Орден Скорпионов - Эшер Айви - Страница 71

Я кувырком ухожу из-под его атаки, а затем поднимаюсь на ноги. Будто специально, мой бо откатывается от меня, и теперь Риалл стоит прямо между мной и моим оружием.

– Уже готова сдаться? – спрашивает он.

– Тебе? – в тон отвечаю я, и его глаза загораются. Эта мысль явно ему нравится, и я усмехаюсь, становясь в оборонительную позицию. – Позволь мне прояснить для тебя ситуацию, Риалл. Я никогда и ни в чем тебе не уступлю. Ни на тренировке, ни в бою – и уж точно не в постели.

Глаза Риалла практически светятся от предвкушения – и я вновь его атакую. Но мое предыдущее заявление его не сдерживает, как я планировала, – вместо этого Риалл выглядит так, будто я бросила ему вызов, а у него нет другого варианта, кроме как его принять. Оказалось, мои слова стали для него призывом к действию – хотя я надеялась, что он отступит.

Его клыки выскользнули в мгновение ока, а улыбка превратилась из игривой в угрожающую. Мое тело реагирует на нее – и не так, как я опасалась. Надвигающаяся угроза сокращает мои мышцы, разум застилает белая дымка.

Я перестаю отступать и защищаться: вместо этого, словно камень на дно, инстинкт неукротимо подталкивает меня к атаке.

Из зала для тренировок немедленно пропадает все притворство, здесь больше нет той легкой атмосферы – ее место занимают напряжение и жажда.

Я бросаюсь на Риалла, мой сапог ломает бо в его руках и врезается ему в грудь. Удар вышел достаточно сильным, чтобы отбросить Риалла назад, и он изо всех сил пытается устоять на ногах. Шок, написанный на его лице, быстро сменяется хищным возбуждением, он бросает половинки сломанного посоха на землю и бросается в атаку.

Мы оба превращаемся в вихрь из кулаков, локтей, коленей и ударов, расплывающихся перед глазами. Мы врезаемся и бьемся друг о друга, кружим, как бурные горные реки, блокируя чужие выпады и сливаясь в плавной, но дикой поэзии движения. Звуки ударов кожи и костей о кожу и кости наполняют воздух вокруг нас. Самоуверенная улыбка пропадает с губ Риалла, на его лице – сосредоточенность и удивление.

Я же буквально дышу разрушением. Риалл встречает меня, удар следует за ударом. Он больше не сдерживается, принимая мою силу. Танец разрушения, что мы исполняем, безжалостно красив. И если бы я не была так увлечена тем, чтобы заставить Риалла истекать кровью, я могла бы восхититься, насколько слаженно мы действуем: прилив – отлив, удар и отступление. Кажется, мы тренировались вместе всю нашу жизнь. Но, когда силы мои на пределе, мне кажется, что я больше не могу драться, Риалл требует продолжать. И – невероятно! – я отвечаю на его призыв, задействуя резервы, о которых даже не подозревала, и бью его еще сильнее.

Костяшки пальцев врезаются в нос Риалла, а его колено – в мой живот. Сила наших ударов заставляет обоих отскочить назад. Но прежде, чем кто-то из нас успевает начать новую атаку, зал разрезает громогласное стаккато аплодисментов, разрушая нашу жестокую одержимость друг другом.

Опасная пелена спадает с глаз, а Тарек все хлопает, подходя ближе. Курио непринужденно прислонился спиной к стене, руки скрещены на груди, одна нога согнута, его вес поддерживает другая. И, несмотря на то, что он выглядит расслабленно, его выдает напряженный взгляд.

Мы с Риаллом оба тяжело дышим, но, как ни странно, я чувствую себя так, словно могу продолжать биться с ним до бесконечности. Риалл наконец вспотел, и то, что случилось – что бы это ни было, разрушило его идеальный, спокойный образ, который я наблюдала с тех пор, как мы вошли в зал.

– Я, черт возьми, знал, что она способна на большее, – говорит Риалл.

Я смотрю на него, недоумевая. Откуда он мог это знать? Да даже я не знала, что способна на такое. Во время тренировок я обычно была сосредоточенна, я шла к определенной цели, но то, что случилось сейчас, – это было по-другому. Необычно.

То, как мы двигались.

Наши мастерство и скорость.

Я изучаю свои руки, удивляясь, что они все еще выглядят как раньше, хотя внутри все стало другим. Энергия мелодией проносится у меня по венам, но я ничего не говорю. Я даже не знаю, что сказать, даже если бы захотела поговорить.

А вы себя чувствуете непобедимыми? Потому что я-то точно чувствую. Давайте посмотрим, кто первым сможет пробить стену кулаком!

Да уж, из этого ничего хорошего не выйдет. На языке у меня вертится вопрос о том, не потому ли я так дерусь, что я – сангвинна? Но я колеблюсь – вдруг я ошибаюсь, и это новое во мне – признак чего-то другого?

– Впечатляет. Со временем, возможно, она даже сможет превзойти Икон, – соглашается Тарек, подходит ближе и, наклонившись ко мне, присушивается: как будто он пытается разобрать, что ему нашептывает мое тело.

Я замираю: мне тоже хочется услышать это – чем бы оно ни было. Тарек изучает мои глаза и задерживается на секунду дольше, чем обычно. И мне сразу же хочется взять зеркало и посмотреть, что же вызвало в его глазах этот любопытный блеск и легкое беспокойство. Может, это из-за крови и синяков? Или есть другая причина?

Из трещины в моей губе сочится что-то теплое, я вытираю ее тыльной стороной ладони. Тарек бросает мне полотенце, и я стираю пот со лба и шеи. Риалл же вправляет себе нос – неприятную тишину, что начала расползаться по залу, нарушает треск костей и хрящей. Ему Тарек тоже протягивает полотенце, он прижимает его к носу, чтобы остановиться кровь. Под бровью уже наливается шишка, левая щека покраснела и медленно раздувается. Я отворачиваюсь от багрового пятна, медленно расползающегося по полотенцу – мне все труднее игнорировать чувство голода в глубине живота. Но я отказываюсь верить в эту чепуху с кровопусканием.

Только не в это.

Я никогда не нуждалась крови раньше, не буду нуждаться и сейчас.

Я трогаю челюсть и тут же морщусь от боли, простреливающей щеку и ухо. Правый глаз открывается не так широко, как левый, и я подозреваю, что веко, скорее всего, вспухнет и потемнеет. Мои ребра и бедро пульсируют от боли, и нет абсолютно никаких сомнений в том, что сегодня мне придется спать под луной, чтобы исцелить все повреждения.

Но, несмотря на травмы, я чувствую себя хорошо. Действительно хорошо. И что бы сейчас ни произошло, что за новое умение я в себе ни открыла бы, я хочу продолжения.

– То, как она атаковала меня, – я никогда раньше ничего подобного не видел. Это трудно объяснить, – говорит Риалл Тареку, его голос звучит приглушенно из-за прижатого к носу полотенца. – Вы должны сами это увидеть, нужно только надавить – и она раскроется. Сначала все было по правилам, ничего, кроме приемов и контратак, которым ее обучили в Приюте. Но чем больше я ее злил, тем больше угадывались намеки на ту дикую силу, которую она показала в конце – ну, вы видели.

«Скорпионы» наблюдают за мной и рассматривают – будто я скотина, которую собираются купить на ярмарке. Это унизительно и слишком знакомо. А мне надоело, что кто-то смотрит на меня так, будто пытается прикинуть, сколько я стою.

Это обидно, и я рычу:

– Я стою здесь вообще-то!

– Да, ты здесь, Звереныш, – воркует Риалл, и все, что я могу сделать, – это не попытаться задушить его окровавленным полотенцем.

Меня одолевает досада – а еще, хоть я и не хочу признавать это, бой меня впечатлил. Но еще больше раздражает то, что я чувствую облегчение. Мне не нравилась мысль, что они хотели задвинуть меня подальше, боясь уязвить свою гордость, – но этого не случилось. И меня бесит, что это вообще меня беспокоило.

– Теперь, когда у нас есть представление о том, на что ты действительно способна, можно начать развивать твои умения, – говорит Тарек, и Риалл согласно кивает, проводя ладонью по коротким каштановым волосам.

Ореховые глаза Риалла стекленеют от раздумий, как будто он продумывает, что будет дальше. Я подавляю желание обсудить мое будущее с ним, закапываю свой интерес поглубже – будто это что-то плохое и должно быть спрятано. Мне бы хотелось, чтобы все это не казалось таким захватывающим. И мне хочется поскорее начать развивать эту дикую, необузданную силу, которую мы только что открыли во мне. Под кожей гудит дрожь возбуждения, предвкушения – раньше ничего, связанное с тренировками, не вызывало такой реакции.