Без слов (СИ) - Февраль Алена - Страница 32

Ровно через час Глеб, я и Марианна выезжаем из города. Войтов сидит со мной сзади, а риелторша всю дорогу хмурится и бросает в мою сторону недовольные взгляды. Пусть злится, я тоже её терпеть не могу, но на какое-то время мы прекращаем войну.

— Ехать ровно десять часов? – прервав тишину, уточняю у Глеба, который не отлепляет взгляд от бокового окна.

Повернув ко мне голову, он утвердительно отвечает и снова приступает к привычному занятию — сканирование пейзажа за окном.

Одна на меня злится, второй игнорит. Нормальная такая компания на десять часов пути.

Собравшись с духом, я протягиваю руку и беру ладонь Глеба в свою. Войтов отвлекается от окна и смотрит на наши сплетённые руки. В какой-то момент мне кажется, что он разорвет наш контакт, но к счастью он этого не делает. Еле заметно качает головой, а потом улыбается и отворачивается. От его улыбки я готова прыгать на месте, но я молча откидываюсь на спинку кресла и сжимаю его горячую руку.

Глава 47

Глеб с Марианной всё время молчат. На мои редкие вопросы Войтов отвечает односложно и через пару часов я чувствую, что засыпаю. Как могу борюсь со сном, но ночь с температурой дает о себе знать и я вырубаюсь.

Просыпаюсь от звука шелестящего шёпота. Прислушиваюсь, а глаза не открываю – мало ли о чем говорят Глеб с Марианной…

Даже с закрытыми глазами, я понимаю, что Войтов успел пересесть на переднее сидение к этой фифе. Этот факт меня бесит и злит, но пока не буду выдавать себя.

— Глеб, я тебя знаю больше трёх лет, — еле слышно шипит риелторша, — и всё это время ты трясёшься вокруг этой девчонки. Даже сейчас, когда земля ускользает из под твоих ног, ты бросаешься ей на помощь. Влез в долги, продал машину.., когда наступит предел? Когда ты сдохнешь, искупив псевдо вину перед этой пигалицей? Ты не убивал её брата!

— Ты много на себя берёшь, Мари, — в ответ цедит мужчина.

— А как ещё донести до тебя истину?

— Это не истина, а твоё видение ситуации. И помолчи, пожалуйста, Софию разбудишь.

— София-София-София. Кругом эта девчонка. Она плевала на тебя, а ты вокруг нее хороводы водишь. Она эгоистка и ей давно уже выгодна позиция жертвы. Точно тебе говорю – она не успокоится пока ты живой. В могилу тебя сведет.

— Я всегда считал тебя здравомыслящей женщиной, а сейчас ты несёшь такую чушь. Если тебя напрягает эта поездка – высади нас и дальше мы поедем на перекладных.

— При чем здесь это, Глеб?

— При том. Я попросил тебя о помощи, а лекции-наставления не входили в масштабы моей просьбы.

— Она не достойна…

— Мари!

— Она никогда тебя не полюбит.

— Тебя это не касается.

— Касается. Не повторяй мою ошибку. Я столько времени потратила на человека, который пользовался мной, но не любил.

— Тема закрыта. Говорю тебе в последний раз.

— Ты такой... хороший человек и заслуживаешь настоящей любви, а не едкого суррогата, который предлагает тебе София.

Шепот стихает, а я ещё несколько минут перевариваю слова Марианны обо мне. Она ошибается. И вообще, какое она имеет право обливать меня грязью. Сама она суррогат и эгоистка! Прав Глеб – она несёт самую настоящую чушь! Я не такая…. Я не такая…. Смерти я Глебу не желаю…. Сейчас точно не желаю… Даже представить страшно, что с ним может что-то произойти! Нет… Нет…

Вот же дура, теперь слезы из-за неё текут. Первый всхлип я сдерживаю как могу, а вот второй и последующие вырываются наружу да так, что я начинаю рыдать.

— Софа? София! – раздается издалека, — Мари! Останови машину.

Первый.., следом второй хлопок двери и Глеб сгребает меня в теплые объятия.

— Эй! Болит что-то? Софа! Что такое?

Я поднимаю заплаканные глаза на Глеба и всхлипнув говорю.

— Я не хочу твоей смерти… клянусь. Хочу чтобы ты жил… Мне будет очень больно, если с тобой случится беда… У меня все внутри закипает от одной мысли, что тебе будет плохо… Это правда.

Войтов гладит меня по спутанным волосам и тихо отвечает.

— Успокойся, а то снова температура поднимется. Ночью врачи сказали, что у тебя от нервного потрясения могла повыситься температура тела.

— Ты мне не веришь? Я говорю правду, Глеб.

Он неуверенно кивает, а потом садит меня к себе на колени и начинает укачивать как ребенка.

— Поспи. Скоро остановимся где-нибудь. Перекусим и передохнём. Мы стояли в пробке, поэтому время в дороге увеличится.

— Ага, я буду спать, а эта фифа будет меня поливать помоями?

— Эта фифа всё слышит! – рявкает риелторша.

— Как и я, помощница-кобра. Расслабишься, а ты уже в шею вгрызаешься.

— В твою что-ли? Если бы не Глеб, я тебе никогда бы не помогала…

— Хватит! Прекратите. Мари, смотри на дорогу, а ты — Софа, ещё подреми.

Я прячу лицо в рубашке Глеба, но все равно чувствую как Марианна, через зеркало заднего вида, испепеляет меня взглядом.

Он меня защищает, а не её. Он меня утешает, а не её!

Чтобы закрепить победу, я поднимаю голову и касаюсь губами подбородка Глеба.

— Хочу поцеловать тебя по-настоящему, но неприлично при посторонних засовывать язык тебе в рот.

— Софа-а-а, — качает головой Войтов, а я снова утыкаюсь носом в его рубашку.

Мой.

Поужинав в придорожной гостинице, мы решаем остаться здесь на ночь. Марианна выглядела усталой после девяти часов езды за рулем, да и дальше ехать три часа в темноте после такой долгой дороги, было небезопасно.

Пока Мари и Глеб обсуждали с охраной куда лучше поставить машину, я подошла к стойке администратора гостиницы и заказала два номера. Один – односпальный! Для нашей фифы. Второй – двуспальный! Для меня и Войтова. Вот удивятся мои попутчики, когда вернутся в фойе гостиницы.

Глава 48

Когда возвращаются Марианна и Глеб, я сижу на диванчике в фойе и мысленно представляю их лица, когда они узнают о моей авантюре.

— Я номера оформила и оплатила, вам осталось паспорта предоставить и анкету заполнить, — деловито говорю я, когда Глеб подходит к дивану.

Марианна фыркает и проходит мимо меня, направляясь к стойке, за которой стоит парень-администратор. Мы с ним провернули это дело и в благодарность я вручила ему тысячную купюру. Поначалу он не хотел оформлять номера без паспортов, но я его уговорила. Молодец паренёк!

Войтов уходит следом за риелторшой и я слежу за тем, как они заполняют анкеты. Вот бы не пропустить тот момент, когда администратор расскажет о номерах.

Заполнив документы они смотрят на паренька, который объясняет что-то и… и тут они синхронно поворачивают головы в мою сторону. Мари смотрит бешено-напряжённо, а по лицу Войтова расползается весьма многогранная эмоция – удивление+гнев+усталость. Ни капли радости или восторга в лицах.

— Софа, — громко окликает меня Глеб, — а ну-ка иди сюда.

— Мне и здесь отлично сидится! – также громко отвечаю Войтову.

Он манит меня пальцем и гневно щурится.

— Подойти!

Улыбнувшись собственным мыслям, я поднимаюсь и подхожу к недовольной парочке.

— Как ты это провернула? Нам ведь нужно три обыкновенных односпальных номера, а не один односпальный и один двуспальный семейный. Мы – семья?

— Почти, — облизнув губы, говорю ему.

— Размечталась! – вклинивается Марианна и смотрит на Глеба, — раз она такая умная – пусть идет в односпальный, а мы с тобой заселимся в двуспальный. Уроком ей будет.

— Облезешь, кобра-помощница! Глеб не пойдет с тобой никуда…

— Молодые люди, — перебивает нас парень-администратор, — девушка не виновата, что такие номера выбрала. Других просто не было.

Вот умница, паренек. Отработал свою штуку на сто процентов. Надо было ему две купюры давать.

Марианна вздыхает, а Войтов устало резюмирует.

— Берите ключи и идите по номерам. Я в машине лягу. Мари, дай мне ключи.