Орден Скорпионов - Эшер Айви - Страница 94

Ринк останавливается, и мы с Икон следуем ее примеру.

– Чары? – Ринк говорит так тихо, что я едва слышу ее голос за плеском волн о дерево пирса. Икон смотрит на корабль, как будто прислушивается и терпеливо ожидает, когда он сам раскроет ей все свои секреты.

– Нет, – наконец отвечает она. – Я хочу, чтобы он видел, кто именно за ним пришел.

Икон глубоко вздыхает и тянется через плечо к рукояти меча за спиной. Она вытаскивает длинный меч, Ринк достает из-за спины двулезвийный топор. Я же в одну руку беру обычный меч, а в другую – кинжал.

Икон жестами показывает нам, куда она отправится на корабле, а куда должны будем пойти мы. Я немного удивлена, что ее язык жестов мне знаком – я думала, что в каждом Приюте учат этому по-своему. Но, похоже, язык охоты универсален.

Я киваю, молча соглашаясь очистить главную палубу. Икон поворачивается, чтобы еще раз оглядеть корабль, а потом смотрит на меня и Ринк. Она проводит рукой по горлу, а затем обводит лицо – один раз, этот жест очень быстрый, но он тут же наполняет меня адреналином.

«Никого не щадить». Никто не уйдет с этого корабля живым.

С этим Икон ведет нас к отвесной платформе, перекинутой, словно мост, от пристани к кораблю. Где-то позади нас, далеко, раздается свист – кажется, это сигнал к началу.

Подъем на корабль дается трудно, но это даже хорошо – так можно подготовить мышцы к тому, что сейчас случится. Икон и Ринк движутся словно тени, проскальзывают на палубу и быстро занимают свои места.

Корабль скрипит, плавно покачиваясь в такт приливам и отливам. Это странное чувство – кажется, что стоишь на воде, а не на судне.

Пошире расставив ноги и слегка согнув колени, я начинаю улавливать ритм движения корпуса судна, качающегося на волнах. Икон, словно фантом, проскальзывает к большой каюте в верхней части корабля, Ринк практически прижалась к палубе у входа в трюм. В корабле есть несколько рядов отверстий, похожих на окна – я знаю, что Ринк нужно спуститься туда и очистить нижние уровни.

Обе исчезают слишком быстро. На палубе остаюсь лишь я и яркий солнечный свет.

Я стою и осматриваю все вокруг, тепло солнца целует мою кожу. И, прежде чем услышать, я успеваю почувствовать, как сзади что-то движется в мою сторону. Может, как-то поменялся воздух, или дерево завибрировало у меня под ногами, пробуждая мои инстинкты.

Повернувшись, я едва успеваю заметить крупного мужчину справа – он быстро идет ко мне.

– Тебе нельзя находиться… – начинает он, но кинжал, воткнувшийся в его горло, быстро прекращает поток слов.

Он замирает на полушаге, во взгляде его темно-карих глаз читается шок, но он не собирается сдаваться. Прежде чем он попытается вытащить кинжал из горла и использовать его против меня, я вонзаю меч ему в живот. Лезвие сделано идеально; я готова сидеть и часами напролет наблюдать, как работает Курио, лишь для того, чтобы увидеть, как он создает такие мечи.

Почти не прилагая усилий, я делаю выпад под углом и режу вверх, разрубая туловище фейри пополам. Из его взгляда утекает жизненная сила, и сердце останавливается. Схватившись за рукоять кинжала в его горле, я отбрасываю моряка прочь. Кровь со стали я не вытираю, а тело не прячу – просто шагаю на свое место перед мостиком на палубу и жду.

Прохладный ветер играет с прядками, выбившимися из косы. Я вдыхаю соленый запах утра, наслаждаясь уникальным вкусом и ароматом, а из-под деревянного настила начинают доноситься сдавленные крики и вопли.

Я буквально пью испуг и шок и тут же хочу оказаться внизу с Ринк, чтобы напитать кровью клинки и заглушить последние крики. Я слышу панический топот чьих-то ног по лестнице – они доносятся с другой стороны входа, в котором исчезла Ринк. И тут же на палубу начинают выбегать моряки. Несколько фейри спотыкаются друг о друга, пытаясь спастись от ужаса, что творится внизу. Они падают, мешают другим и не дают им подняться. Все пытаются выбраться наверх.

Я оказываюсь перед ничего не подозревающей командой корабля еще до того, как они осознают, что на палубе так же опасно, как и в трюме. Кровь льется и брызжет в стороны, пока я делаю то, что умею лучше всего, – я режу и кромсаю, забирая жизнь за жизнью. Я забираю души, как будто они принадлежат мне, будто я имею на них право – просто потому, что я сама так решила. Все мысли о добре и зле стерлись из моего сознания. Все, что я вижу, – это следующую угрозу, следующий ответный выпад, следующее тело, безжизненно рухнувшее на палубу. Прохладное течение уносит крики и мольбы, звуки, с которыми я обрываю каждый из них своим мечом. И наконец, я стою посреди груды разбросанных тел, тяжело дыша. Оглядываюсь по сторонам, чтобы еще раз убедиться, что я – единственное живое существо на палубе. Я обыскиваю трупы, дважды проверяя, все ли мертвы, – так меня учили.

Вокруг меня кровь и смерть, а я чувствую себя более свободной и живой, чем когда-либо. Я сама выбрала хаос и убийство. Меня не заставляли, не угрожали и не принуждали. Меня попросили о помощи, мне доверились, и я проявила себя так, как мне казалось правильным… даже если в конечном счете я совершила зло.

Не знаю, была ли каждая из этих смертей заслуженной, не могу сказать, заслужили ли эти фейри такой жестокий конец. Но я перехожу от одного трупа к другому, достаю из них кинжалы и вытираю об их одежду – и понимаю, что мне все равно.

– Отлично сработано, Малыш Скорпион, – говорит Ринк, вылезая из трюма и оглядывая хаос вокруг.

Я поворачиваюсь к ней и вижу, что она вся в крови. Кровь капает с выбившихся прядей волос, обрамляющих лицо. Цвет волос тоже изменился: белый с золотым забрызган и залит насыщенным красным. Лицо Ринк забрызгано рубиновыми каплями смерти, а то, что впиталось в ее кремовую тунику, уже высохло и превратилось в темно-красно-коричневые потеки.

Кровь и куски плоти падают с ее топора, который она все еще сжимает в одной руке. Она – убийство в чистом виде, и это прекрасно.

Ринк наклоняется и распарывает жилет мертвеца, мгновение изучает тело, а затем благодарно кивает.

– Больше двух ударов на каждого, Малыш Скорпион?

– Не называй меня так, – сразу же говорю я, оглядываюсь по сторонам и все же пожимаю плечами в ответ на ее вопрос.

Не знаю, сколько раз я колола, рубила и резала каждого из этих фейри, прежде чем они умерли. Некогда было считать.

– Сомневаюсь, что больше. Но другого я и не ожидала от той, которая заинтересовала братьев. – Ринк поднимается и продолжает: – Большое спасибо, Маковка. И прости, но я буду называть тебя Малыш Скорпион. – Она указывает на мертвых фейри, разбросанных по палубе. – Ведь это ты и есть. Ты – Скорпион.

Я вздыхаю и качаю головой. Ринк ухмыляется, и, хотя мне хочется поспорить с ней, я решаю не делать этого.

Я чувствую себя хорошо. Спокойно. Я чувствую себя собой. И нет смысла отказываться от этого, чтобы попытаться убедить незнакомку, что ситуация не так проста, как та сама себя убедила.

Ринк поднимает топор и направляет его на меня, ее улыбка становится еще шире.

– Твое упрямство лишь подтверждает мою правоту, – поддразнивает она, и я не могу не улыбнуться ее глупой ухмылке.

Агонизирующий крик раздается где-то в задней части лодки, и я напрягаюсь, готовясь к новой атаке. Ринк откидывает голову назад и закрывает глаза, как будто наслаждается этим звуком – он ее не тревожит. И я понимаю – никто не побежит на нас с поднятым мечом, готовый сразиться с нами. Нет.

Это звук, с которым Икон вершит свою месть.

Мольбы превращаются в крики, и внутри меня разливаются тепло и чувство удовлетворения. Сложно разобрать, умоляет ли этот ублюдок Икон остановиться и оставить его в живых или убить его быстрее и прекратить пытки.

Ринк идет к перилам на корме и садится, прислоняется к борту огромного деревянного судна и устраивается поудобнее. Она словно впитывает крики – кажется, это самая приятная вещь, которую она когда-либо слышала.

Я тут же вспоминаю Приют – там я делала то же самое.