сухостой, уничтожить паразитов, расчистить место для нового роста.

Валериан почувствовал, как холодок пробежал по спине.

— Вы… вы знали? — прошептал он. — Вы знали, что Гольдштейн планирует отравить реку?

Готорн наклонил голову, словно обдумывая вопрос.

— Знал ли я точные детали? Чушь. Предполагал ли я, что он предпримет нечто отчаянное? Разумеется. — Он кивнул капитану.

Валериан почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

— Вы… знали?

— Да, — Готорн сказал это так просто, словно обсуждал погоду. — Гольдштейн был загнан в угол, я знал, что он попытается нанести последний удар, и я дал ему эту возможность.

— Но… люди! — голос Валериана сорвался на крик. — Тысячи невинных жизней! Вы готовы пожертвовать ими⁈

Готорн не ответил сразу. Он вернулся к окну и снова посмотрел на город, где всё ещё бушевал хаос.

— «Невинных», — медленно повторил он. — Интересное слово. Скажите мне, капитан, где именно вы проводите черту? Женщина, которая покупала наркотики у «Ржавых Кинжалов», чтобы забыться от боли потери мужа, — она невинна? Торговец, который оплачивал за рэкет Гольдштейну, чтобы не разрушили его лавку, — он невинен? Стражник, который закрывал глаза на преступления за пару монет, — он невинен?

Валериан открыл рот, чтобы ответить, но слова не выходили.

— Все эти люди, — продолжил Готорн, — были частью системы. Они кормили паразитов прямо или косвенно. И чтобы разрушить эту систему, нужно было создать кризис. Шок — момент, когда все маски слетают, когда слабые погибают, а сильные показывают свою истинную природу.

Он посмотрел на Валериана, и его голос стал жёстче.

— Гольдштейн был лишь спичкой. «Рагнарёк» — оказался случайным хворостом. Они подожгли город, да, не метафорически, но посмотрим, найдутся ли те, кто этот пожар потушит. «Подполье», Костяной Алхимик, его сестра… Если они выживут, они докажут свою силу. Если нет… — он пожал плечами, — … значит, они были недостойны внимания. Но, главное, что у них обязательно ничего не получится. Эта ситуация неразрешима с самого начала.

Валериан смотрел на мэра, и его мир рушился. Он всегда верил в Готорна. Верил, что тот, несмотря на жёсткость, действует ради блага города. Что он — лидер, способный принимать трудные решения, но всегда справедливые. Но сейчас, стоя в этом кабинете, слушая спокойный, рассудочный голос мэра, он, наконец, осознал.

Он монстр? Кто вообще, если не сущий монстр, способен хладнокровно смотреть, как горят тысячи жизней, и видеть в этом лишь инструмент для достижения цели⁈

— Если… если Подполье не справится… Вы всерьёз позволите гражданам умереть? — прошептал Валериан, его голос дрожал.

Готорн покачал головой.

— Ради будущего — слабые умрут, а сильные выживут. Паразиты будут уничтожены и мой город очистится. Разве тебе самому это не понятно?

Он впился взглядом в него.

— Вы помогли «Подполью», капитан. Вы нарушили мой прямой приказ, но знаете что? Вы сделали именно то, что я ожидал.

Валериан отшатнулся, его лицо исказилось от отвращения.

— Я не хочу быть вашим инструментом.

— Но вы уже им являетесь, — Готорн усмехнулся. — Как и все остальные.

Валериан попытался осознать услышанное, но не успел — весь особняк содрогнулся от чудовищного взрыва. Стены затряслись, пыль посыпалась с потолка, а магические кристаллы на массивной люстре отчаянно замигали, угрожая погаснуть.

Не прошло и минуты, как дверь кабинета распахнулась с грохотом. Вбежал запыхавшийся стражник, его лицо было перекошено — смесь ужаса и восторга, словно он только что увидел нечто, во что не мог поверить.

— Господин мэр! Капитан! — выдохнул он, едва переводя дыхание. — Река… её больше нет!

Готорн медленно повернулся к нему, в то время как Валериан замер.

— Что ты сказал?

Стражник сглотнул, его слова вылетели почти скороговоркой: