Я – Ректор! (СИ) - Курзанцев Александр Олегович "Горный мастер" - Страница 28

— Бывайте, ихтиандры, кхе, кхе, — сказал я им на прощанье с лёгкой улыбкой, но затем окликнул выходящего последним мага, — и да, мессир Варинг, вы можете заходить и без повода, можете мне не верить, но вас я действительно рад видеть.

На завтрак, по понятным причинам, я не ходил, мне прямо в кабинет притащила еду Ираида. Заодно рассказала последние новости. Студенты вовсю обсуждали великое раздевание, но она ещё вчера ловко вкинула информацию про посвящение в студенты и новую традицию, поэтому особо негодующих не наблюдалось. В основном, конечно, возмущались девушки, что их о таком не предупредили. Но парням в большей массе даже понравилось. Особенно тем, кто успел соседку ухватить за какую-нибудь выступающую часть тела во всеобщей суматохе. Ещё ругались преподаватели, многие на пиру были в своих лучших мантиях. А глава Синего факультета и вовсе грозилась наслать на меня какое-нибудь нехорошее заклинание, полового бессилия там или чирьи по всему телу.

Не то чтобы я сильно переживал, но такое было бы неприятно, поэтому надо было подумать, как уважаемую целительницу задобрить.

Да, с сегодняшнего дня в академии начинались занятия, поэтому полигон периодически был занят, и для наших тренировок получится попадать туда ближе к ночи. Правда, оставался вопрос, как быть с пропавшей одеждой, сменную мантию имели не все. Но тут мне в голову пришла отличная идея. До этого все учебные мантии были единого образца, но шились и покупались самими студентами, а теперь я предложил, во-первых, пошить их за счёт академии, у казначея сейчас имелся вполне неплохой профицит бюджета с пожертвований, а во-вторых, изменить дизайн, введя цветовую дифференциацию. Сделав мантии в цветах факультета. Также в цветах факультета оформить и преподавательские с деканскими и отдельно ректорскую, белого цвета, чтобы тем самым отобразить нейтральное отношение меня ко всем факультетам.

— Был я Пендальф Серый, а теперь я Саша Белый, — гыгыкнул я, вспомнив легендарный гоблинский перевод.

Было некоторое опасение, что проректорша, прикрываясь экономией, попробует зарубить эту закупку, но тут на моей стороне была как раз необходимость компенсации утраченного студентами и преподавателями. За мой счёт-то никак, потому что гол как сокол, поэтому за счёт академии, тут уже без вариантов. Ираида обещала этот вопрос с Кортес утрясти сама.

Мы ещё посидели, обсуждая финальный дизайн, девушка тут же на листе пергамента быстрыми движениями набросала эскиз, весьма недурной, надо сказать, правда, так и норовила добавить где-нибудь шипов или металлических заклёпок. Да, и разрезы по бокам я приказал сделать не до пояса, а до колена, у нас всё-таки нормальная академия, а не хентай какой-то.

На том и порешили.

Райденка свинтила, побежав согласовывать нашу задумку с Кортес, напоследок пообещав, что, как стемнеет, пойдём дальше нарабатывать заклинание. Я же остался заниматься приятным: строить далеко идущие планы и представлять, каким крутым магом стану в будущем. Рисуя перед внутренним взором эпические картинки хлещущих из моих рук молний, оставляющих на месте толп врагов только обугленные головёшки.

Вечер наступил незаметно, за окном потемнело, а территория академии опустела. Правда, нет-нет, но кое-где мелькали светляки над головами студентов, спешивших по своим делам. Но не успел я подумать, что пора бы уже пойти в циркус, как снаружи раздался аккуратный стук.

— Ну, наконец-то, — нетерпеливо подскочил я с дивана и со словами, — Я уже тебя заждался, — распахнул дверь.

Вот только за порогом оказалась не секретарша, а молодая особа лет восемнадцати — двадцати. Высокая, красивая, хоть и со слегка надменным лицом. Блондинка. Холодные голубые глаза пытливо смотрели на меня, а полные ярко-алые губы были слегка, словно в ожидании, приоткрыты.

— Правда? — дёрнув бровью, со странными обертонами в голосе спросила она, и я, смущённо кашлянув, ответил:

— Прошу прощения, мисс, я ждал не вас.

— Мисс? — бровь девушки поднялась ещё выше, — Абдиль, неужели ты забыл меня, — Анию Аберлоф?

«Аберлоф⁈» — ужасная догадка пронзила мой мозг.

Это же так звали верховного магистра. А это, получается, его дочь? Которую прежний ректор совратил? Зачем она пришла? Просто высказать всё, что обо мне думает? Или отомстить⁈

Оружия у неё заметно не было, но она же почти маг. А я сейчас даже от простейших заклинаний не закроюсь. Я сглотнул, невольно отшатнулся, быстро-быстро замотав головой, забормотал почти бессвязное:

— Извините, простите, больше не буду…

Но та только заулыбалась ещё шире, шагнула следом, решительно толкая меня в грудь. Дверь хлопнула за её спиной, оставляя нас наедине. А девушка, нацелив на меня палец, громко приказала:

— Руки вверх!

Я немедленно их поднял. Вот только из-за этого перестал поддерживать наспех наброшенную скатерть, и та подло сползла с тела, свалившись мне под ноги, оставляя меня совершенно голого.

— Ох, Абдиль, что же ты со мной делаешь, — произнесла вдруг Ания, жадно охватив меня взглядом, а затем с рыком набросилась, заваливая на диван и принимаясь исступлённо целовать.

«Да ну нахрен! — мелькнуло в голове, — это что, стокгольмский синдром?».

Вроде так называлось, когда жертва начинала испытывать привязанность к своему мучителю.

Я замычал, пытаясь высвободиться, и, та, наконец, от меня отлипла. Усевшись верхом, поправила слегка растрепавшиеся волосы и одежду, а затем с упрёком произнесла:

— Я была на тебя так зла. Ты хотел меня бросить, променять на эту шлюху. Я и так закрывала глаза на то, как ты лезешь под юбку к каждой бабе в академии. Но трахая их, ты всё равно оставался моим. Но потом ты сказал этой суке Витонии, что любишь её, а не меня. Такое не прощают. Абдиль, я выбрала тебя, и ты должен быть или только моим, или ничьим вовсе. Так что пришлось мне пойти к папе и рассказать, как, куда и сколько раз ты меня насиловал.

Так вот оно что! Вот с чего всё началось. Картина произошедшего потихоньку начала складываться. И дочка великого магистра, судя по всему, невинной жертвой вовсе не была. А сказка про совращение была ложью, чтобы отомстить. И ведь чуть не казнили. Причём папочка постарался накопать побольше всякого, чтобы это не выглядело просто, как личная месть. Здорово, просто здорово.

— Так это ты? — только и смог вымолвить я.

— Конечно, дорогой, кто же ещё, — она снова наклонилась ко мне, почти касаясь губами, прошептала, — ты должен был умереть. Я должна была быть отомщена. Но ты выжил, как-то. Папа был такой злой. Он редко не получает того, что хочет. Но тебе удалось вывернуться, а значит ты ещё лучше, чем я думала. Поэтому ты прощён. Но если я снова узнаю, что ты признавался в любви кому-то, кроме меня, берегись, второй раз я сделаю так, что папа тебя убьёт безо всякого суда. Понимаешь?

Я судорожно закивал.

— Вот и хорошо, — она снова выпрямилась, провела пальчиком по моей груди, затем огладила бороду, — она так тебе идёт. Люблю зрелых мужчин.

«Сбрею, — немедленно подумал я, — сразу сбрею».

— И твоё стройное тело, тошнит от этих здоровяков с Красного…

«Накачаюсь и нажру пузо, буду толстым качком».

— И, конечно, твой дружок, такой большой и толстый…

«Э-э… нет, меньше делать не буду».

— Райден, я хочу тебя прямо сейчас!

— Стой, — немедленно запаниковал я, когда она начала резко срывать с себя одежду, — твой отец, а если он узнает, что ты приходила⁈ Он запретил мне даже думать о студентках. Что уж говорить про тебя. И новая проректорша. Ты же видела её? Это его правая рука, и она следит за каждым моим шагом. Если узнает, что я тебя опять, боюсь, меня и так без суда убьют. Ты пойми, у твоего отца здесь куча глаз и ушей. И он может следить даже за тобой, не только за мной.

Я говорил это и понимал, что всё вполне может оказаться именно так, как говорю, и страх мой был неподдельным, что девушка почувствовала вполне. Нехотя перестала раздеваться, закусив губу, посмотрела на меня, затем вздохнула: