Сын помещика 7 (СИ) - Семин Никита - Страница 6

Поначалу-то те запираться думали. Но пара зуботычин и не таким ухарям языки развязывает. И выяснилось, что оба «татя» — холопы аж самого Бориса Романовича! И должны они были оберегать его дочь от посягательств. Вот и выполняли приказ — скрутить того, кто к Арине Борисовне полезет. Но любовник у дочки господина Михайлова не робким оказался, да еще со слугами. В итоге сам холопов скрутил и полицию вызвал. Побегай успел прочитать то, что написал ночью надзиратель со слов и того парня и Арины Борисовны. Их показания не расходились. Но раз уж в деле замешаны люди главы дворянского собрания, то оно по определению быть простым не может.

Прибытию господина Михайлова пристав ничуть не удивился. И уже успел даже немного продумать, что говорить ему будет. Кто же знал, что кроме него в это же время заявится и невеста того неудачливого любовника, и ее сестра, и вообще — какой-то иностранец? Все мысли в тот момент улетучились из головы офицера. Он пятой точкой почувствовал, что не его это уровень. Пытаться что-то решить — только себе проблемы множить. А потому и выгнал всех вон. Уж лучше нагоняй от начальства получить за нерадивость, чем кого из аристократов обидеть. Не для того Осип Климентьевич из мещан выбивался и до своего чина дорос. Раз Терентий Павлович уже приезжал и знает о происшествии, то ему и карты в руки. А его дело маленькое — дело записать и подшить, или на полку убрать подальше — тут уж как прикажут.

Терентий Павлович шел на службу как обычно — к одиннадцати часам. Голова была тяжелой. Он вчера сильно перебрал вина, и большая часть ночи просто стерлась из его памяти. А ведь проснулся он не в своей квартире, а в салоне всем известной в городе мадам Совиной. И совершенно не помнит, как там оказался! А главное — сумел ли не опозорить честь мундира, или от алкоголя не смог показать свою мужскую силу.

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие, — вытянулся перед ним караульный.

— Не ори, — поморщился Терентий Павлович.

Городовой благоразумно замолчал, не желая гневить начальство. Пройдя в вестибюль, господин Шаповалов тяжелым шагом стал подниматься в свой кабинет. Ему хотелось побыстрее дойти, рухнуть в удобное кресло, да накатить стопку чистейшего хлебного вина, чтобы хоть немного унять головную боль. Вот только в коридоре к его неудовольствию уже сидели посетители. И надеяться, что они ждут пристава или околоточного не приходилось. Стоило ему показаться, как все четверо не просто посмотрели в его сторону, но и тут же пришли в движение. Одного из посетителей Терентий Павлович знал. Да и как не знать на его посту самого главу дворянского собрания? А вот две барышни, весьма приятные глазу, хоть и одинаковые на лицо, и один южанин не отзывались в памяти ничем.

— Терентий Павлович, — первым дошел до него господин Михайлов. — Я к вам по неотложному делу.

Мысленно поморщившись, но постаравшись никак не выдать своего недовольства, полицмейстер натянул самую учтивую улыбку из возможных.

— Конечно, Борис Романович, прошу за мной в кабинет.

— Мы тоже к вам, — вскинулась одна из девиц.

— Дамы, попрошу вас дождаться своей очереди, — вздохнул мужчина.

— Но мы по одному и тому же делу! — не сдавалась та, метнув гневный взгляд на Михайлова.

«Что ж у них случилось-то?» — проклиная похмелье и настырных девиц, возопил Терентий Павлович.

— И все же, принять вас одновременно я не смогу. Да-с, — развел он, извиняясь, руками.

Девушка недовольно поджала губы и вскинула голову.

«Эх, хороша чертовка!» — восхитился статью и красотой девицы полицмейстер, после чего открыл свой кабинет.

— Прошу, Борис Романович.

Пройдя первым в кабинет, Шаповалов грузно осел в свое кресло и шумно выдохнул.

— Прошу прощения за мой вид, — сказал он дворянину. — Вчера был на дне рождении у дамы, — тут же соврал он.

Михайлов лишь понимающе кивнул, тут же перейдя к делу.

— Сегодня ночью убили слугу моей дочери. Убийца задержан, и я рад, что вы оперативно прибыли и не позволили этому мерзавцу выйти сухим из воды…

Терентий Павлович, который только налил себе стакан воды и начал пить, аж поперхнулся. Когда это он успел оперативно прибыть и что-то там сделать?

— Прошу прощения, — снова извинился он, утирая брызги воды с подбородка. — Не могли бы вы напомнить, что там за мерзавец?

Борис Романович поморщился, что не укрылось от взгляда полицмейстера. Но ему нужно было срочно вникать в ситуацию, иначе дров можно наломать таких, что за всю оставшуюся жизнь не разгребешь. Тут же не про кражу какую разговор пошел — убийство! Это не шутки. А с учетом его ночного вмешательства, которое он напрочь не помнит, надо как можно скорее восполнить пробелы в памяти. И по мере рассказа господина Михайлова, внутри у Терентия Павловича сжимался тугой комок страха. Стало понятно, что те девицы за дверью — близкие того самого дворянина, которого он не осмотрительно приказал бросить в арестную комнату. Да, он их не знает, но кто поручится, что за ними не найдется никого серьезного? На своем веку каких только причудливых отношений между людьми не повидал полицмейстер.

— … я хотел бы посмотреть в глаза этому проходимцу, что пытался опорочить мою дочь и убил ее слугу, — закончил свой рассказ просьбой-требованием Борис Романович.

— Понимаю ваше негодование, — покивал Терентий Павлович. — Я сейчас же позову городового, что присматривает за комнатами. А пока он идет, прошу вас подождать в коридоре.

Михайлов удовлетворенно кивнул и встал со стула. Выйдя с ним в коридор, Шаповалов прошел до лестницы и окликнул караульного.

— Кто сегодня за камерами смотрит?

— Терещенко, ваше высокоблагородие!

— Зови, — махнул рукой полицмейстер и повернулся к напряженным дамам. — Прошу за мной, — кивнул он им.

Михайлов в этот момент сузил глаза, но перечить не стал. Это полностью подтвердило подозрения офицера о причастности дам к конфликту на противоположной стороне.

— Господин полицмейстер! — жарко начала одна из дам, когда они вошли в кабинет. — Роман не виноват в смерти кучера Перовых! Это была случайность, стечение обстоятельств. На него напали! А эта… госпожа Перова позвала его, и он принял это за крик о помощи! Сами понимаете — ночь, только что отбивался от двух лиходеев, а тут крик этой девицы… разве мог настоящий мужчина, защитник, подумать, что это ее кучер заталкивает в карету, чтобы спасти, а не очередной разбойник? У Романа не было желания убить…

— Погодите, барышня, — попросил Терентий Павлович, у которого от этого потока слов и экспрессивного тона сильнее заболела голова. — Кто такой Роман? Признаться, я только прибыл на службу — да вы и сами видели, и еще не успел ознакомиться с делом в полной мере.

— Это жених моей сестры, — ткнула во вторую посетительницу девушка. — Винокуров Роман Сергеевич.

— А вы…

— Сестры Скородубовы. Анна и Анастасия.

— Ага, — кивнул собственным мыслям полицмейстер, о чем тут же пожалел — голова взорвалась от этого неловкого движения. — Ммм… давайте поступим так, я ознакомлюсь со всеми… материалами дела, а уж потом вы мне все расскажете. Ведь у вашего… эээ… будущего зятя провели опрос?

— Мы не знаем, — растерянно ответила девица.

— Уверен, его уже опросили, — заявил Терентий Павлович. — Вот сейчас я скажу подчиненным, чтобы принесли мне его показания, а там уже со всем разберемся. Не переживайте.

Тут и в дверь постучали.

— Звали, Ваше высокоблагородие? — заглянул в кабинет городовой.

— Да. Там стоит господин Михайлов — проводи его, куда он скажет. И позови пристава. Кто там сегодня на службе?

— Осип Климентьевич.

— Вот его и зови, — махнул рукой мужчина, попутно выпроваживая девиц из кабинета.

И лишь оставшись один, он позволил себе шумно выдохнуть и наконец достать бутылку с очищенным хлебным вином. Наливать уже не было сил, а потому он сделал глубокий глоток прямо из горла.

— Уф-ф, — с облегчением, чувствуя, как по телу разливается тепло, а в голове начинает понемногу стихать боль, выдохнул полицмейстер.