Орден Скорпионов - Эшер Айви - Страница 139

Я сжимаю ее задницу один раз – на всякий случай, а затем отдаю Риаллу чары.

– А меня почему за задницу не хватаешь? – дразнится он, и я хихикаю, переступая порог комнаты.

Верус внимательно наблюдает за происходящим. Эта комната закрыта, так что звук не проникает внутрь или за пределы окружающих стен, но Курио поставил для нас еще два кресла, и, судя по всему, Верусу не терпится узнать, кто присоединится к сегодняшней пытке.

Я внимательно наблюдаю за ним, отхожу в сторону и открываю взору Веруса Риалла. Хотя сейчас он гораздо выше меня, так что, возможно, сюрприза тут не получилось.

Верус смотрит на моего брата, и его серебряный взгляд тускнеет от разочарования. Должно быть, он думает, что мы снова будем выбивать из него информацию о той бойне.

Риалл уверенно подходит к креслу рядом с Курио и усаживается. А во взгляде Веруса разочарование быстро сменяется вспышкой интереса – Осет закрывает за собой дверь, выходит из тени и встает за креслом, что рядом с моим. Она облокачивается костяными зачарованными руками на спинку кресла и с секунду смотрит на Веруса.

Теперь это, конечно, ее шоу, и мне не терпится откинуться в кресле и понаблюдать за ее работой. Мы уже обсудили все, что будет сейчас происходить, – но мы также знаем, что, когда речь идет о получении информации от не желающих говорить пленников, не всегда все идет по плану.

В основном мы просто хотим потрепать Верусу нервы и посмотреть, что из этого выйдет. Но мне нравится наблюдать, как Осет вот так берет все в свои руки.

– А я все думал, когда же ты появишься, – комментирует Верус, и Курио поднимает бровь от такой наглости.

Он все еще уверен в себе, несмотря на все наши старания выжать из этого ублюдка все до капли.

Осет, как и подобает охотнице, просто наблюдает за ним. Не дождавшись от нее никакой реакции, Верус старается подражать ее спокойствию, но через несколько минут Дэйнс подкрадывается к его плечу, и Верус вздрагивает.

Наконец, звенящая тишина становится для него непосильной, и он спрашивает:

– Кто ты?

Мне не нравится, как он смотрит на нее – как будто он видит в ней спасательный круг, а не угрозу. Впрочем, моя девочка быстро покажет ему, что он ошибается.

Осет обходит кресло и подходит к столу Курио, где разложены доспехи и оружие Веруса. Она молча проводит пальцем по светло-серому панцирю его нагрудной пластины, словно пытаясь найти в ней что-то знакомое. Ее потрясающий черный взгляд окидывает оружие, словно она одновременно и ищет что-то, и запоминает его.

Найдя то, что искала, Осет протягивает руку и поднимает железный клинок. Она изучает оружие, особо пристально рассматривает костяную рукоять и сверкающее лезвие.

– Большинство фейри ни за какие деньги не согласятся положить в карман кусочек железа и подержать его там хотя бы десяток минут, – замечает Осет, заходит за кресло и скрывается из поля зрения Веруса. – И все же ты носишь с собой клинок, сделанный из этого ядовитого металла. Сколько времени тебе потребовалось, чтобы стать к нему невосприимчивым?

– Годы, – хрипит Верус, будто слово вырвалось из его уст против его воли.

Я ухмыляюсь, зная, что это корень белены наконец завладел его языком.

– Кто ты? – снова требует он.

– Железо все еще жжет или ты стал совсем невосприимчив к нему? – продолжает она, но Верус не отвечает.

Осет пожимает плечами, словно его молчание ее нисколько не трогает, подходит к Верусу сзади и прижимает лезвие к его шее. Раздается шипящий звук, и по комнате разносится отчетливый запах горящей плоти.

Верус шипит и пытается отодвинуться от лезвия. Осет отпускает его, найдя ответ на свой вопрос, несмотря на его молчание.

– Нет у тебя иммунитета к железу, – замечает она, как будто уже знала это и просто хотела мило его поддразнить.

Верус сжимает челюсти от боли, его ладони снова сжимаются в кулаки.

– Кто ты?

Этот кусок дерьма явно не сможет простить Осет ее выходку.

– Ты дерешься железным клинком, но не привык к ожогам от железа? – спрашивает она приторным, шелковым голосом, слегка дразнится.

Мне хорошо знакомо ее покрытое сахарной пудрой презрение. Я проглотил добрую ложку, когда мы только познакомились. Она обладает удивительной способностью резать тебя на кусочки каждым словом, унижая тебя и топча, но все, чего тебе хочется, – это слушать ее еще и еще. И неважно, что она кромсает тебя на куски, важно, что в этот момент она смотрит только на тебя. И поэтому тебе хочется всего, что она могла бы предложить, если ты докажешь, что достоин этого.

Осет придвигается к Верусу, и его глаза следят за ней, будто она – прозрачный ручей в пустыне.

Медленно, расчетливо Осет загибает рукав своей туники, обнажая предплечье. Не сводя напряженного взгляда с Веруса, она подносит железный клинок ко внутренней стороне руки.

Осет смотрит на него без всякого выражения, прижигая клинком кожу, – и это доказывает, что она куда сильнее, чем этот ублюдок мог мечтать стать.

Она поразительная, свирепая маленькая фейри.

– Я прочувствовала на себе удар каждого клинка, которым когда-либо пользовалась, – заявляет она и наконец отрывает железо от кожи – и голос ее звучит совершенно ровно и непринужденно. – Раньше мне эта практика казалась скорее варварской, чем полезной. Но теперь я начинаю понимать ее достоинства. А ты что думаешь, Верус?

Осет произносит его имя так, словно ищет в нем что-то знакомое. Интересно, что Верус выглядит так, как будто делает то же самое со звуком ее голоса. Все мы ходим на цыпочках по краю чего-то неизвестного, ожидая, кто упадет первым.

– Кто ты? – спрашивает она, повторяя вопрос Веруса.

У нее ясный и решительный взгляд, который обещает, что она добьется своего – так или иначе.

Верус изучает железный клинок в ее руке, ожог, а затем ее лицо. Он стискивает зубы, пытаясь сдержать ответ, который вот-вот вырвется у него изо рта.

– Верус Хатвейт, второй сын вождя Хатвейта. Клинок в первой дивизии армии Луны.

Он останавливается, задыхаясь так, словно каждое слово ему пришлось отрывать от собственных внутренностей. Взгляд его ледяной и полон злобы.

– Soh thorah ruw erahda, sian hierreth vier ausooe fotil eiss, – внезапно произносит Верус на языке, которого я никогда раньше не слышал.

Звучание этой странной фразы облетает комнату и осыпается вокруг нас – будто парашютики одуванчиков, потерявших свой попутный ветерок.

Я напрягаюсь от этого – но что потрясает меня до глубины души, что сильно и подло бьет прямо в челюсть – это когда Осет спокойно смотрит Верусу прямо в глаза и отвечает ему на том же загадочном языке.

53

– Я знаю, что ты одна из нас! Назови себя и свой клан или умри в бесчестье! – рявкает он на меня, и слова звенят вокруг меня, но в них есть что-то неправильное, чего я не могу уловить.

Как будто язык какой-то неправильный.

– Мне плевать на твою честь. Я тебе ничего не должна! Заслужи мои ответы – или заткнись на хрен! – рычу я в ответ, с силой ударяя железным кинжалом по деревянному подлокотнику кресла, к которому привязан Верус.

Лезвие проходит, не задевая кожу, но я лишь слегка промахнулась.

И лишь когда я слышу отзвуки собственного голоса, отражающиеся от каменных стен, я понимаю, что произошло. Это не мой нормальный язык, кружащийся вокруг, как какой-то крылатый гнус. Это набор странных слов, которые я, однако, слышу и понимаю, как день.

Я только что заговорила на другом языке, даже не осознавая этого.

Прямо как в Приюте, когда я могла прочитать что-то на столе лекаря или бегло проглядеть пергамент или книгу, которую листал охранник. Я не должна была уметь читать, но умела – независимо от того, на каком языке что-то было написано или из какого королевства был документ.

Я подслушала кучу разговоров, думая, что они ведутся на обычном языке, потому что я их понимала. И только позже до меня дошло, почему эти беседы звучали так странно – потому что они велись на чужих языках.