Развод, дракон и сковородка 80 уровня (СИ) - Миро Алиса - Страница 31

Мы стояли, прижавшись друг к другу так плотно, что между нами не пролез бы и лист бумаги. Я чувствовала каждую пуговицу на его жилете, вдавливающуюся в мою грудь. Чувствовала, как мерно вздымается его грудная клетка при дыхании.

Его бедро прижималось к моему. Его руки, сомкнутые у меня на талии, были как стальной капкан.

В этом замкнутом пространстве его запах — озон, дорогая кожа, мужской парфюм и теперь еще сладкий бисквит — был одурманивающим. Он кружил голову сильнее любого вина.

​Его губы оказались у самого моего уха. Его дыхание щекотало кожу, вызывая мурашки.

— [Активация навыка: Полог Теней], — прошептал он едва слышно, на грани звука. — Не дыши, Лена. Для них нас здесь нет. Мы — пустота.

​

Снаружи, за тканью плаща, голоса звучали глухо, но пугающе разборчиво. Казалось, Олег стоит прямо за моей спиной.

— Ол, ну что случилось? — ныла Кристина. — Мы же победили! Замок наш! Фейерверк был! Почему ты такой нервный? Из-за той девки с тортом? Ну, нахамила она, подумаешь…

— Плевать мне на девку, — огрызнулся Олег. Звук чирканья зажигалки. Резкий запах дорогого табака просочился даже под плащ. — Дело в деньгах, Крис.

— В смысле? — голос эльфийки стал жестче, капризные нотки исчезли. — Ты сказал, что спонсоры всё покрыли. Ты обещал!

— Спонсоры дали денег на осаду и на штурм. А на содержание замка? Ты видела налог на недвижимость S-класса? Десять тысяч золотых в неделю! Десять тысяч, Крис! Если мы не заплатим в следующий вторник, замок вернется системе. А у нас казна пуста. Я всё вбухал в твой легендарный сет и в этот проклятый банкет с устрицами!

Я замерла в объятиях Рэя. Я даже дышать перестала.

Вот оно что. «Богатый» Лорд Ол, швыряющийся золотыми, — банкрот? Король голый?

— Так продай что-нибудь! — фыркнула Кристина. В её голосе не было сочувствия, только раздражение. — В реале продай. Машину. Или у тебя же квартира есть. Та, трешка в центре, где ты с этой… клушей жил. Она же дорогая.

— Не могу, — злобно буркнул Олег, сплевывая. — Квартира в ипотеке. И половина записана на Ленку. По закону. Я думал, она подпишет отказ, но она… пропала.

— Пропала?

— Сбежала куда-то. Трубку не берет, дома её нет. Я даже капсулу старую хотел загнать на запчасти, пришел — а она неизвестно где. Тишина. Сука.

— Ну так найди её! — рявкнула «нежная эльфийка» с интонациями базарной торговки. — У тебя связи есть! Найми частного детектива! Припугни её. Скажи, что развод не дашь, что засудишь. Она же дура, она испугается. Пусть продает свою долю за копейки и валит к маме в Саратов. Нам нужны деньги, Ол! Я хочу быть Королевой Замка, а не женой банкрота!

​

​В тесной, ватной темноте под плащом я почувствовала, как тело Рэя за моей спиной превратилось в камень. Его рука, лежащая на моей талии, сжалась так сильно, что перехватило дыхание. Он не просто злился. Он был в ярости. Его сердце, прижатое к моим лопаткам, сбилось с ритма и застучало — гулко, мощно, ударяясь о мои ребра, как молот о наковальню.

А меня трясло. Не от страха быть пойманной. От липкого, тошнотворного омерзения. Я слушала этот разговор, и каждое слово Олега было как пощечина. Нет, хуже. Как плевок. Последние розовые очки, которые я, оказывается, всё еще носила где-то в глубине души, разбились. Разбились стеклами внутрь, полосуя память. «Продай долю». «Припугни». «Клуша». Вот, значит, как? Я для них даже не человек. Я — актив. Я — бесхозная свинья-копилка, которую надо разбить молотком, чтобы купить виртуальные шторы в замок. Пять лет моей заботы, моих ужинов, моей жизни он оценил в половину стоимости клановой недвижимости. Горячий ком подступил к горлу, но я сглотнула его вместе с горечью. Сейчас не время плакать. Я не дам им этого удовольствия.

— Я разберусь, — донесся глухой голос Олега. — Найду её. Она мягкотелая, бесхребетная. Надавить чуть-чуть, пригрозить проблемами с матерью — всё подпишет как миленькая. Ладно, пошли. Надо еще спонсоров ублажить, пока они не разбежались.

Цокот каблуков по камню. Скрип тяжелой двери. Глухой удар. Тишина. Только свист ветра снаружи и наше прерывистое дыхание внутри кокона из тьмы и бархата.

​Рэй не спешил откидывать ткань. Он стоял, всё так же прижимая меня к себе, словно этот плащ был щитом, защищающим меня от грязи, которая только что лилась из уст моего мужа.

— Ты слышала? — его шепот обжег мне шею. В голосе вибрировала сдерживаемая, клокочущая ярость.

— Слышала, — мой голос был сухим, ломким, как старый пергамент. Слез не было. Была только ледяная, кристальная ясность. — «Надавить». «Мягкотелая». «Бесхребетная».

И вдруг, в этой звенящей тишине, меня накрыло. Осознание ударило в затылок ледяной дубиной.

Не злость. Не обида. Животный, первобытный ужас.

​Я резко развернулась в его руках, вцепившись в лацканы его камзола так, что ногти сквозь перчатки впились в ткань, царапая кожу под ней.

— Рэй… — просипела я. Воздуха не хватало. — Рэй, ты не понял.

— Что?

— Ключи.

Меня затрясло. Крупной, неконтролируемой дрожью, от которой стучали зубы.

— У него есть ключи от квартиры. Он их не вернул, когда уходил. Сказал «занесу позже»…

​Я подняла на него глаза. В абсолютной темноте под плащом я не видела его лица, только чувствовала жар его дыхания, но мне нужно было, чтобы он понял. Чтобы он увидел тот кошмар, который сейчас разворачивался в моей голове.

— Я лежу там, в капсуле. Я овощ. Я не могу проснуться из-за этой чертовой ошибки 418. А он… он придет туда. Он откроет дверь своим ключом. И увидит меня.

Картинки, одна страшнее другой, замелькали перед внутренним взором, как в фильме ужасов. Вот поворачивается ключ в замке. Вот шаги в коридоре. Вот Олег входит в спальню. Видит мое беззащитное тело в капсуле. Что он сделает? Начнет трясти? Попытается снять шлем силой, повредив нейроинтерфейс? Или, разозлившись, что я «игнорирую» его угрозы, просто выдернет шнур питания?

— Рэй, если он отключит питание… или попытается сорвать шлем аварийно… Мой мозг… я же умру? Или стану идиоткой? Я там совершенно одна! Я даже закричать не смогу! Он может сделать со мной что угодно, чтобы заставить подписать эти бумаги!

​Паника захлестнула меня с головой, как темная вода. Стены плаща вдруг начали давить. Мне казалось, что я уже в гробу.

— Мне надо выйти! — я забилась в его руках, как пойманная птица. — Мне надо срочно выйти! Пусти меня! Я должна сменить замки! Я должна вызвать полицию! Я…

— Лена! — Рэй встряхнул меня. Жестко. До хруста в шейных позвонках.

Он не дал мне вырваться. Наоборот, он прижал меня к себе еще крепче, превратившись в живые тиски. Одной рукой он зафиксировал мою талию, а другой обхватил за затылок, силой прижав мое лицо к своей груди.

— Тише. Замри. Дыши. Слушай мой голос.

Его сердце билось под моим ухом ровно, мощно, несокрушимо. Тук-тук. Тук-тук. Этот ритм был единственной реальностью в мире, который рушился. Он действовал как метроном, заставляя мой пульс подстраиваться.

— Он не пойдет туда прямо сейчас, — быстро, четко, гипнотически заговорил Рэй. — Ты слышала его. Он сказал: «Надо ублажить спонсоров». У него банкет. Потом разборки с Кристиной. Потом похмелье. У нас есть время. Минимум сутки, пока он соберется ехать к тебе.

— А если нет? — всхлипнула я в бархат его жилета, чувствуя себя маленькой и жалкой. — А если он пошлет кого-то?

— Не пошлет. Это личное. И это деньги. Он жадный, он параноик, он захочет сам найти документы. Он никому не доверит ключи от квартиры, где лежат миллионы.

Рэй чуть отстранил меня, заглядывая в лицо. Даже в темноте я физически ощущала тяжесть и силу его взгляда.

— Я не дам ему до тебя добраться.

— Как? — истерично, с надрывом усмехнулась я. — Ты здесь! Ты в игре! Ты — набор пикселей и кода! Как ты остановишь его в Москве?

— У меня длинные руки, Лена. Я же говорил.

В его голосе зазвенела сталь. Холодная, лязгающая сталь, о которую можно порезаться.