Столица на краю империи (СИ) - Бадевский Ян - Страница 38

Этот тип как раз таки был уверен в том, что на склад явиться нужно. Для того, чтобы всё спалить к хренам собачьим, ведь тут, как известно, поселилось зло! Я это знаю, потому что перед смертью мужик заявил своей жене: иду выжигать зло. Женщина не обратила никакого внимания на этот бред и продолжила смотреть телек. А герой-поджигатель сел в трамвай, прибыл на окраину города, закупился бензином на заправке… Облил себя, облил склад… Ну, дальше вы понимаете. Останки уже не опознать. У него только армейский жетон сохранился, после службы в ВС Эфы. По этой железке сумели идентифицировать. Плюс показания жены, которая видела, что супруг отправился на остановку.

Пожар успели потушить до того, как он смог бы уничтожить склад и перекинуться на соседние здания. Однако товары, хранящиеся внутри, потеряны. Равно как и ценное оборудование. Придётся делать ремонт, монтировать новые стеллажи, покупать погрузчики и големов. Работники в это время будут чилить в оплачиваемом отпуске. Красота!

Под утро, когда общая картина уже была ясна, в усадьбу пришёл один из людей мастера Багуса. Передал мне из рук в руки несгораемую жестяную коробку, обнаруженную на месте преступления.

А в коробке — письмо.

С таким содержанием:

ПЕРВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ, ИВАНОВ. ПРИСОЕДИНЯЙСЯ — ИЛИ МЫ ПРОДОЛЖИМ.

Всё окончательно прояснилось.

Мастера обработали тех, до кого сумели дотянуться. При этом один из моих людей погиб. Ему налили в голову всякого дерьма, и он спалил себя вместе со складом, а это хреновая смерть. Уж я-то знаю…

При мысли о том, что Мастера убили человека, доверившегося моей компании, на душе стало мерзко. Сторож ни в чём не виноват. А мне следовало приложить больше усилий, чтобы добраться до этих выродков.

Самое интересное — на что они рассчитывают?

Какая может быть лояльность у человека, вступившего в тайное общество под давлением? Я не разделяю их идей, Джан — тоже. У нас собственные взгляды на взаимодействие с коллективным бессознательным. И суть этих взглядов простая: если существует угроза в параллельных вселенных, Мастера от неё не спасут. Они просто создают иллюзию своей полезности. И накладывают лапу на разработки, имея с этого огромную выгоду.

Что ж, теперь они будут ждать моей реакции.

И дождутся.

— Бродяга, разбуди меня к обеду.

Чтобы хорошо повоевать, надо выспаться.

А я подозревал, что впереди меня ждёт увлекательный квест.

Письмо я, конечно же, не стал забрасывать в ячейку своими руками.

Едва Матвеич и Добрый Эх сообщили, что Знаки нанесены, и метка заряжена, отправил на задание Федю. Мы вообще решили не светиться, делая закладку по всем правилам. Никаких квитанций об оплате, разговоров с тётками и лишних свидетельств нашего пребывания на почтамте. Федос включил Проектор, перебросил альтер-эго на разведку и, дождавшись момента, когда у боксов никого нет, отправил телепатическое сообщение Ольге. Байт Мусаев шагнул в комнату с боксами через многомерность, разместил письмо в ячейке и даже не открыл при этом дверцу. Это особая, уличная магия, ха-ха!

Операцию мы провернули в четыре пополудни. То самое время, когда почтальоны обедают, а людей в отделении практически нет. Да и откуда им взяться в такую жару? Кто на пляже, кто у себя дома, в шезлонге качается. Или в беседке сидит, под виноградными лозами. Или в бассейне плавает. Улицы в это время не такие многолюдные, как обычно. Народ ломанётся на набережную и в рестораны позже…

Умом я понимал, что Мастера должны со мной как-то связаться.

Было бы странно выдвинуть ультиматум, а потом ждать у моря погоды.

Но я не думал, что всё случится так быстро.

Без четверти семь, когда я упражнялся с кусаригамой в додзё, в дальнем углу материализовалась полка с телефоном. Аппарат начал разрываться, оглашая зал истошными трелями.

— Да вы издеваетесь! — не выдержал я, завершая очередную связку и подтягивая к себе цепь с грузом. — Бродяга, какого хрена?

— Извини, Сергей, но ты просил сообщать о звонках, если они будут исходить от неизвестных личностей, которых нельзя идентифицировать. Тем более, если звонок из-за границы по трансатлантическому кабелю.

Фигасе!

Из Наска, что ли?

— Ты прав, — я аккуратно смотал кусаригаму, положил на пол и быстрым шагом направился к телефонному аппарату. — Извини.

— Я не умею обижаться, Сергей.

— Всё равно.

Помедлив несколько секунд, я снял трубку:

— Барон Иванов на проводе.

— Вы получили наше послание, господин Иванов?

Голос показался мне смутно знакомым.

— Допустим.

— И каков будет ответ?

— Вы его скоро узнаете.

— Это угроза?

— Никаких угроз. Никаких предупреждений. Я приду за вашими головами — и на этом всё.

— Боюсь, вы плохо усваиваете уроки прошлого, молодой человек. Что ж, аргумент нужно подкрепить. Всего доброго и до новых встреч.

Послышались короткие гудки.

Швырнув трубку на рычажок, я несколько секунд постоял, нормализуя дыхание. Гнев — плохой советчик. Что бы ни случилось в ближайшие дни — Мастера запланировали это заранее. Вторглись в сны выбранных людей, заложили бомбы замедленного действия и сейчас просто дёргают за верёвочки. Я не могу защититься от собственных свихнувшихся людей — в этом моя слабость. И повод задуматься над тем, чтобы усилить охрану некоторых объектов.

После ужина я обычно просматриваю всевозможные отчёты, дышу свежим воздухом на террасе, а иногда, по настроению, организую себе дополнительную тренировку. В последние недели выбираюсь с пушками на природу, чтобы пострелять в тёмное время суток. Может показаться, что человек, практикующийся во владении огнестрельным оружием чуть ли не со дня изобретения пороха, вряд ли забудет эти навыки. Талант, как говорится, не пропьёшь. Но я придерживаюсь иного мнения. Чем бы ты ни занимался в прошлом, но новое тело приходится прокачивать с нуля. Потому что мышечная память, рефлексы и глазомер — это не пустые звуки. В этом мире я редко убиваю кого-то из снайперской винтовки, но это не означает, что надо плыть по течению.

Решив немного сменить вид деятельности, я упаковал в специальный футляр свою любимую штурмовую винтовку АШ-12 и отправился на прогулку в горы. За пределами Красной Поляны у меня хватало укромных мест, где можно было не опасаться любителей подглядывать. Дикие лощины, нехоженые звериные тропы… Главное — двигаться быстро и уверенно. Как если бы ты за грибами отправился.

Но даже в этом случае человек не застрахован от встреч с вредными соседями.

— Куда это вы на ночь глядя, ваше благородие? — окликнул меня Павел Грубин. — Не поздновато ли на гитаре играть?

Я резко обернулся.

Вредный старикашка, работавший до выхода на пенсию в администрации губернатора, подстерегал меня у ворот трёхэтажной виллы, построенной на краю посёлка. Вилла, насколько я помнил, принадлежала кому-то из членов правления «Азарота», но это не точно.

— Искусству все времена покорны, — ляпнул я очевидную ересь.

Иногда подобные фразы сбивают дегенератов с толку.

— А я вас искал, юноша, — пенсионер пошёл на сближение. — Накопилось много вопросов.

— Очень спешу, — заявил я, попытавшись обойти пенса справа.

Вот только Грубин предвосхитил мой манёвр и тоже сместился вправо.

— Нехорошо, господин барон. Вы тут строите из себя главного, хотя я не понимаю, кто вас таким правом наделил. Красная Поляна — это не ваша родовая вотчина, знаете ли. У меня под окнами каждый вечер, в одно и то же время, громыхает эта адская машина…

— Патрульный мех, — подсказал я.

— Адская машина, — упрямо повторил Грубин. — Нарушаются все нормы по допустимому уровню шума…

— Я и не знал, что они есть.

— Ещё как есть, — развил успех бывший помощник губернатора. — И я вам легко это могу доказать. Как и то, что шуметь после десяти вечера не положено.

— Улицы необходимо патрулировать, — возразил я. — В целях общей безопасности.