Должно быть, это судьба (ЛП) - Хара Кай - Страница 26

Но я не могу отпустить его руку.

Я не могу быть той, кто отпустит.

— Обними Феникса за меня. Скажи ему, что я скучаю по нему. Скажи ему... — Слова застревают у него в горле, эмоции пробиваются в его голос. — Скажи ему, что я горжусь тем, кем он стал.

Эти слова разбивают меня. Несправедливо, что я снова увижу Астора, а Феникс — нет. Я знаю, что ему тоже нужен его брат.

Но есть причина, по которой это я. Дело в том, что, если бы у Феникса был выбор, он всегда выбрал бы меня, а не кого-то другого, даже своего брата.

— Я передам, — обещаю я.

Тяга становится все более настойчивой. 

Я моргаю, веки снова становятся тяжелыми.

Они с трудом открываются и легко закрываются.

— Не сопротивляйся, — говорит мне Астор.

Я открываю их в последний раз, чтобы еще раз посмотреть на своего друга.

— Ты будешь присматривать за нами? — спрашиваю я.

Это эгоистичная просьба.

Но он улыбается. Снова. 

Как всегда.

Я закрываю глаза и отпускаю его руку.

Перед тем, как погрузиться в сон, я слышу, как мой ангел-хранитель отвечает:

— А что, по-твоему, я делал все эти пятнадцать лет?

***

Когда я снова открываю глаза, я оказываюсь там, где и ожидала. Я вижу белые стены и телевизор в углу — отличительные черты любой хорошей больничной палаты. В животе по-прежнему болит, но когда я смотрю вниз, я вижу свой живот.

И я вижу Феникса, склонившегося над моим телом, с головой, лежащей на моем бедре, и рукой, сжимающей мою в смертельном захвате, пока он спит. Он выглядит мучимым, его выражение лица полно страдания.

Я вернулась.

Я осторожно протягиваю к нему свободную руку и, как всегда, провожу ногтями по его коротко стриженным волосам. Но в тот момент, когда я касаюсь его, он вздрогнул и проснулся. Его встревоженные, мучимые глаза сразу же нашли мои. Шок, казалось, застыл его на месте, его голос стал недоверчивым.

— Сикс?

— Привет, малыш, — прошептала я, мой голос был хриплым от непривычки.

Звук, который вырывается из глубины груди Феникса, не похож ни на что, что я слышала раньше. Он напоминает звук, который издает животное, когда испытывает мучительную боль.

Он поднимается на ноги и берет мое лицо в свои руки.

— Дикарка, — шепчет он, и его голос дрожит. Я хватаюсь за его предплечья, поддерживая его. Он дрожит под моими ладонями. — Сикс... Ты вернулась ко мне.

Как бы он ни старался, он не может произнести ни слова. Слезы блестят в его глазах, когда он откидывает волосы с моего лица и смотрит на меня, как будто не может поверить, что я проснулась.

— Я в порядке, Никс. Я в порядке.

Он качает головой, и от этого движения слезы капают по его щекам.

— Ты не понимаешь..., — хнычет он. — Я не могу тебя потерять. Не могу.

— Ты не потеряешь, — клянусь я, сжимая его руки. — Я здесь. Я в порядке, обещаю, я в порядке.

— Ты — весь мой мир, Сикс. Весь мой мир. Ты — все для меня. Никогда больше не пытайся умереть. Ты не можешь снова так со мной поступить. Я сошел с ума от горя в те часы, когда думал, что потерял тебя.

— Мне так жаль.

— Не извиняйся. Это я должен извиняться, — отвечает он горячо. — Мы не будем больше так поступать. Если ты хочешь еще детей, мы усыновим, но ты больше не будешь беременна.

Его тон дает понять, что он не собирается обсуждать этот вопрос. Решение принято и оно окончательно.

Мне это подходит. Я не спешу снова подвергать себя этому ужасному испытанию, к тому же я сама единственный ребенок в семье. 

Если в будущем мы захотим еще одного ребенка, я, конечно, готова к усыновлению.

Но это тема для другого дня.

А пока у нас есть новый ребенок, на котором нужно сосредоточиться.

— Как наша дочь? — спрашиваю я. Мой взгляд блуждает по комнате, пока не останавливается на кроватке, стоящей сбоку от моей кровати. В ней тихо спит маленький комочек. 

Феникс напрягается. Он не смотрит на нее. Я знаю своего мужа, я знаю его так же хорошо, как каждый сантиметр своего тела. И я знаю, что означает его реакция.

— Феникс. Ты держал нашу дочь на руках, правда?

Его челюсть сжимается, плечи напрягаются. Я понимаю, что то, что он только что пережил, было травматичным, но сейчас он должен поставить ребенка выше меня. 

Я осторожно перемещаю свою руку, чтобы прикрыть его руку, которая все еще лежит на моей щеке.

— Малыш, — говорю я. — Иди за нашей дочерью. Это наша маленькая девочка.

— Я не мог... Не тогда, когда я не знал, будешь ли ты в порядке. Не тогда, когда я не знал, не стоила ли она мне тебя.

— Я понимаю, но сейчас ей нужен ее папа.

Он колеблется на мгновение, затем долго целует меня в губы, не открывая рта. Он отстраняется, поворачивается и подходит к ее кроватке. Когда он берет ее на руки, она почти полностью исчезает в его объятиях.

— Она такая маленькая, — замечает он, и в его голосе слышится удивление. — Я не знаю, правильно ли я ее держу. — Он поднимает глаза на меня, и в них читается нежность. — Она такая же красивая, как ее мама.

Феникс возвращается ко мне и осторожно кладет ее мне на руки. Он стоит над нами, а я смотрю на ее маленькое личико, на ее идеальный носик и крошечный ротик. На клубнично-русые волосы, венчающие ее головку. На ее десять пальчиков и крошечные ногтики. 

— Привет..., — говорю я, и голос у меня срывается. Мы уже выбрали имена, но ни одно из них больше не кажется подходящим.

Я нежно глажу ее щеку кончиками пальцев. Я знаю ее имя. Я знаю его всей душой.

— Привет, Астра.

Из уст Феникса вырывается тихий звук. Когда я поднимаю на него глаза, в его взгляде, переходящем с меня на нее, ярко сияют эмоции.

— Астра, — шепчет он, и его голос наполняется невысказанными чувствами. — Мне нравится.

Вполне уместно, что наша дочь будет названа в честь другого самого важного человека в нашей жизни. Где бы он ни был, я надеюсь, что ее дядя улыбается, наблюдая за нами.

— Ты знаешь, что еще это значит? — спрашиваю я его.

Он кивает, наклоняясь ко мне.

— Звезда, — шепчет он, прижимая свои губы к моим. — Это значит звезда. Наша маленькая звездочка. — Затем он целует ее в лоб. — Это идеально.

***

Позже Феникс спросит меня, откуда я знала, что это девочка. Я скажу, что Астор мне рассказал, и перескажу ему все остальное, что он сказал. Он замолчит, а потом обнимет меня с эмоциональным объятием.

Позже он покажет мне сообщения, которые ему прислал мой отец.

Каллум: Девочка. Поздравляю. Ты знаешь, что она для меня значит. 

Каллум: С нетерпением жду, когда ее будущий муж заставит тебя пройти хотя бы десятую часть того, что ты заставил пройти меня. Я знаю, что мне понравится это зрелище.

Позже команда ворвется в мою палату, соберется вокруг моей кровати, будет суетиться вокруг меня и восторгаться Астрой.

Роуг наклонится и прошепчет с дразнящей улыбкой:

— Почти умерла. Немного драматично с твоей стороны, не находишь?

Я оттолкну его с игривой улыбкой, а он поцелует меня в макушку и прошепчет, что рад, что я в порядке.

Рис обнимет меня одной рукой, а другой предупредит Беллами, чтобы он держал Роудса подальше от Айви. Она укажет, что ему всего четыре месяца, а он скажет, что никогда не рано начинать недоверять семье Полов.

Нера заплачет, увидев меня, и через тридцать секунд появится врач и обмотает ее руку манжетой для измерения давления. Она будет сбита с толку, и Тристан скажет, что все эти эмоции не могут быть полезны ни для нее, ни для их ребенка, и он хочет убедиться, что они оба в безопасности и здоровы.

Позже мой муж отвезет меня и мою дочь домой. Мы проведем первую ночь по обе стороны от ее кроватки, наблюдая за ее сном и комментируя каждую ее маленькую деталь. За эту одну ночь травма от рождения Астры будет быстро забыта, и мы будем безумно счастливы. Но это позже. А пока я наслаждаюсь тем, что я видела Астора. Что я вернулась к Финиксу. Что я выжила.