После развода. Вот она любовь, окаянная (СИ) - Блио Элен - Страница 29

Черт, не просто как!

Не могу я молчать.

Это ненормально.

Прежде всего потому, что Ян встречается с моей дочерью. И меньше всего я хочу, чтобы он и с ней вот так же.

Мне надо поговорить с Полиной. Я должна рассказать.

Эта мысль пульсирует в голове. Раздражает. Мучает.

Я как студент перед экзаменом, к которому совсем не готов.

Мне нужна пауза.

Мне нужен выдох.

Гендер пати заканчивается.

Мы выходим. Я и Соломин. Девочки. Другие гости.

Прощаемся, обещаем созваниваться.

— Ленок, ты не бойся, мы не будем тебя доставать вопросами родила или не родила, — смеются мои куколки из салона.

А я вспоминаю, как одна мастер у нас была беременна, и срок уже давно прошёл, а она и все не рожала, три дня, пять, неделя. После она уже не отвечала на звонки и просто выставляла статусы — "Ещё нет!" А потом — “Уже да"

Мне тоже хочется скорее “Уже да”, хотя сейчас беременность проходит довольно легко. Токсикоза нет отёков нет, пищевые пристрастия самые обычные — красная икра и селёдка под шубой — я не шучу!

Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, но иногда я реально забываю, что беременна.

Живу себе и живу.

Прощаюсь с коллегами, друзьями, девочки задерживаются около меня.

Подходят дочь и ее спутник.

— Мамочка, поздравляю ещё раз. С нетерпением жду братика, буду помогать тебе и учиться!

— Учиться? — задаёт вопрос Ленчик, как бы невзначай.

— Ну да, учиться быть мамой.

— А вы что, уже собираетесь? — подруга смотрит на Полину, на Яна, вроде бы так просто улыбается, но я знаю подругу, что-то не так.

— Пока нет, — смущается дочка, смотрит на Яна, — Я просто…

Мне хочется ее защитить. Очень хочется.

От мужика, который стоит рядом и молчит, хотя по идее должен сказать, что они готовы.

От подруги, которая сейчас вот лезет не в своё дело.

— Правильно, моя зайка, будешь учиться, а я вполне готова уже быть и мамой и бабушкой. Это будет классно!

Обнимаю дочку крепко, глаза у меня сразу на мокром месте.

— заезжай ко мне, я скучаю.

— заеду, мамочка, послезавтра постараюсь. Хорошо?

Послезавтра.

Я ей расскажу. Не стоит молчать. Полина должна знать.

Господи... может и сегодня стоило?

Ладно, теперь поздно говорить.

Ян не подходит, кивает прощается сдержанно. Что сказать? Наверное, это правильно.

Не хочет ставить меня в неловкое положение.

Или себя.

Скорее себя.

Гандон.

Ну и пусть.

Миллионер хренов!

Лучше у моего малыша не будет никакого отца, чем такой трус.

Все расходятся, Соломин ждёт меня у моей машины.

— Как ты?

— Прекрасно! Сыта, довольна и счастлива. И у меня будет сын!

— Поздравляю.

— На самом деле я знала. То есть, чувствовала. Даже сомнений не было, что там мальчик.

— Удивительно, — Усмехается Сашка.

— Что?

— Повезло вам, женщинам, на самом деле. Вы... вы даёте жизнь. Вы создаёте чудо.

Созидаете. Это...это невероятно. Мы об этом не задумываемся, но ведь это и правда чудо природы. Таинство. Как получается так, что внутри женщины появляется новая жизнь.

— Как получается, Саш, это всем известно. — усмехаюсь, хотя я, честно говоря, вообще не думала, что получится. Что, поедем ко мне?

— К тебе? — Саша удивляется.

— Почему нет? Посидим, поговорим, выпьем ещё чаю.

— Я с удовольствием, если ты не устала.

— Я прекрасно отдохну с тобой, поехали.

Садимся в машину, завожу, выезжаю с парковки. Ресторан, на самом деле не очень далеко от моего дома, можно было бы и пешком, но я в принципе не любитель пеших прогулок, поэтому на авто.

— Ты сказала, что не думала, то есть это прям реально случайно? Извини, что я спрашиваю, если я бестактен — заткни меня.

— Ты бестактен, Саш. Но я могу ответить. Я.. в общем, много лет искренне считала, что я не могу иметь детей

— А твоя Полина?

— Ну, с моей Полиной получилось быстро, а потом..

Рассказываю, и про аборт тоже. Почему-то появляется потребность выговориться.

— знаешь, когда молодая, кажется — всё это фигня. Ерунда. Все это делают, ничего такого. А потом... Знаешь, я видела женщин, для которых это, прости, реально как в туалет сходить. Больно, но не более. Но таких женщин не много. В основном те, кто делает это, кто вынужден делать, реально переживает. Возможно, это природой заложено. Ты говоришь, что мы, женщины — создатели, богини. И вот тебе, богине, даётся шанс создать целую вселенную, а ты берешь этот шанс и...

Сглатываю.

Тяжело об этом. Особенно беременной мне тяжело. Да, я, кажется, давно уже это пережила. Всё перегорело, переболело. Но... Но я просто нормальный человек, понимаете? И как нормальный человек я не могу относиться к этому как к банальной операции.

Дома усаживаю Соломина в столовой, сама спокойно иду в душ, переодеваюсь.

Думаю о том, что, наверное, при Измайлове я бы не вела себя так спокойно и свободно.

Может, на самом деле взять и выйти за Соломина?

Он похож на супруга, с которым прожили много-много лет, давно уже не любовники, а просто друзья и соседи. Нет страстей, нет сильных чувств, нет обид и обидок. Нет тех чувств, которые бывают когда реально сильно любишь. Или любил.

Нет и не будет.

Просто общение, просто какие-то совместные будни, истории, шутки.

Просто вместе вам не то что сильно хорошо.

Вам не плохо. Вам спокойно. Вам “никак”.

В этом же есть своя прелесть?

Или это обман?

Отношения для тех, кто не знал любви.

Или тех, кто ее боялся.

Боится.

Я не боюсь.

Я просто...не хочу.

Не хочу и все.

Нет мне вообще прекрасно одной

Спокойно.

Никто не капает на мозги, не давит. Ни про кого не нужно прогибаться.

Подстраиваться.

Как в кино — "хочу халву ем, хочу пряники".

Скажете, это не жизнь, это суррогат?

И что?

Я пробовала жизнь.

И любовь пробовала.

И страсть.

Что это мне принесло, кроме боли?

Ничего.

Пустоту.

Разрушение.

Осознание собственной никчёмности.

Меня в первом случае променяли на свободу.

Во втором — на малолетку, с которой “я другой"

Третьего раза я, пожалуй, судьбе не дам.

Обрыбится!

Буду счастлива.

Одна.

В боевом настроении выхожу к Соломину и замираю.

В моей столовой рядом с Сашей сидит Ян.

Какого…

— Нафига ты его пустил.

— Лена, нам надо поговорить.

— Лен, прости, я...я — Сашка мнется — Хочешь, я его вынесу отсюда?

— Кто кого вынесет — огрызается Измайлов.

— Давайте только без этого. Я беременна, если вы помните.

— Лен…

— Елена…

Говорят оба, сразу, и оба же замолкают.

— Что? Запал иссяк? Вас обоих выгнать?

— Лена, пожалуйста, давай поговорим. — голосу Яна тихий, низкий, настойчивый.

Понимаю, что если я его отправлю сейчас, он придёт потом.

Он меня в покое не оставит.

— Ну давай, поговорим... папаша.

36.

Сложный разговор?

Да нет, совсем не сложный.

Просто говорю правду и всё.

- Лена?

- Лен…

Двое мужчин. Оба в шоке.

Шок разный.

Пятьдесят оттенков шока.

Соломин откашливается. Смотрит на меня. На Измайлова.

Просто выходит.

Молча.

Молодец.

Струсил? Нет. Поступил по-мужски. Потому что понял, что слова лишние.

- Лен…

- Только не надо спрашивать, почему я не сказала, ладно?

- Лен, ты…

- Не надо, Ян. Я звонила.

Он молчит. Он всё уже сказал.

Мама.

Да, мама это святое. Но остальное-то что?

Не мог перезвонить потом и спросить, что мне было нужно?

«Я ведь могу больше не позвонить?»

Вот его слова, которые поставили точку.

Он ведь знал, что со мной так нельзя? Не стоит Ну и…

- Лен, я хочу всё исправить.

- Что исправить?