Наследник от бывшего (СИ) - Бонд Юлия - Страница 21

11

Я сидела в большой, мрачной и пугающей камере среди воров и проституток. Они странно на меня смотрели и даже пытались разговорить, но тогда я вжималась спиной в холодную стену и трусливо дрожала, как перепуганная мышь. Сокамерники смеялись надо мной и говорили, чтобы я не ссала, мол, по этапу пойду быстро. А я и не спрашивала, что такое "пойти по этапу", достаточно было пугающих до чёртиков улыбок, адресованных в мою сторону.

Следователь вызывал меня к себе дважды. Предлагал написать чистосердечное признание. По его словам, суд скосил бы срок, но я ни в чём не признавалась. Лишь плакала, качала головой. Да, я – тряпка, размазня. Не каждый день на меня вешают преступления , которые я не совершала.

И лишь Денис был лучиком света в конце туннеля. Если бы он не приходил ко мне каждый день и не говорил, что с бабушкой и сыном всё хорошо, я бы точно слетела с катушек. Но благодаря Стреле во мне жила надежда, что этот кошмар, на который стала похожа моя жизнь, когда-нибудь закончится.

А я всё переосмыслила. Сидя здесь, в тюрьме, на многие вещи смотришь иначе. Да к чёрту этот дом вместе с его землёй. Курортный город, море? Плевать! Пусть эти бандиты забирают за бесценок, только отстанут от нас с бабушкой. Я спокойной жизни хочу, чтобы моим самым близким людям ни грозила опасность, и их никто не трогал.

***

Через неделю меня выпустили из СИЗО под залог. Я не знаю, чего Денису это стоило, но внутренний голос подсказывал, было очень непросто.

Понурив голову, я плелась за конвоиром к центральному входу. Сердце билось ровно, и я всё ещё до конца не осознавала, что вскоре окажусь на свободе и смогу обнять моих бабушку и сына.

Под пристальным взглядом дежурных охранников я оставила за спиной высокие ворота с колючей проволокой. А затем сделала глубокий вдох. Глаза прикрыла, ощущая полную свободу, и даже захотелось прокричать на всю округу, как звук автомобильного сигнала заставил меня от неожиданности вздрогнуть. Взгляд наткнулся на знакомый силуэт. И на сердце вдруг стало тепло и радостно.

Денис стоял возле своей машины, опираясь бёдрами на капот. Одетый в обычные джинсы и футболку, он не был похож на самого себя. Возможно, всему виной белые кроссовки, которые носят парни помоложе, или же отросшая чёлка, спадающая на лоб.

Я подошла ближе, улыбнулась в ответ, а затем руки сами потянулись к нему. И Дэн заключил меня в объятия.

– Спасибо, – прошептала с трудом, стараясь игнорировать застрявший в горле ком. – Я не знаю, что со мной было, если бы не ты. Я очень благодарна тебе, Денис.

– Жень, не плачь. У тебя всё будет хорошо.

Денис обнял меня крепче, окутывая своей мощью. А я зарылась лицом у него на груди и на короткое время забыла обо всём. Сейчас он был мне необходим как воздух. И Дэн, словно ощущая мою потребность в нём, гладил ладонью спину, затылок, а губами покрывал макушку. И куда пропали мои ненависть и обида? Кажется, никогда и не было. Отныне в сердце прорастали совсем другие чувства – уважение и благодарность.

Я отстранилась от Дениса первой. Задрала голову и осмелилась заглянуть в его карие глаза. А там усталость и бессонные ночи в виде тёмных кругов под глазами.

– Кофе хочешь? – спросил он.

Я только успела согласно кивнуть, как Денис юркнул в машину и достал оттуда два больших гофрированных стакана с крышками.

– Латте? Сто лет не пила, – сделала глоток и едва не замурлыкала от удовольствия. – Спасибо.

– Пожалуйста.

И мы замолчали, а затем, допив латте, сели в машину и поехали прочь от этого чудовищного места, который стал моим персональным адом.

Денис привёз нас к себе домой. А я не сразу заметила, как мужчина вдруг изменился в лице. Помрачнел, а затем вздохнул, словно готовясь к какому-то признанию. Я проигнорировала всё. И когда собиралась выходить из машины, Дэн за руку меня взял, призывая задержаться.

– Подожди, Жень, я должен тебе кое-что сказать.

– Что-то случилось?

– Да. Твоя бабушка сейчас в больнице, – произнёс Денис, и моё сердце пропустило мощный удар. – У неё инсульт.

– Что? – шокировано.

– Она парализованная. Мне очень жаль.

– Да как это? Па-ра-лиз….

Договорить я не успела. Меня будто саму парализовало. А затем на глаза накатили слёзы, и шею сдавило стальными тисками. Из лёгких весь кислород выбился, будто только что мне дали под дых.

А потом я словно вынырнула из-под воды и сделала глубокий вдох. От боли хотелось выть, но я не пискнула – прикрыла рот рукой и до красных отметин прикусила кожу. А затем меня охватило дрожью. Трясло всю. Ломало.

Денис обнял меня крепко-крепко и к себе прижал, что не вырваться. А я и не вырывалась, сейчас меня душила агония боли, и всё было будто в тумане, не со мной.

Не знаю, как долго меня колошматило, но когда первые эмоции стихли, на смену им пришла дёргающая боль, как при ожоге. Я пыталась принять ситуацию, но не получалось. Моя психика всё отрицала, а потом боль накатывала более сильной и удушливой волной, и так повторялось по кругу.

И лишь сынок ненадолго стал моей анестезией. Я только его увидела и разом обо всём забыла. Тимоха игрался с бабушкой Оксаной. Они сидели в зале на полу, обложившись со всех сторон декоративными подушками, и катали машинки.

– Тимоша, смотри, кто пришёл! – Воскликнула Оксана Васильевна и сынок, увидев меня, принялся улыбаться.

К малышу рванула, подхватила его на руки. Расцеловала в пухлые щёки, коснулась носом мягких волос на макушке и втянула ноздрями их аромат. Мой самый любимый и самый родной запах на земле.

А Тимоха дёргал меня за уши, пытался грызть подбородок, затем надумал стащить очки.

– Маленький мой. Любимый. Сыночек, – шептала между поцелуями.

– Ребят, вы тут посидите, а я стол накрою, хорошо? – сказала Оксана Васильевна и мы с Дэном одновременно кивнули.

И пока мама Дениса управлялась на кухне, я не выпускала из рук своего малыша. Я безумно по нему скучала все эти дни, что мы не виделись, а потому сейчас даже не могла просто наглядеться. Казалось, я всё пропустила, ведь у меня украли десять дней жизни. Треть месяца я не видела, как растёт мой сын! И теперь мне хотелось наверстать каждую упущенную минуту.

– Мама, – сын потянул меня за руку, и я быстренько поднялась с колен.

– Ты хочешь мне что-то показать? Ну хорошо. Идём.

Тимоша подвёл меня к шкафу, что стоял в углу

– Так, что тут у нас? Посмотрим. Котята?

– Дай-дай! – потребовал малыш и маленькой ручкой потянулся к картонной коробке, где лежала кошка со слепыми котятами.

Увидев приближающегося Тимоху, кошка предостерегающе зашипела и опасливо зыркнула своими жёлтыми глазами.

– Тим, котята ещё маленькие. Видишь, их мама не хочет, чтобы мы их трогали.

– Дай, – большие карие глазища уставились на меня с мольбой. Тёмные бровки взлетели вверх, губки поджались и в какой-то момент мне показалось, что сынок вот-вот заплачет.

На выручку пришёл Денис. Он просто подхватил сынишку на руки, взгромоздил себе на плечи и Тимоха сразу же забыл о котятах.

В скором времени Оксана Васильевна позвала нас к столу. А я запоздало сообразила, что из-за своего эгоистичного желания побыть рядом с сыном, даже не помогла женщине нарезать хлеб. И после этих мыслей мне почему-то стало стыдно.

Мы прошли на кухню и устроились за столом вчетвером. Отец Дениса был на работе, а Машка с мужем укатили за границу в медовый месяц, поэтому несколько стульев пустовали.

Денис усадил малыша в детский стульчик и на всякий случай пристегнул его ремнями безопасности, а затем заботливо повязал на шее слюнявчик и вручил маленькую силиконовую ложку, которую Тимоха сразу же принялся грызть. А я про себя сделала отметки, как бережно и заботливо Стрела относится к сыну. Наверное, он уже успел его полюбить. Или ещё рано?

Я с удовольствием съела тарелку горячего супа, но попросить добавку постеснялась, хотя на самом деле очень хотела. Оксана Васильевна всё поняла по моему взгляду, а потому добавку я таки получила.