Столица на краю империи (СИ) - Бадевский Ян - Страница 16

— Но он почувствовал, — граф снова приложился к кружке. — Успел среагировать на выброс ки.

— Шустрый, — оценил я. — В любом случае, смерть Железнова всем на руку, нет? Судя по тому, что я слышал, это машина смерти. Долгоруковы могут паковать чемоданы.

— Ой, не спеши с выводами, — хмыкнул эсбэшник. — Уверен, что Медведи подготовились в своём обычном стиле.

— Это как?

— Выставили двух-трёх сильных претендентов, — ответила Маро. — Не забывай, Серёжа, что это самый крупный и влиятельный клан империи. Они не складывают все яйца в одну корзину.

— Разве другие москвичи показали убойные результаты?

— Они могут выглядеть посредственно, — улыбнулась Маро. — До поры до времени.

— Я бы не исключал и того, что Железнова подставили под удар, — задумчиво произнёс Барский. — Фигура заметная. Все знали о нём ещё год назад. Все понимали, что он выйдет на бой. И Медведи могли это использовать, чтобы прикрыть другого претендента.

— Сложно, — покачал я головой.

— На кону десять лет правления, — жёстко отрезал граф. — Власть над крупнейшей страной мира.

— Ладно, — я допил остатки чая. — Как вы намерены поступить с прыгунами?

— Сегодня я получу исчерпывающие доказательства, — Барский выпрямился и аккуратно задвинул стул, на котором сидел. — Их уже допрашивают.

— А нам что делать? — Маро собрала кружки и отнесла их в мойку.

Барский посмотрел на меня.

— Ждите. Пока я не свяжусь с вами через Петю, спать не ложитесь.

Пётр Василенко — наш телепат. Один из двух, вторым была Нина Пушилина. Работали они посменно, при этом я не понимал, как эти ребята ухитряются спать.

Я помог Маро с мытьём кружек.

Механическая работа позволяет отвлечься и спокойно обдумать ситуацию. Я не знал, что за противник у Железнова в его группе. Не исключено, что убийство организовано теми, кто боялся поединка с московским воином… Но всё это выглядело притянутым за уши. Между объявлением результатов жеребьёвки и смертью Железнова прошло слишком мало времени. Даже мои рептилоиды не сумели бы расставить ловушки за час или два.

Бессмертная приступила к тренировкам, а я сделал вид, что погрузился в медитацию. На самом деле я изучал коридор и соседние комнаты пансионата, расширяя зону наблюдения до нескольких этажей. Так я просидел около часа, и за это время получил представление о патрулях, смене караулов, вооружении и экипировке эсбэшников. Из этого состояния меня вывел телепатический сигнал.

Через Петю со мной связывался Артур Барский.

С прыгунами чисто.

И кто же это мог быть?

Медведи проверяют персонал «Арены». Они в ярости. Уж поверь, если найдут виновного, мало не покажется.

Завершив телепатический сеанс, я хмыкнул.

Ну-ну.

Операция, которую сегодня провели наши оппоненты, была разыграна как по нотам. Даже заметив шиноби и выяснив, в каком секторе они находятся, мы не смогли их задержать. А кроме того, правящий Дом лишился своего, возможно, самого сильного бойца. Хорошее начало.

…Группа «А», в которой билась Маро, начала собираться с утра пораньше. Мы подъехали к восьми часам. Двигались привычным порядком, окружённые эскортом из доверенных лиц. Насколько мне известно, Барский усилил ментальную защиту и ночью перевёл в конструкт разумы всех, кто имел отношение к делегации. Даже слуг и водителей, с которыми поединщики Эфы не пересекались.

Город был по-прежнему скован морозами.

Бой Маро назначили на 10.30, но я уже понял, что все эти цифры — условность. Поединок может как пройти за считанные секунды, так и затянуться минут на пять-шесть. Кроме того, арбитры вынуждены были рассматривать протесты, согласовывать экипировку и заниматься другими вещами, влияющими на хронометраж. Некоторые бойцы опаздывали, и их терпеливо ждали.

И да, абсолютно все бои транслировались по ведущим имперским телеканалам.

Я занял привычное место и приготовился к схватке. Если первый день меня чему и научил, так это необходимости держать ухо востро. Неведомый враг может ударить в любой момент.

Арбитр объявил пару.

Василий Дежнёв вышел на песок, сверля Маро холодным, оценивающим взглядом. С первых же шагов этого типа я понял, что Орлы выпустили матёрого фехтовальщика.

Противники остановились на почтительном расстоянии друг от друга.

Арбитр вышел за пределы круга и приказал:

— Начинайте.

Глава 10

Дежнёв был невысок, но его осанка, прямизна спины и шеи делали его визуально выше. Он казался живой гравюрой, сошедшей со страниц фехтовального трактата XVII века, но вписанной в альтернативный 1981 год. Его образ был выверенным вызовом — старомодным, благородным и от этого особенно опасным.

Тёмно-бордовый, почти чёрный бархатный камзол был сшит строго и без излишеств, лишь по вырезу и обшлагам мерцала тусклая серебряная галунная нить — намёк на служение Дому Орла. Камзол сидел безупречно, подчёркивая узкие плечи и подтянутую фигуру, но не стесняя движений. Сверху был наброшен плащ цвета морской волны из тяжёлой, плотной шерсти. Плащ лежал на левом плече фехтовальщика, длинной складкой ниспадая почти до земли, оставляя правую сторону — сторону оружия — полностью свободной. Дежнёв носил его не для тепла, а как часть боевого снаряжения: широкие складки могли поймать, замедлить клинок, а сама ткань, прошитая какими-то упругими синтетическими волокнами, казалась необычайно плотной.

Из-под камзола виднелся безупречно белый воротник рубахи и такие же манжеты, стянутые простыми серебряными запонками. Нижняя часть — узкие чёрные рейтузы из лосиной кожи — была заправлена в высокие сапоги-ботфорты из чернёной кожи с мягкими голенищами, отогнутыми широкими раструбами. Обувь говорила об уверенности в любом грунте, будь то паркет, брусчатка или сыпучий турнирный песок.

Как по мне — та ещё клоунада.

Но главное, что сразу бросалось в глаза знатоку — кожаная перевязь через плечо. Ножны: длинные для рапиры у левого бедра и короткие для даги — за спиной у правой лопатки. Такое расположение позволяло выхватить дагу левой рукой молниеносным движением через грудь, не открываясь для удара. Это был почерк классической итальянской школы, доведённый до автоматизма. Рукояти клинков были видны: эфес рапиры — корзина из чернёного железа с простой проволочной оплёткой, и S-образная гарда даги с массивным навершием.

Шляпу Дежнёв не носил. Тёмные, чуть длиннее обычного волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий, холодный лоб и сосредоточенный, безразличный взгляд. Лицо представителя Орлов было бледным, почти аскетичным, с тонкими губами и резко очерченными скулами. Этот мужик не излучал ярости или азарта. Только абсолютную, ледяную концентрацию. Он смотрел на Маро не как на противника, а как на задачу, которую предстоит решить с минимальными затратами и максимальной эффективностью.

Дежнёв не принял боевую стойку сразу. Сначала он сделал три неспешных шага по окружности, плавно скинул плащ с левого плеча и обмотал его ткань вокруг предплечья и кисти левой руки, создавая импровизированный щит. Движение было отработано до мелочей. Затем его правая рука — длинная, с тонкими, жилистыми пальцами — легла на рукоять рапиры.

Только тогда он встал в стойку.

Это не была статичная поза кендзюцу. Тело мастера было слегка развёрнуто, ноги согнуты в коленях, правая чуть впереди. Рапира была вытянута вперёд, остриё направлено точно на центр массы соперницы. Клинок казался неестественно прямым и неподвижным, но любой, кто хоть раз держал в руках колющее оружие, чувствовал — эта неподвижность обманчива. Остриё могло рвануться вперёд со скоростью меты, и тогда дистанция в несколько метров переставала существовать.

Дежнёв кивнул арбитру, затем — едва заметно — Маро. Он был готов.

Ударил гонг.

Дежнёв не бросился в атаку. Он исчез. Не как прыгун или человек, нырнувший в портал. Он просто ступил вперёд с такой плавной, размашистой скоростью, что глаз не успел зафиксировать движение. За долю секунды фехтовальщик сократил дистанцию вдвое. Его рапира оставалась вытянутой, остриё по-прежнему смотрело в грудь девушки, но теперь между ними оставалось не больше двух шагов. Представитель Орлов не атаковал. Он давил. Своим присутствием, своей безупречной стойкой, своим молчаливым ожиданием первой реакции противника.