После развода. Вот она любовь, окаянная (СИ) - Блио Элен - Страница 39

Нахрапом.

Просто выдавила бы эту мелкую гадюку из его жизни.

Вытравила.

Как Полина пыталась.

Но я…

Видимо я просто слишком уважаю себя для того, чтобы вот так мерзотно поступать.

Я выше этого.

Банальная фраза. Но справедливая.

Я реально выше.

- Значит, по-твоему, я должна была бороться?

- Ты говорила, что ты меня любишь. А оказывается... года не прошло, ты уже от другого рожать собралась.

- ты уже родил. Считаться будем, кто, как и с кем трахался?

— Ну я, понятно, но ты…

- Я должна была сидеть и ждать, пока ты натрахаешься, да?

- Почему бы и нет, Лен? Если ты меня любила?

- Знаешь, к счастью, оказалось, что я больше любила всё-таки себя.

- Это неконструктивно, Лен. И неправильно. Получается... получается не только я семью-то разрушил. Ты тоже. Ты просто не боролась и всё.

Да, я не боролась.

Сейчас лежу и понимаю - ох, Лена, как же ты была права!

— Ники…

- Что?

— Иди-ка ты.

- Куда?

- Туда, откуда появился.

- В смысле?

- В прямом. Не знаешь, откуда дети появляются? Неужели, молодуха не показала?

Видел же, небось, на роды ходил?

- Я не сумасшедший.

- Ясно всё с тобой. В общем, иди в то самое место. И веник свой забери.

- Да пусть уж стоит. Вижу, тебя не балуют букетами-то.

- Что?

Нет, вот тут уж у меня точно не осталось слов. Одни буквы. Но выговорить их я не успеваю, потому что в дверь опять стучат. Потом открывают тихонько, и я вижу…

Букет

Очень красивый букет.

Роз пятьдесят, не меньше.

Что, Макаров, съел?

44.

- Ну, привет, Зажигалка! Как ты тут? Что творишь? — ямочки на щеках у взрослого одноклассника, всё такие же задорные. Александр ставит на тумбочку пакет, в котором явно что-то вкусное и полезное.

- Привет, Солома, видишь — отожгла! - смеюсь, разводя руками.

Бросаю взгляд на Макарова, который стоит с таким видом, как будто ему в «Белуге» подали вместо икры осетра икру палтуса и водку «Финхляндию». Недоволен, явно.

Но уходить не собирается.

- Леночка, я вижу у тебя уже есть прекрасные цветы, - улыбается Сашка, а мне так и хочется сказать — тоньше, Соломин, тоньше, слишком толсто ты его троллишь. —Но роз ведь много не бывает?

- Бывает — смеюсь я, - когда нужно выбросить букет из пятисот. Приходится бригаду вызывать.

— Пятьсот — это круто, - кивает мой школьный кавалер с понимающим видом. — Я как-то дарил тысячу. Но в десяти букетах. Маме.

- Мама — это прекрасно. Ты, Сашка, настоящий мужчина вижу, что Никита просто уже алыми пятнами пошел.

Нет, он дарил мне цветы, дарил. На восьмое марта, на день рождения. Говорил постоянно, что не любит эти срезанные, мёртвые растения. Я всегда парировала —дари в горшках, какие проблемы? А как-то взяла и сказала — знаешь, Макаров, мне вообще плевать, любишь ты срезанные, мёртвые, живые, не любишь... Их люблю я! Поэтому будь добр — дари.

Увы, этот мой спич не возымел нужного действия. Цветов приличных я так и не дождалась.

Вообще,где-то я читала, что когда мужчина дарит роскошный букет любимой женщине, это он не ей дарит, это он всем показывает, какой он крутой и как он «могёт». Возможно, так и есть. И я не вижу в этом ничего плохого.

Почему мужчина не может показать всем, как он любит свою женщину?

Нет, не то, чтобы Макаров мне совсем не дарил подарки.

Как раз дарил.

И даже хорошие. Такие, какие я просила.

Правда.

Он всё-таки был и хорошим мужем и хорошим отцом. В противном случае я бы двадцать лет с ним не жила.

Просто... видимо устал. Видимо захотел стать хорошим мужем и отцом для кого-то другого.

Хотя, о чём я? Он ведь, вроде, уже переобулся? Иначе, зачем он ко мне сюда с букетом припёрся? Не о здоровье же моего малыша волнуется? И не о моём.

- Лен, как ты? — совсем просто, как-то очень по-человечески спрашивает Сашка.

- Спасибо, можно было бы лучше. Не попадать сюда.

- Но угрозы нет?

- Ну, пока еще меня не выписывают, поэтому... ждём-с.

- Ясно. Хочешь чего-нибудь?

- Чего? — смеюсь, на него глядя, - Клубнику с селёдкой точно не хочу. Малину ела.

Что еще?

- Я принёс смузи, ягоды, рыбу на пару из «Азбуки», всё свежайшее.

- Спасибо, тут кормят, кстати, шикарно, а смузи из чего?

Соломин достаёт из пакета бутылочку.

- Манго-маракуйя, так, клубника-банан — не селёдка, но тоже ничего.

- Давай манго, хочется чего-то солнечного.

Беру бутылочку, которую мне открыл Саша.

Поворачиваюсь, смотрю на Никиту.

Вот что он тут торчит? Ему тут мёдом намазано?

Соломин тоже на него смотрит.

- Вы извините, я, кажется, помешал?

- Помешали. — довольно грубо отвечает бывший, а меня тут же вспенивает, закипаю:

- Ничему ты, Саш, не помешал. Это мой бывший муж, познакомься. Никита.

- Никита Сергеевич.

- Прямо как Хрущев, Михалков и сотоварищи, - усмехается Соломин. — А я вот Александр Сергеевич, как Пушкин.

Руки никто из них друг другу не подаёт. И Сашку я поддерживаю.

- Лена, я думаю, нам нужно еще раз увидеться и серьёзно поговорить. — игнорируя Солому резко говорит Макаров.

Охренел что ли?

Я тут беременная, на сохранении, а он со мной смеет так разговаривать?

- Никит я думаю, нам не нужно еще раз видеться, и серьёзно разговаривать тоже не нужно. Ясно?

- Лен, ты сейчас просто не совсем в себе. Я тебе предлагаю…

- Господи, Макаров, что ты мне можешь предложить? Вот сейчас, что? Ты у меня кусок изо рта вырывал! Ты из-за этой несчастной хаты мне весь мозг вынес. Из-за дома готов был дочку посадить на нары.

- Ого... ничего себе у вас... - крякает Солома и затыкается, наткнувшись на мой, явно не добрый взгляд.

- Лена, я не буду это обсуждать при посторонних.

- А кто тебе сказал, что Саша посторонний? Он мой друг. Друг понимаешь? Не бывший муж, который притащил кислый веник, а друг который принёс красивый букет, да еще и угощение.

— Ясно. Я опять не угодил. — надувается, вижу — вот-вот сорвётся.

Но я беременна и в больнице, поэтому ругаться со мной — чревато. И уйти он не может, потому что это же покажет его слабость, да? А мы же такие сильные!

- Не опять, а снова, Макаров.

Что характерно — выгонять его я не собираюсь, зачем ему упрощать задачу?

Пусть стоит. Терпит.

- Саш, расскажи, что у тебя нового? Ты пока тут, в Москве?

- Как видишь. Пока никуда не собираюсь. Есть интересные проекты, поэтому, поживём на Родине.

Макаров откашливается.

- Лена, когда тебя выписывают? — хочется ответить — а какое ваше собачье дело.

Но мы же девочки вежливые? Нет.

Поэтому…

— Никит, а к чему этот вопрос? Ты что, хочешь помочь мне до дома добраться? Или что? Или, может, подготовить мой дом к моему приезду? Оркестр?

- Я хочу знать, когда ты будешь в нормальном состоянии, чтобы спокойно поговорить.

А вот это, Макаров, просто... полный провал.

Мы с Соломиным в афиге.

Смотрим оба на моего бывшего, мне кажется, я даже читаю мысли Сашки, типа, он что, бессмертный?

Нет, мой бывший не бессмертный.

Я как-то смотрела спектакль, название запомнилось — «Серёжа очень тупой». Вот этот тот случай.

Очень.

Но я настырная. Я его не выгоню! Я теперь досмотрю спектакль до конца.

Кстати, вот и третье действие.

Снова стук в дверь.

И снова букет.

Тут уже обалдело «огокает» Солома.

Вот это класс.

- Да, именно такой тяжело выкидывать.

- Ну, здравствуй, Елена Прекрасная. Я смотрю, у тебя аншлаг?

45.

Аншлаг, именно.

- Здравствуй, Яян Ужасный. Тебе разве можно тяжести носить?

Он усмехается. Но одними губами.

В глазах напряжённое ожидание.

Смотрит.

Челюсти сжал.

Дурак.

Гордый, самолюбивый, закомплексованный дурак.