Должно быть, это судьба (ЛП) - Хара Кай - Страница 38

Тайер — самый громкий болельщик на нашей стороне, он кричит и вопит с боковой линии и выбегает на поле, чтобы обнять Хейз, когда она забивает гол. Я только рад, что мне приходится сказать жене, чтобы она вернулась на боковую линию, чтобы игра могла продолжаться. 

***

В тот вечер мы уложили обеих девочек спать в комнате Хейз, Айви, как обычно, решила спать со своей старшей сестрой. Ее свежеокрашенные лавандовые локоны сияют на фоне белой наволочки под ее головой, пока я сижу на кровати и укрываю их одеялом.

— Отлично поработали сегодня, девочки.  

— Американский футбол — это весело! — восклицает Айви, поднимая кулак. Тайер сдерживает смех, когда я строго смотрю на нее.

— Просто футбол, дорогая. Не позволяй маме американизировать тебя в этом вопросе. Твой папа играет за национальную сборную, ты должна называть это футболом.

— Хорошо, папа. Можем мы скоро прийти посмотреть на твою игру? — спрашивает Хейз.

— Конечно, маленькое облачко. Когда захочешь. Как насчет завтра?

— Завтра школьный день, Рис, — упрекает Тайер.

— Пожалуйста, мамочка? — просит Хейз, расширяя свои бездонные глаза. Тайер так же бессильна сопротивляться, как и я. 

Она смягчается и шепчет:

— Только в этот раз.

— Ура! —

— Хорошо, девочки. Пора спать. — Я наклоняюсь и целую обеих в лоб. — Какие у нас мантры?

— Я смелая, — отвечают девочки в унисон. — Я умная.

— Я особенная, — говорит Хейз.

Тайер и я повторяем слова вместе с ними, те же слова, которые мы говорим каждый вечер, прежде чем выключить свет и оставить их со своими снами. Мы воспитываем наших девочек так, чтобы они были уверены в своей особенности, чтобы никто никогда не заставлял их чувствовать себя менее значимыми.

— Я добрая, — добавляет Айви.

— Я красивая, — говорят они вместе. — Я сострадательная. — Слова искажаются из-за отсутствующих молочных зубов Айви. — Я...

Они запнулись, обе на мгновение забыв следующую часть, когда их глаза закрылись, тяжелые от сна.

— Я бесстрашна, — за них доканчиваем мы с Тайер.

— Я бесстрашна, — повторяют они.

— И? — подсказываю я.

Тайер закатывает глаза. 

— И ни один мальчик не заслуживает воздуха, которым я дышу, или земли, по которой я хожу, — повторяют они за мной.

— Продолжайте, — говорю я, ободряюще помахав рукой.

— И если кто-то из них будет груб со мной или попытается что-то со мной сделать, мой папа убьет его и похоронит в безумной могиле, — радостно повторяют они, а я произношу слова вместе с ними. 

— Безымянной могиле, — поправляю я, добавляя с гордой улыбкой в адрес своей жены: — Вот такие они, мои девочки.

— Ты неисправимый.

Она качает головой, но в ее словах нет гнева.

— Спокойной ночи, дорогие, — говорит она, наклоняясь, чтобы поцеловать каждую из них в щеку.

— Спокойной ночи, мамочка.

Я даю Айви слюнявый поцелуй.

— Спокойной ночи, малышка Боу.

Она хихикает.

— Спокойной ночи, папочка.

Наклонившись над ней, я даю Хейз невесомый поцелуй.

— Спокойной ночи, маленькое облачко.

Она берет мое лицо в ладони и целует меня в щеку.

— Bonne nuit, Daddy (Спокойной ночи, папочка). — Она учит французский в детском саду, чтобы удивить свою тетю Сикс, и любит практиковаться, когда может. 

— Люблю вас, — говорю я, обнимая Тайер за плечи и выключая свет другой рукой.

— Любим тебя, папа, — отвечают они в унисон. Сразу же после этого слышен звук, как они зарываются глубже в свои кровати.

Тайер и я выходим из их комнаты, тихо закрывая за собой дверь. 

— Эти две — папины дочки на все сто, — говорит она, обнимая меня за шею.

Я поднимаю ее на руки, обхватывая ее ноги вокруг своей талии.

— Безусловно. Но почему бы мне не напомнить тебе, кто моя любимая девочка?

Она смеется, когда я несу ее в нашу спальню и закрываю за нами дверь ногой.

Спустя двенадцать лет после выпускного

Глава 21

Роуг

Я выхожу из машины и иду на другую сторону, чтобы открыть дверь со стороны тротуара. Появляется пара ног, за которой сразу же следует тело, когда Суки выпрыгивает из машины. Затем появляется Айви, а за ней Астра, все три девочки в розовых пачках, когда они ступают на тротуар.

— Спасибо, дядя Роро.

Я в знак согласия ворчу и закрываю за ними дверь. Пересекая тротуар, я открываю дверь Fantasy Froyo и держу ее открытой, пока они проходят мимо в одну линию.

С военной точностью они расходятся по магазину, каждая из них становится перед разными диспенсерами, обдумывая, какой вкус фройо выбрать на этот раз.

Все началось в один случайный субботний день в июне год назад. Сикстайн вызвали на работу по срочному делу, а Феникс уехал из города, поэтому ни один из них не мог забрать девочек с занятий балетом, как обычно.

Сикс попробовала позвонить Нере, которая была больна, затем Тайер, которая не ответила, потому что была на пилатесе, затем Беллами, которая так сильно похмелялась после ужина, который мы устроили накануне вечером, что не могла сесть за руль. 

Поскольку все трое были не в состоянии помочь, задача забрать девочек легла на меня.

Внезапно оказавшись в окружении трех возбужденных пятилеток, с огромным количеством тюля и без малейшего представления, как общаться с этой конкретной возрастной группой, особенно когда они путешествуют стаей, я был в растерянности, что с ними делать. 

Моим решением было отвести их после балета на мороженое, в надежде, что сладкое угощение отвлечет их, пока Сикс не вернется домой. Вместо этого я оказался сидящим на одной стороне стола, а они трое — на другой, и меня засыпали быстрыми вопросами, от «почему мальчики воняют?» до «Санта Клаус существует?»

Не славясь своим тактом в деликатных ситуациях, которые могут разрушить детские иллюзии, я обошел вопрос о Санте и сосредоточила свою тираду на гораздо более безопасной теме — почему мальчики отвратительны и их следует избегать любой ценой.

Я встретил выражения лиц от торжественных до задумчивых, и все они внимательно слушали то, что я говорил, как будто я делился философской мудростью, которой Европа не видела со времен Древней Греции. 

Когда Сикс позвонила мне в тот вечер, я ожидал и был готов к словесной порке века.

Вместо этого она сказала мне, что девочки перекрестили меня в «дядю Роро» и считают меня «крутым». 

До этого звонка, если бы вы спросили меня, сколько времени я тратил на то, чтобы получить одобрение трех пятилетних девочек, я бы ответил, что ни секунды. Теперь это занимает чрезмерно много моего умственного потенциала. Беллами любит шутить, что я похож на политика, проверяющего данные опросов в преддверии выборов.

Дождь или солнце, после балета мы традиционно ходим за мороженым. Я забираю их каждую субботу, наблюдаю, как они тратят неимоверное количество времени на обсуждение того, какой вкус выбрать, прежде чем неизбежно выбрать тот же, что и всегда, а потом мы болтаем.

Эти трое неразлучны, их связь так же сильна, как и связь их матерей, и я сожалею о том дне, когда они выйдут в мир как полноценные взрослые.

Они, скорее всего, поставят его на колени. 

— Что будет на этот раз? — спрашиваю я Астру. Она всегда берет простой йогурт и миллион начинок.

— Может, мятный шоколад?

Я насмешливо фыркаю.

— Ужасное сочетание вкусов. Только придурки любят мятный шоколад.

— Мой папа любит мятный шоколад, дядя Роро.

Я щиплю ее за щеку.

— Ты не совсем опровергаешь мою точку зрения, принцесса.

Между ее бровями появляется морщинка, как раз когда я подхожу к Айви.

— Можно мне шоколадную посыпку сверху? — спрашивает она.

— Можешь брать все, что хочешь. Ты берешь клубничный фройо?

Ее рот открывается от удивления.