Орден Скорпионов - Эшер Айви - Страница 60

– В этот раз все было по-другому. Раньше мы были не в состоянии помочь тебе, теперь все изменилось, – возражает он, как будто все так просто.

– Теперь, когда у меня есть то, что нужно вам? Это ты имеешь в виду? – поправляю я его.

Ледяные голубые глаза сверкают обещанием чего-то, что я не в состоянии понять, скользят по моему телу вниз и медленно поднимаются, вновь встречаясь с моим теперь уже смущенным взглядом.

Я стараюсь не ерзать под его пристальным вниманием, злясь на то, что часть меня в восторге от происходящего. На меня никто и никогда не смотрел так, как эти «скорпионы». Это похоже на жаркое обещание, приправленное тихой угрозой. Я наслаждаюсь этим и одновременно ненавижу, что мое тело так быстро реагирует на их зов, что бы он, на хрен, ни значил.

– Я понимаю, до сих пор жизнь демонстрировала тебе очень ограниченное число своих граней. Тебе может казаться, что существует лишь черное и белое, но я гарантирую тебе, Ножичек, что наше существование гораздо сложнее, чем ты думаешь. Да, нам кое-что нужно от тебя, – признает он. Его глубокий голос становится еще ниже, это его «кое-что» звучит, как мелодия. – Но взамен мы дадим тебе все, чего ты только пожелаешь.

Его обещание накатывает на меня волной, но я отказываюсь позволять ему остаться там, где оно хочет.

– Я не желаю, чтобы мной владели, – рычу я на мужчин. – Не хочу, чтобы меня покупали и продавали жадные, слабые фейри. Я не животное. Я заслуживаю большего.

– Мы не жадные и не слабые, и мы не покупали тебя, – перебивает Тарека Риалл, защищаясь.

– И что это значит? Вы что, украли меня? – При мысли о том, что они вывезли меня из Приюта без разрешения, меня охватывает ужас.

Тиллео пошлет кого-нибудь за ними? Неужели за мной охотятся? Желание тут же бежать прочь начинает пересиливать, но я все же стараюсь успокоиться и все обдумать. Речь ведь идет об Ордене Скорпионов – самом успешном, смертоносном Ордене убийц, который когда-либо существовал. Даже если бы Тиллео и хотел вернуть меня, кого бы он послал, чтобы справиться с этими опытными убийцами? Кто переживет попытку вернуть меня в Приют?

Никто.

Это было бы самоубийством, и я сомневаюсь, что какой-то ничтожный раб клинка стоит гнева трех могущественных фейри.

Я глубоко дышу, и сердцебиение медленно успокаивается. Замешательство во мне быстро сменяет мрачное предчувствие. Я скрещиваю руки на груди и по очереди оглядываю трех «скорпионов», все еще ожидая ответа на свой вопрос.

Курио вздыхает и прислоняется спиной к столу.

– Мы не купили тебя, потому что технически ты и так принадлежала нам. Мы финансируем Приют.

В шоке я отшатываюсь от них. Это признание бьет меня сильнее, чем когда-либо били учителя или рабы клинка.

– Вы… вы владеете этим местом? – Я начинаю заикаться – кажется, даже мой язык не в силах справиться с такой чудовищной правдой.

Я принадлежу им?

Тиллео и Приют принадлежат «скорпионам»?

В моем сознании вспышками проносятся все пытки, вся жестокость, которые я испытала в этой адской дыре. В плече внезапно вспыхивает боль, будто я вновь переживаю старую травму, и принимаюсь рассеянно растирать его, глядя на них. Я не понимаю, что происходит.

Так вот, почему они убили Дорсина той ночью? Им нужно было то, что он построил?

Неудивительно, что «скорпионы» оставили меня в его кабинете: вероятно, думали, что меня купили. Зачем бы им нужно было забирать меня оттуда, куда они и хотели меня отправить?

Весь интерес и привязанность к «скорпионам» тут же превращаются в отраву. Дикая смесь различных эмоций сводит с ума, все, что я могу сейчас, – это пытаться дышать. Не могу поверить, что я хоть на секунду могла допустить, что «скорпионы» могут быть другими! Они такие же гнилые и злые, как и остальные хозяева, которых я встречала.

Я умирала, и в мои сумбурные мысли проникли лица этих «скелетов». Я осмелилась поверить, что странное притяжение между нами – это проделки судьбы, которая в кои-то веки на моей стороне. А они все это время владели мной. Все издевательства, игры с моим разумом, постоянная борьба за выживание – все это было из-за них. Может быть, все делалось не их руками, но точно их кошельком. Они платили за все это.

Боль и гнев выжигают мою душу дотла, взгляд застилает плотная пелена. Все во мне взывает и умоляет броситься, ударить, убить. Я хочу заставить «скорпионов» заплатить за каждую плеть, за каждую сломанную кость, за все попытки сломить мой дух, за каждый отвратительный шрам, врезанный в мою плоть. Но теперь еще и их имена выгравированы внутри меня. Я хочу оторвать их гребаные головы, но я знаю, что не могу. Эту битву я не выигрываю, а они не заслуживают видеть мой конец. Они не заслуживают забрать больше ни секунды моей жизни – они и так забрали достаточно.

Я не хочу отдаваться гневу, кипящему внутри, и вместо этого закрываюсь в себе. Я душу в себе все эмоции, каждую каплю ярости, отгораживаюсь от каждого непрошеного прикосновения предательства к моей душе. Я отпускаю себя: лицо становится пустым, тело расслабляется. Я не смогу убить всех троих – я не сумасшедшая. Но я сделаю все, что нужно, чтобы пережить сегодня – как делала это уже очень давно. А потом наступит время расплаты. Может быть, не сегодня и не завтра, но они заплатят. Я позабочусь об этом. Я уже пообещала себе, что уничтожу Приют – даже если это будет последнее, что я сделаю в этой жизни. «Скорпионы» лишь добавили свои имена в мой список смерти.

Внезапная перемена во мне будто изменила атмосферу в комнате. Тарек первым почувствовал угрозу: он отступает назад, высоким, крепким телом он почти заслоняет Риалла и Курио. Это молчаливое заявление о том, что для того, чтобы добраться до них, мне придется сначала пройти через него. Мне нравится, что он видит во мне угрозу.

Так и должно быть.

Я не знаю, преданность или привязанность он демонстрирует двум другим; все, что кто-либо когда-либо делал для меня, это отворачивался, когда я нуждалась в них больше всего. Если я буду думать об этом достаточно долго, это может причинить боль. Но я больше ничего не чувствую.

Да пошли они.

– Остановись, – приказывает Тарек, и вся моя ярость сосредотачивается на нем.

Я чувствую вкус магии в воздухе, и его приказ движется ко мне, словно туман. Я ожидаю, что он с силой вопьется в мою кожу, но нет. Как будто Тарек лишь хочет показать мне, что может меня контролировать, но пока не делает этого. Я не знала, что фейри способны на такое, что они могут быть настолько сильными. Наверное, я должна быть в ужасе, но происходящее лишь злит меня еще сильнее.

– Мы знаем, твоя жизнь была нелегка, – начинает он, и туман магии мерцает вокруг меня, как солнечные блики на воде. – Но прежде чем поддашься праведному гневу, кипящему в твоих глазах, и начнешь действовать, ты должна понять, что все гораздо сложнее, чем ты думаешь, Осет. Мы помогаем обреченным фейри получить шанс на лучшую жизнь. Приют и Ордена – самый приемлемый для них вариант. Тебе могут не нравиться наши методы, но мы даем фейри возможность сбросить дерьмовые карты, какими судьба наградила их при рождении. Мы даем им шанс исправить то, что уготовила им судьба.

Все это звучит очень благородно. Может быть, если бы последние шесть лет их методы и возможности не пороли, не били и не насиловали меня, я бы могла поверить в искренность, блестящую в голубых глазах Тарека. Но все это чушь. В Приюте ни у кого нет выбора. Может быть, рабам клинка станет лучше, когда они отправятся в Ордена, но все, что происходит до этого момента, сводит на нет все хорошее, что, как полагают «скорпионы», они делают.

Я усмехаюсь и качаю головой.

– Что бы вы себе ни говорили, это нужно только для того, чтобы вы могли спать по ночам. – Я оглядываю троих мужчин и продолжаю: – Вы можете рассказывать красивые истории о том, откуда вы берете будущих несчастных фейри, но все равно вы превращаете их в рабов. Вы такие же гнилые, как и любые другие богачи, что охотятся за несчастными.