Должно быть, это судьба (ЛП) - Хара Кай - Страница 46

Рис удерживает мой взгляд после того, как я заканчиваю свою тираду, позволяя тишине растягиваться на ядовито долгие секунды. Его глаза нечитаемы, эмоции в них глубоко скрыты. Там, где еще мгновение назад был гнев, теперь нет ничего.

Мы сидим, и моя ярость нарастает и нарастает между нами, а затем он внезапно прерывает зрительный контакт. Он мог бы с таким же успехом вырвать мое сердце. 

Он тяжело вздыхает и опускает глаза на свои руки, лежащие на коленях.

Как игла, прикоснувшаяся к воздушному шару, мой гнев взрывается и исчезает. Он не вырывается из меня, он просто... исчезает.

И я хочу, чтобы он вернулся, потому что теперь, без столь необходимой защиты моей ярости, остается только боль. Я чувствую себя одинокой, уязвимой и напуганной, только на этот раз Рис не рядом, чтобы прыгнуть в лифт и спасти меня.

Он — стены, сжимающие меня.

Несмотря на всю мою злость, часть меня — та же глупая, иррациональная часть, что и раньше — надеялась, что есть другое объяснение.

Его отвернутый взгляд уничтожает эту тщетную надежду так же быстро, как стирает маркер с доски. 

Остались только я и моя боль, и больше ничего.

— О, боже... Рис...

Разбитость в моем голосе очевидна для нас обоих.

Я не думала, что он действительно изменит мне.

Я действительно не думала.

С тех пор, как мы расстались в выпускном классе, он ни разу мне не лгал. Ни разу. Я действительно не думала, что он когда-нибудь снова причинит мне такую боль.

Глупая, глупая я.

Слезы снова наворачиваются на глаза, и на этот раз их не остановить. Они катятся по моему лицу, свидетельствуя о моем разбитом сердце.

— Как долго? — спрашиваю я. Мой голос хрупок. Как ручное стекло, которое легко разбивается от легкого дуновения ветра.  

Я не знаю, почему я спрашиваю.

Мне все равно.

Мне нужно знать, но мне все равно. Мне все равно.

Может быть, если я буду повторять это достаточно часто, я в это поверю.

Может быть, я смогу воплотить это в жизнь.

Его продолжающееся молчание начинает причинять мне столько же боли, сколько и подтверждение его неверности. После пятнадцати лет совместной жизни я думала, что он, по крайней мере, будет достаточно порядочным, чтобы быть честным со мной, если он совершил ошибку. 

Я бы не простила его, но относилась бы к нему с большим уважением, чем сейчас.

В моих руках чувствуется гнев, когда я отталкиваюсь от стола. Я встаю, и мой импульс с силой отбрасывает стул на пол у моих ног с громким грохотом.

Я не могу смотреть на этого... этого незнакомца, с которым я делила дом и постель почти половину своей жизни. Я не могу находиться с ним в одной комнате.

Я его совсем не знаю.

Я уже на полпути к двери, когда его рука захватывает мой локоть и он резко притягивает меня к своей груди. Он прижимает меня к себе так крепко, что я чувствую, как его сердце бьется сквозь одежду. Моя голова легко упирается в его болезненно напряженную челюсть, даже когда я пытаюсь оттолкнуться от него.

— Я не позволю тебе снова уйти от меня, — выпаливает он, разъяренный.

— Отпусти меня!

Джеймс приходит, чтобы выяснить, откуда раздался громкий хлопок, но его приход неудачен.

Мой муж резко поворачивается к нему. 

— Убирайся на хрен, — рычит на него Рис, сжимая мою руку, когда из его губ вырывается уродливый рык.

Джеймс ускользает, почтительно склонив голову и отводя взгляд от сцены. Как только он уходит, взгляд Риса скользит от двери ко мне. Он смотрит на меня с яростью, его глаза так остры, что будто режут мое тело. 

Воздух между нами настолько разрежен, что дышать невозможно. Тем не менее, его грудь яростно поднимается и опускается, поднимается и опускается, пытаясь втянуть кислород, которого я, кажется, не могу найти.

— Как долго ты меня обманываешь?

Его челюсти сжаты так крепко, что я удивляюсь, как он не разбил себе зубы.

— Я не изменяю тебе.

— Кто она? — Я едва узнаю свой голос. Он тихий и дрожащий, без намека на мою обычную уверенность. — Как ее зовут?

— Я, блять, не изменяю тебе, Сильвер.

В последний раз строго посмотрев на меня, он качает головой и тянется к упавшему стулу. Он отпускает мой локоть и вместо этого захватывает мое запястье в кулак. Когда стул снова стоит на ножках, он толкает меня на него.

Я пытаюсь вырваться из его захвата, но его рука только сжимается вокруг меня, и из его губ вырывается животное рычание, предупреждающее меня оставаться на месте. 

Он становится на колени между моими ногами и тянет мою руку к себе. Не поднимая на меня глаз, он открывает ладонь, показывая кольца, которые сжал в кулаке. Должно быть, он снял их со стола, прежде чем пошел за мной.

Рис надевает обручальное кольцо на мой четвертый палец, а сразу за ним — и обручальное кольцо. 

— Мне очень не нравится, когда ты снимаешь их, любовь моя, — предупреждает он напряженным голосом.

Его слова были не менее явной угрозой, чем если бы он приставил мне к голове настоящий пистолет. Его голос дрожит от напряжения, с трудом сдерживая гнев, но он целует тыльную сторону моей ладони, как будто пытаясь смягчить гнев в своих словах.

— Ты права, я не был в Нью-Йорке. — Он поднимает на меня свои глубокие, темные, манящие голубые глаза. — Я солгал. — При его признании воздух в моих легких мгновенно исчезает, но он не дает мне застыть в оцепенении. — Я был в Чикаго.

Я замираю.

Мой родной город.

— Почему?

— Мне позвонили и сказали, что твоя мама снова сбежала на прошлой неделе. Я был там, чтобы помочь ей вернуться в реабилитационный центр.

Холодная волна пронзила мое тело, лишив меня дара речи. Я даже не могу осознать то, что он только что сказал мне. Это так далеко от правды, которую я придумала в своей голове, и настолько шокирует меня во всех отношениях, что я не могу ответить ничего более красноречивого, чем «Что?»

Он остается на коленях между моими ногами, сжимая мою руку.

— Я солгал тебе, и мне очень жаль. Если честно, я никогда не хотел, чтобы ты узнала об этом. Я собирался унести эту тайну с собой в могилу. — Он подносит мою руку ко рту и целует кончики моих пальцев. — Я знаю, как на тебя влияет каждый ее срыв — как ты страдаешь. Я не мог вынести мысли, что ты снова будешь так страдать. Я не мог этого допустить.

После девятой попытки моей мамы избавиться от зависимости с тех пор, как мы с Рисом начали встречаться, я надеялась, что все изменилось к лучшему. На этот раз она была трезвой уже больше года. У нее была постоянная работа в закусочной, новая квартира, и она посещала собрания. Мы регулярно общались по FaceTime, и она выглядела хорошо. Лучше, чем за долгое время.

Это был не первый раз, когда я думала, что все будет по-другому. Такое случалось и раньше, бесчисленное количество раз. Но я чувствовала, что на этот раз все будет иначе. Она предприняла шаги, которых никогда раньше не предпринимала, а я стала старше, мудрее, более искушенной в распознавании лжи, если она была, и более защищенной от боли, если она наступала. По крайней мере, так я думала. 

Я ослабила бдительность и проявила доверие.

Она заставила меня поплатиться за эту доверчивость, появившись на дне рождения Айви в состоянии сильного опьянения и воняя дешевой водкой.

После этого я плакала несколько дней, совершенно разбитая этим новым предательством. Рис помог мне пережить эту душевную боль, как и все предыдущие, оставаясь верным и преданным, как всегда. Но я видела, как моя боль ожесточила его, превратив его гнев в камень внутри него.

Это было год назад, и с тех пор я почти не разговаривала с мамой. Я слышала от Нолана, что за это время она снова стала чистой, но я больше в это не верила.

Учитывая обстоятельства, я могу понять, почему Рис хотел уберечь меня от десятого срыва.

Он смотрит на меня, пытаясь угадать мою реакцию, и мягкость в его чертах полностью сбивает меня с толку.

— Я не хотел, чтобы ты больше несла это бремя. Я помогал ей после каждого срыва до этого и буду продолжать делать это, пока она не изменится, потому что однажды это произойдет. Нет причин, чтобы ты снова и снова подвергала себя этой боли, когда я могу взять это на себя. — Он поднимает руку, чтобы обнять меня за лицо, и снимает свежую слезу с моей щеки, как будто ее и не было. — Я был с ней три дня, чтобы убедиться, что все прошло правильно. О ней хорошо заботятся. Она в безопасности.