Парторг 6 (СИ) - Шерр Михаил - Страница 28

Маршал Ворошилов явно был недоволен затянувшейся экскурсией. Он несколько раз подходил к наркому Молотову и что-то тихо говорил ему, недовольно хмурясь. Наконец осмотр завода завершился, и товарищ Сталин в сопровождении Савельева вернулся к нашей группе.

Сразу бросалось в глаза, что настроение у Вождя заметно улучшилось. Когда мы ехали по разрушенному городу, он был погружен в свои мысли, сосредоточен, и ни разу его губы не тронула даже тень улыбки. А сейчас он открыто улыбался, и выражение его глаз изменилось: в них появилось что-то похожее на удивление и даже восхищение.

— Один плюс к оценке, товарищ Хабаров, — довольным тоном произнес товарищ Сталин и посмотрел мне прямо в глаза. — А теперь пойдемте посмотрим, как все это, — он широким жестом указал на цех, — выглядит в готовом виде на строительной площадке.

Не знаю, кто инструктировал наших рабочих и давал им указания, как себя вести, но появление товарища Сталина никак не повлияло на ход работ на стройплощадке. Никто не бросил своего дела и не начал истошно выкрикивать какие-то лозунги. Складывалось впечатление, что появление руководителя партии и государства в непосредственной близости от них обычное дело.

Мгновенно разобравшись, кто здесь главный, товарищ Сталин повернулся ко мне и тихо попросил:

— Если не ошибаюсь, это товарищ Смирнов? — он указал на Владимира Фёдоровича, который в момент появления высокого гостя давал указания бригадиру монтажников. — Вы все, товарищи, идите в автобус, нечего стоять на таком морозе и мерзнуть понапрасну. А мы с товарищем Власиком тут погуляем.

Маршал Ворошилов молча развернулся и как-то обреченно побрел к автобусу. Скорее всего, он просто замерз на пронизывающем зимнем ветру, и его раздражение объяснялось именно этим. Остальные тут же последовали за ним.

Я сел у окна и стал наблюдать за происходящим на стройке. Вот товарищ Сталин в сопровождении Владимира Фёдоровича подходит к бригаде, занятой подготовкой фундамента. Рабочие поначалу оробели, но быстро освоились и принялись что-то объяснять. Вот он направляется к монтажникам, которые возились с очередной панелью. Вот останавливается возле крановщицы, только что спустившейся с высоты: молодая женщина в ватнике, раскрасневшаяся от холода и работы, что-то торопливо рассказывает, энергично жестикулируя.

Вот к ним подошёл Соколов с двумя техниками, и они все вместе направились в подъезд дома, уже готового к заселению. Там они провели двадцать минут: я специально засёк время по своим часам. А затем товарищ Сталин перешёл в соседний дом, уже заселённый жильцами.

Когда они вышли из подъезда и направились не к автобусу, а к бытовке, в которой размещалась контора строительной площадки, я услышал раздражённый шёпот маршала Ворошилова:

— Скоро вечер, а мы всё ещё здесь торчим…

Но в этот самый момент из бытовки выскочил один из техников и со всех ног побежал в нашу сторону. Я сразу же вышел из автобуса, почувствовав, что меня вызывают. Увидев меня, техник громко крикнул, указывая рукой на бытовку:

— Вас зовут! И Симбирцева, и Андреева, и Чуянова!

У меня внезапно резко заболела раненая нога. Боль пронзила так сильно, что я даже пошатнулся и едва не упал, всем телом навалившись на трость. Михаил, мой водитель, уже наученный горьким опытом тех нескольких случаев, когда я едва не падал на землю и спасался от этого только благодаря бдительности сопровождающих, предусмотрительно подогнал «эмку» ближе к автобусу. Теперь он среагировал мгновенно. Мне показалось, что костыли оказались у меня в руках в тот же миг.

— Георгий Васильевич, вам помочь? — озабоченно спросил он, с тревогой вглядываясь в моё лицо.

Я с облегчением опёрся на костыли и огляделся по сторонам. Андреев, Симбирцев и Чуянов напряжённо застыли на месте, не зная, как им поступить: то ли идти, то ли ждать меня.

— Вы идите, товарищи, — я попытался улыбнуться, однако, вероятно, вместо улыбки получилась болезненная гримаса. Боль начала понемногу отпускать, но по горькому опыту я знал, что ещё не меньше получаса придётся пользоваться костылями. — Михаил мне поможет, и я через несколько минут подойду.

Они сразу же быстрыми шагами направились к бытовке, а я попытался сделать первый осторожный шаг.

Из автобуса вышли маршал Ворошилов и Анна Николаевна. Раздражение маршала словно рукой сняло, и он с искренним, неподдельным участием спросил:

— Часто нога беспокоит, товарищ Хабаров?

— Бывает, товарищ маршал, — отвечать на эту тему мне не хотелось, однако не ответить маршалу Ворошилову было никак невозможно.

— Старые раны большая гадость, — Ворошилов задумчиво покачал головой и бросил многозначительный взгляд на Анну Николаевну. — Вон Аню попроси, она тебе расскажет, как с этим бороться. У неё опыт имеется.

— Климент Ефремович, ну зачем вы! — Анна Николаевна вспыхнула, и вся запылала от возмущения и смущения.

— Старшее поколение обязано помогать молодому, — назидательно произнёс маршал. — В том числе и таким опытом делиться.

От изумления у меня боль прошла почти мгновенно.

«Вот это да, Анна Николаевна, — восторженно подумал я. — Кто бы мог подумать! Хотя, если вспомнить Гражданскую войну…»

— Твой шофёр молодец, видать, уже учёный, битый жизнью, — маршал одобрительно посмотрел на Михаила и кивнул ему. — Сам дойдёшь или помогать надо?

— Спасибо, товарищ маршал, теперь дойду, — боль совсем отпустила, однако рисковать я не стал и двинулся вперёд на костылях.

Из бытовки выглянул Чуянов. Увидев, что я уже иду, он тут же скрылся обратно.

Когда я вошёл в тесное помещение бытовки, Симбирцев как раз заканчивал свой доклад, показывая что-то на разложенном на рабочем столе плане Сталинграда. Увидев меня, он немедленно замолчал.

Товарищ Сталин поднял голову и укоризненно покачал головой:

— Вы, товарищ Хабаров, молодой человек, и обязаны прожить долгую жизнь. Поэтому к своему здоровью надо относиться гораздо бережнее, — в голосе вождя я услышал искреннюю заботу и тревогу. — На износ работать не следует. Вы нужны стране здоровым.

Товарищ Сталин встал из-за стола и, несмотря на тесноту помещения, прошёлся по бытовке.

— Ваши товарищи исчерпывающе всё доложили. Очень правильно, что вы сейчас, в зимних условиях, на две недели увеличили производственный цикл монтажа домов. При минусовых температурах неизбежно возникают серьёзные проблемы с бетоном: его твердение замедляется, а то и вовсе останавливается, появляются трещины, снижается прочность конструкций. Поэтому бетон необходимо либо подогревать, либо устраивать тепляки, а это в первую очередь требует дополнительного времени. Но даже полтора месяца на дом — это отличный результат. Превосходный.

Все присутствующие пытались скрывать свои довольные улыбки, однако это ни у кого толком не получалось. Радость была слишком велика.

Товарищ Сталин тоже довольно улыбнулся и бросил взгляд на Власика. Тот мгновенно понял, что от него требуется, снял с вешалки сталинскую шинель и начал помогать Вождю одеваться.

— Наш американский друг мистер Эванс пока своё слово держит. Но надо уже сейчас думать и о собственном производстве сантехники. А как обстоит дело с другими его обещаниями?

— Пока всё в порядке, товарищ Сталин, — быстро ответил я, будучи готов к этому вопросу заранее. — Кроме обещанной сантехники, мы регулярно получаем американские тетради и письменные принадлежности. Поступило обещанное полиграфическое оборудование, сейчас идёт его монтаж. Когда закончим установку и начнём работу, сможем полностью обеспечить себя тетрадями, учебниками и всеми необходимыми учебными пособиями для школ и институтов. Но существует серьёзная проблема: мы полностью зависим от Америки в этом деле. У нас пока нет ни бумаги нужного качества, ни красок, и при работе на отечественных материалах оборудование долго не прослужит.

— Это вам задание на будущее, товарищ Хабаров. Война скоро закончится нашей победой. А у вас есть мощное химическое производство. Вот и начните работать над разработкой всей необходимой химии: красок, растворителей, всего прочего. А где-нибудь в лесной области поручим товарищам построить целлюлозно-бумажный комбинат для выпуска бумаги нужного качества. Будет у вас всё своё, отечественное.