Неубиваемый маг (СИ) - "Евграф" - Страница 35

Лицо интенданта налилось дурной кровью.

— Ты как со старшим по званию разговариваешь, щенок?! — взвизгнул он, брызгая слюной. — Я тебя под трибунал! В карцере сгною! Да ты знаешь, кто я?

— Знаю, — произнес спокойно, поднимаясь и скрещивая руки на груди. — Ты — вор. Крыса, жиреющая на деньгах Ордена, пока солдаты стирают ноги в кровь в этом рванье.

Интендант задохнулся от возмущения, его рука потянулась к дубинке, висевшей на поясе.

— Ах ты, сучонок...

Я перехватил его запястье, сжимая его пальцами, усиленными магией. Жир под его кожей промялся до самой кости. Интендант взвыл, роняя дубинку.

— Слушай меня внимательно, боров, — прошипел я, глядя в его мерзкую рожу. — Меня направил сюда инквизитор Волков. Если через минуту у меня не будет комплекта, в котором не стыдно умереть за империю, я поднимусь наверх и спрошу у Его Преосвященства, почему интендантская служба саботирует боеспособность гарнизона. А заодно попрошу проверить твои книги учета.

Глава 19

Упоминание Волкова сработало лучше удара под дых. Интендант побелел, став похожим на кусок несвежего сала.

— Не надо Волкова... — просипел он, пытаясь вырвать руку. — Ошибочка вышла... Темно тут... Не разглядел...

Боров нырнул под прилавок и вытащил пару отличных яловых сапог и комплект формы из добротного сукна.

— Вот. Бери и проваливай.

Я забрал вещи, не удостоив вора даже взглядом.

— Благодарю за службу, — бросил через плечо и направился к выходу.

В коридоре Елизар хлопнул меня по спине так, что я чуть не выронил охапку одежды.

— А у тебя зубы острее, чем кажутся, Григорий. Этот жук половину гарнизона обул, а никто слова поперек сказать не посмел.

— Не люблю, когда меня держат за идиота, — процедил сквозь зубы.

— Хорошее качество, — посерьезнел Веригор. — Но опасное. Ты сейчас нажил себе врага. Интенданты — народ злопамятный. Жди пакостей с пайком или оружием.

— Пусть попробует, — я зло усмехнулся. — Думаете, испугаюсь тыловой крысы?

— Посмотрим, — паладин открыл дверь в казарму. — Занимай свободное место и располагайся. Подъем на рассвете, советую хорошенько отдохнуть.

Я вошел в длинное помещение, заставленное рядами двухъярусных кроватей. Здесь пахло потом, гуталином и мужским общежитием. Десятки глаз уставились на меня — кто с любопытством, кто с враждебностью.

— Ишь, какой франт выискался, — донеслось с верхней полки. — Интенданту задницу вылизал, не иначе.

Я молча прошел к свободной койке и бросил мешок на тумбу. Отвечать дуракам — только время терять. Плюхнувшись на кровать, с наслаждением вытянул ноги.

«Рыжий, — позвал я мысленно. — Вы нашли убежище?»

«Камень. Вода. Темно. Тепло», — пришел ответ, состоящий из образов и ощущений. Они забрались в какие-то катакомбы под портом, где проходили старые коллекторы.

«Хорошо. Сидите тихо. Скоро вы мне понадобитесь».

Я заложив руки за голову и уставился в потолок. Первый день в новой жизни подходил к концу. Я проник в логово врага — или, по крайней мере, тех, кто считал себя моими хозяевами, и нашел след «Грифона». Осталось только придумать, как незаметно покинуть казарму и пробраться к закрытый док.

Но сначала нужно выжить в этой казарме. Я перехватил тяжелый взгляд бритоголового парня с соседней койки. Он смотрел на мои новые сапоги с откровенной завистью.

— Че уставился, деревенщина? — процедил он.

Я медленно сел, свесив ноги.

— Любуюсь твоим будущим синяком под глазом, — улыбнулся той самой улыбкой, которой встретил тех уродов в переулке. — Хочешь получить его сейчас или подождешь до отбоя?

Парень осекся, натолкнувшись на холодную тьму в моих глазах.

— Псих, — буркнул он и отвернулся к стене.

Я снова лег. Да, здесь будет весело. Но времени на игры в «царя горы» у меня нет. Мне нужно как можно скорее попасть в доки Строгановых.

Сон для солдата — роскошь, а для выживающего во вражеском логове — непозволительная глупость.

Я лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к малейшим колебаниям воздуха. Вот еле слышно скрипнула половица, затем еще одна.

Ко мне подкрадывались трое. Они двигались с грацией наивных бегемотов, полагающих, что темнота скроет их шаги.

Мой бритоголовый сосед нашел себе двух прихлебателей и явно задумал меня проучить. Я слышал, как участилось их сердцебиение, чувствовал запах кислого пота и дешевого табака.

Три тени нависли надо мной. Я посмотрел на них, сквозь тонкую щелку едва приоткрытых глаз. В руке одного из них блеснула пряжка ремня, намотанная на кулак.

— Давай, — шепнул бритоголовый.

Я слетел с койки за мгновение до того, как кулак опустился на подушку. Не стал блокировать удар, а скользнул под него, перетекая на пол единым текучим движением. Пряжка с глухим стуком врезалась в то место, где секунду назад лежала моя голова.

В ту же секунду раздался мерзкий хруст коленной чашечки первого нападавшего, в которую я с силой впечатал каблук новенького ялового сапога. Парень открыл рот, чтобы заорать, но я вырубил его ребром ладони в кадык. Крик превратился в жалкий, булькающий хрип.

Второй замер, не понимая, куда делась жертва. Я схватил его за запястье, выкручивая руку за спину до предела, пока сустав не щелкнул, выходя из сумки. Он дернулся, но я уже толкнул его на третьего — бритоголового главаря.

— Тихо, — прошипел я, прижимая предплечье к горлу лидера и вдавливая его в железную спинку кровати. — Пискнешь — вырву кадык.

— Ты... — просипел он, выпучив глаза.

— Я предупреждал? Получи? — впечатал кулак ему между глаз. — Еще раз дернешься в мою сторону — прирежу!

Я чуть надавил на болевую точку за ухом. Главарь обмяк, закатив глаза. Я зашвырнул его на пустующую койку, чтобы никому не мозолил тут глаза. Двое его дружков, поскуливая, как побитые псы, отползли в темноту.

— Завтра на построении скажете, что упали с лестницы, — бросил им в спину. — Понятно?

Они замотали головами так яростно, что чуть не отвинтили их. А я вернулся на койку, поправил сбитую подушку и мгновенно провалился в чуткий сон хищника.

Надеюсь, после такого урока ни у кого больше не возникнет желания позариться на мои сапоги?

Утро началось с удара дубинкой по металлическому каркасу кровати и вопля дневального.

— Подъем, мясо! Строиться! Пять минут на оправку и умывание!

Я легко поднялся, чувствуя себя отдохнувшим. Холодная вода из умывальника обожгла лицо, смывая остатки сна. В зеркале на меня смотрел худой жилистый подросток с глазами убийцы.

Плац встретил нас сырым туманом и ревом Веригора. Паладин расхаживал перед строем, поигрывая тренировочным мечом.

— Вы — дерьмо! — радостно сообщил он. — Вы не воины света, вы — навоз, из которого я, быть может, вылеплю кирпичи для стены, ограждающей Империю от тьмы. Бегом марш! Пятьдесят кругов!

Мы побежали. Сапоги, даже новые, натирали ноги. Дыхание сбивалось. Новики падали, блевали, вставали и бежали снова под ударами палок сержантов. Бритоголовый, которого звали Сенькой, хромал, косясь на меня с животным страхом, но молчал. Второй, со сломанной коленной чашечкой, вообще не появился. Третьего я вычислил по запаху и по тому, как он баюкал вправленную обратно руку.

Но мне до этих придурков не было никакого дела. Я бежал, погрузившись в транс, прогоняя магию по венам, вымывая усталость из мышц и насыщая клетки воздухом. И я ничуть не переживал по поводу того, что жульничал.

Моя цель — выжить и стать сильнее, а не заделаться лучшим бегуном. Используя магию таким способом, я лишний раз прокачивал ее и тем самым увеличивал резерв. За последнее время он вырос вдвое.

Две выпитые человеческие жизни, не считая мороков и речной нежити, позволяли мне создавать до пяти простых магических плетений, включая малое исцеление, или же одно средней сложности. Средней, по меркам Темнояра, конечно.

Я еще толком не использовал настоящую магию в сражениях, полагаясь на меч и дар витамага. А у меня в запасе богатый арсенал и магическая школа другого мира.