Столица на краю империи (СИ) - Бадевский Ян - Страница 3

Я хмыкнул.

А тётка на кассе, конечно же, ничего не вскроет…

Но в данном случае страховкой будет являться то, что сотрудники почтамта понятия не имеют, кто получатель, а кто отправитель. У них все эти коды десятками за день оборачиваются.

— Давай-ка сгоняем туда, — я поднялся с кресла.

Комбинезон Михалыча я давно сменил на удобный спортивный костюмчик. Красный с белыми полосками. Прямо как в СССР, честное слово. Помню, был у меня в школе физрук…

На улице было прохладно, январь всё-таки. Поэтому я влез в свои универсальные всесезонные кроссовки, накинул пальто и ощутил себя братком из «лихих девяностых». Только кепочки не хватает и кастета в кармане. Добавишь эти важные аксессуары — и можно кошмарить владельцев палаток на ближайшем продуктовом рынке…

В сочетании с жетоном самостоятельности мой образ смотрелся и вовсе эпично.

Бродяга вмонтировался в недостроенный дом, окружённый со всех сторон бурьяном, кучами щебня и прочего мусора. Никакой ограды. Света от фонаря едва хватало, чтобы понять, куда двигаться. Тогда я приказал создать пару нормальных светильников на стене дома и вырастить из земли несколько фонарей по пути моего следования. А то, неровен час, ноги переломаешь о какие-нибудь кирпичи или осколки шифера…

Я вышел на тихую извилистую улочку, которая привела меня на обшарпанный перекрёсток. Здесь светофоры мигали жёлтым, а дома выглядели нелепыми монстрами, обросшими разнообразием балконов, террас и телевизионных антенн. Между домами тянулись верёвки с развешанной для сушки одеждой.

Почтамт выделялся на общем фоне.

Имперский, а не клановый герб. Большая витрина. Выстроившиеся в ряд будки таксофонов и голубые почтовые ящики для заброски писем. Дух основательности.

В столь поздний час здесь почти никого не было. Какой-то паренёк застрял в таксофоне, да припарковалась прямо на тротуаре аккуратная белая машинка.

Поднявшись по ступенькам, я сразу направился к дежурной кассе.

— Здравствуйте. У меня есть номер бокса, там нужно кое-что забрать.

Полная женщина кавказской наружности отставила чашечку кофе, поправила золотые очки на переносице и устало посмотрела на меня.

— Да, дорогой. А утром почему не пришёл?

— Очень надо, — честно признался я.

Общий зал с переговорными кабинками и столиками был пуст. Только седой пенсионер в плаще и шляпе терпеливо ждал в углу, просматривая каталог подписки. Судя по всему, дед заказал межгород. А раз на дворе глубокая ночь, причина неординарная. Лицо старика было грустным.

Кассирша не хотела работать.

Тяжело вздохнув, она обронила:

— Фамилия.

— Иванов.

Открыв толстую книгу, женщина перелистнула несколько страниц, сверилась с какими-то записями.

— Было поступление. Паспорт давай.

— У меня жетон.

Я протянул кассирше кругляш, идентифицирующий мою личность.

Не особо заморачиваясь тем, что видит, кассирша достала из скрытой под столом ячейки жестяную коробку.

— Номер бокса?

— Сорок два.

Порывшись в коробке, женщина извлекла крохотный конверт, помеченный указанным числом. Протянула мне и снова погрузилась в своё архиважное занятие — разгадывание кроссворда.

— А платить ничего не нужно?

— Нет, родной. Оплачено отправителем.

Провожать меня никто не вышел.

И вообще, кроме тётки я не заметил сотрудников, желающих выполнять свои непосредственные обязанности.

— А как я попаду в комнату с боксами?

— Там открыто, дорогой.

Охренеть.

Про безопасность и конфиденциальность тут явно не слышали. От почтамта веяло кавказской неторопливостью, раздолбайством и какой-то… провинциальностью?

Ну, а чего ты хотел.

Пригорье — оно такое.

Я неспешно направился к стеклянной двери с надписью «БОКСЫ». Узкий обшарпанный коридорчик, вторая дверь. Нажимаю ручку — действительно, открыто.

Внутри царила полная тишина.

Ни одного посетителя.

Стены представляли собой вереницы камер хранения, которыми имперцы пользовались для передачи конфиденциальной информации. И не только имперцы. Если вы хотите отправить нечто, не афишируя свою личность, заведите персональную ячейку. Или пользуйтесь одноразовыми камерами. Вот как я сейчас.

Бокс отыскался в самом тёмном углу.

Вскрыв конверт, я достал оттуда обрывок ленты, как у телетайпа, с пробитыми в виде точек цифрами. Покрутив наборный барабанчик, открыл ячейку.

И снова — конверт.

На сей раз письмо, отпечатанное на машинке, выглядело более информативным:

ВСТРЕЧАЕМСЯ У ШЕСТОГО ПРИЧАЛА, В 2.00

Хмыкнув, я сунул бумажку во внутренний карман пальто.

И практически сразу составил в голове план действий.

Вернувшись в усадьбу, переместился домой, оперативно собрал группу нужных мне людей и провёл инструктаж. Суть этого инструктажа заключалась в том, что встретиться с Лукой мне надо, но я ему не доверяю от слова «совсем». Отправитель — не обязательно Каримов. Это может быть как один из Сонных Мастеров, так и вообще кто угодно. Гарантий ноль. Я уже наелся по горло всеми этими разводняками, так что в моих планах — нестандартный ответ.

Для начала я отправлю вместо себя Ахмета под иллюзией. Ясновидец примет мой облик и постарается выяснить, тот ли это Каримов, или очередной ушлёпок из тайного общества попытается мной манипулировать. Рядом будут находиться прыгуны из службы безопасности. Я сам понаблюдаю со стороны за происходящим. И выйду из тени, если посчитаю нужным.

Каримов, если это он, ведёт странную игру.

А когда ты не понимаешь правил чужой игры, рискуешь стать разменной фигурой.

На организацию и переброску своих людей к порту я потратил около часа. Бродяга подбросил нас с Ахметом к зданию морвокзала, а уже оттуда мы пешком направились к причалам.

Ладно, не совсем «мы».

Ахмет, принявший мой облик, зашагал по набережной в гордом одиночестве, я же плавно скользил чуть в стороне в мимикрирующем комбинезоне, не забыв усилиться иллюзией.

Ночью, естественно, похолодало.

С моря дул пронизывающий ветер, волны накатывали на камни, а мы забирались всё дальше. Я держался на расстоянии двадцати-тридцати шагов от своего ясновидца. По правую руку тянулись административные здания, слева очерчивались громады пришвартованных кораблей. Порт был хорошо освещён, в том числе бортовыми огнями. За спиной осталась марина с яхтами, но до грузового сектора, не говоря уж о военном, я ещё не добрался.

Шестой причал был выбран неслучайно.

Ни одного пришвартованного корабля, никаких контейнеров и грузчиков. Лужи на бетоне, грохот прибоя и взлетающие над кромкой платформы брызги.

Ахмет остановился в нерешительности.

Я приказал Хорвен подняться повыше, а сам задержался у одинокого фонаря и начал всматриваться в ночную портовую панораму.

Нас никто не встречал.

И это смахивало на очередную ловушку.

Момент, когда в реальность встроилось нечто, я мог бы упустить, но сработала отменная реакция. Сперва я обратил внимание на характерные искажения, а потом увидел машину.

Посреди причала из многомерности выбралась тачка.

Машина была чёрной, обтекаемой, неприметной. Увидишь такую — и не запомнишь. Вообще ничего не сможешь сказать. Ни про марку, ни про модель, ни про год выпуска. Колёса не вращались, фары не горели. Тонировка не позволяла рассмотреть, что происходит внутри.

Ахмет не растерялся и сделал шаг вперёд.

Дверь с водительской стороны открылась, и наружу выбрался человек. Обычный пенсионер, лет шестидесяти пяти, в старомодном пальто и начищенных до блеска штиблетах. На голове у пенсионера была надета шляпа, а вот его глаза… Их я не видел, потому что верхнюю часть лица закрывали очки-консервы.

Твою мать!

Глубоко внутри меня взвыла тревожная сирена.

Пенсионер скользнул взглядом по Ахмету, быстро осмотрелся, засёк парочку моих прыгунов, отметил присутствие гончей, а потом уставился на меня. В упор. На лице незнакомца появилась холодная усмешка.