Наномашины, Неизбежность! Том 13 (СИ) - Новиков Николай Васильевич - Страница 9

Сгибается как сучка от одного моего желания.

Я чувствую власть. Чувствую доминацию. Чувствую силу.

— Гандоны — должны страдать, — прорычал я, — И мне плевать, что ты основатель всего моего рода. Если ты выродок — я заставлю тебя сгибаться от боли. Особенно за оскорбление моей любимой семьи!

Я очень довольно и садистки скалюсь. И… к своему ужасу, я вижу точно такую же садистскую, довольную, и чем-то гордую улыбку под балахоном. И вот моя тут же пропадает.

Будто я невольно увидел себя. На миг.

— Знаешь… я не прав. Да. Кажется, я мог ошибиться, — прошептал предок, делая шаг ко мне, — Мы ведь не такие уже и разные. Ты точно не твой отец. Твой отец… боялся тьмы внутри него. Но ты… о-о, так ты и правда Зверь с личиной человека. Тёмная, мелкая, кровожадная тварь, — он очень довольно скалит зубы.

— Не правда.

— Вопрос времени, когда ты станешь таким же, — процедил Анафема, — Ты УЖЕ ближе ко мне, чем любой из жалких потомков. Вопрос времени, когда мы начнём сосуществовать как Ученик и Учитель. А «учитель всегда живёт в своём ученике» — знаешь такое?

— Ага, мечтай.

— О, я не мечтаю. Я знаю. Просто поверь… чудовища всегда видят друг друга издалека.

— …

— Моя вечность возьмёт своё. Только теперь в другом ключе — я дождусь, когда ты падёшь во тьму. Тогда будем веселиться вдвоём, — он не прекращал улыбаться.

Я внимательно посмотрел на предка. Да, ему было больно. И вряд ли он от этой боли кайфовал, как та же Мари. Нет. Моральное удовольствие ему приносила… наша схожесть.

Наверное, как прародитель целого рода, он был рад, что его безумное чудовищное наследие живо до сих пор.

Живо во мне.

Быть может… и этот дед будет мной гордиться? Но не за великие деяния, а наоборот, крайне стремные?

— Что-ж, раз уж мы «пожали руки», давай ещё раз. Как к тебе обращаться? — я всё же решил попытаться ещё раз, после демонстрации своих яиц.

— Никак. У меня нет имени. Оно стёрто. Его не помнят ни учебники, ни наследники, ни я сам. Анафема — единственное «имя».

— Это как?

— Возможно, ты не трус. Но ты явно бездарь.

У меня дёрнулся глаз.

Ну какой гандон…

— И это почему же?.., — вздыхаю я, устало усаживаясь в кресло, потому что, полагаю, это надолго, — Ты любитель поспешных выводов, да?

— Нет. Это результат наблюдений за столетия. Что ты, что все вокруг — позорные бездари.

Он говорил так уверенно, чтобы казалось, будто это может быть правдой. Причём если с ярлыком «трус» он очень хотел меня довести, то тут он реально будто просто констатирует факт.

Ну и как показала практика с девочками, порой молчание — лучший метод продолжить разговор.

Ну вот я и молчал. Слушал. А старая плесень видать и рада присесть на уши.

— Я поражён. Невероятно поражён, до чего же… будущие поколения стали жалкими! До чего же обнищала магия, до чего же вы все стали бесталанны и никчёмны! — его шепот превращался в более нормальный голос, — Выискиваете крохи оставшихся знаний, когда мы их СОЗДАВАЛИ. И ты, держа в руках «бомбу», думаешь, что это лишь тяжёлый камень! В твоих руках сила сожрать феномен, а ты удивляешься, что можно стереть какое-то жалкое имя? - хмыкает Анафема, — Позорная трата потенциала.

— То есть… твоя имя сожрало Обжорство? — я пропустил поливание говном мимо ушей и зацепился за возможности, — Это же… ну мощно, нет?

— Говорю же — позор.

Я и это пропустил. Задумался.

Чёрт. Я знал, что Обжорство переваривает на уровне закона сохранения энергии. Сожрать Обжорству что либо — всё равно что сожрать полное ядро. Ты как бы вырываешь кусок энергии из её круговорота. И если так задуматься…

Твою мать… стоп. Это жуткая мысль. Но…

— Да-а-а… всё верно. Продолжай, — скалится Анафема, видимо понимая о чём я думаю, — Всё верно.

Если вселенная своего рода бесконечна благодаря закону сохранения энергии, — ведь ничего не может просто исчезнуть, оно обретёт другой вид, — то Грехи, в частности Обжорство…

Что, способны уничтожить вообще всю вселенную?

Сила Обжорства — буквально лишать вселенную «материала», из которого она перестраивается, запирая в одном существе. Ровно как Зависть способна навсегда вычеркнуть живое существо из цикла перерождений, лишая вселенную и его.

И владея Обжорством и Полномочием Зависти… если меня не остановить, то я в теории могут…

Пожрать всю реальность? Допрыгнуть до звёзд, сжирая и их?

*Хлоп-хлоп-хлоп*, — раздались хлопки. Я поднимаю глаза на очень довольного Анафему.

— Вывод — простейший. Если бы ты к нему не пришёл — я бы сам покончил с собой. Но мне нравится, как ты к этому относишься! — захлопал предок, — Тебя ведь это не пугает, да? Перспектива пожрать всё, до чего дотянется твоя гнилая зубатая пасть… воодушевляет, не так ли?

— А что меня в этом должно пугать?.., — отвлёкся я от мыслей, — Оно мне грозит? Нет. Могу и могу, ладно. Мне плевать. Наоборот, хорошо! Если понадобится…

— То сможешь прибегнуть. Да, я знаю. Я так же мыслил, — он прям расцветал.

А вот я не очень. Перспектива стать «Поехавший сильнейший 2.0» как-то не привлекала.

Не, это явно плохая компания. Мама за такую не похвалит. Ещё и курить что ли начну⁈

— Мы говорим пять минут, а во мне тёмных мыслей больше, чем за полгода… — пробормотал я.

— Или тебе, сыкунишке, нужен был повод их не прятать. А тут удобный Тёмный Бог, на которого можно скинуть твои тёмные позывы. Но думаю, ты и сам знаешь ответ.

Смотрю на Анафему. Он наверняка смотрит на меня. Его улыбка начала раздражать.

— Ой, да пошёл нахрен, — взмахиваю рукой, — Рой, прерывай.

Рябь. Секунда. Видение исчезает.

Я мотаю головой, ещё минуту прихожу в себя, ровно и протяжно дыша через нос, а затем, успокоившись, выхожу через единственную дверь.

Бамц! Слышу щелчки! Яркий свет! Отряд вояк наставляют на меня дула автоматов!

Я прикрываю глаза от фонариков и с задранной бровью смотрю на бравый отряд дебилов.

— Вы дебилы?.., — пробубнил я.

— У нас приказ задержать Анафему! Вы — Анафема⁈ — тычет какой-то мужик.

— Ну ты реально дебил?.. Ну допустим «нет». Поверишь?..

— А-а-ам…

Отец, вздохнув и покачав головой, просто опускает дуло чужого автомата и подходит ко мне. Вот уж он наверняка видит, вернулся наш общий дед или нет.

— Ну как? Как всё прошло?.., — с беспокойством спрашивает он.

— Ну… — вздыхаю, — Мыслей много. За один сеанс не управиться. Но одно скажу точно — гандон он просто невыносимый.

Отец позволяет себе ухмылку. Да, теперь точно понятно, что я не под контролем.

Ну а наш план по его реабилитации только начался. Ведь я — первая его настоящая «тюрьма». И раз уж он в тюрьме… почему бы не попробовать программу исправления?

Нам предстоит ещё долгий путь. А я терпеливый. Посмотрим, чья вечность кого переборет, старый кровавый хер!

Только вот… сейчас, выйдя наружу и взглянув в глаза отцу, в его улыбку… я начал замечать небольшие морщинки на его идеальном мужественном лице. Теперь, пусть всего и на процент, но оно уже не такое идеальное, не такое молодое. И я понимаю, что замечал их и раньше, но почему-то именно сейчас я обратил на них внимание.

Наверное… после слов Анафемы о «вечности»? Он боялся смерти, боялся старости. Все боятся. И он был прав — время в итоге победит. Всех победит. Ведь оно не закончится, а мы… мы все закончимся.

Родители не молодеют. Они прошли пик своего организма. Дальше у них — только угасание. И мысль об этом…

Меня сильно печалит.

— Что дальше, Миш? — спросил меня отец.

— Пора вернуться к кое-какой теме, — вздыхаю я, — Подкинь до бабушки?

То же время. Бездна. Лаборатории.

С момента перерождения с Отцом происходят удивительные вещи. Впервые в его жизни за столь короткий период времени он столько… удивляется.