Столица на краю империи (СИ) - Бадевский Ян - Страница 45

Кошелька тоже не было.

— Прекрасно, — резюмировал я.

И тут же осознал, что миссия провалена.

Но хуже всего даже не это. Если я нахожусь во власти галлюцинаций, то почему не удаётся установить телепатический контакт с Ольгой и Хорвен? В этом случае я могу ходить по реальному городу и видеть всякий бренд. Пока совпадает. А если я заснул, почему в памяти не отложился момент перехода в мир сновидений?

Одну из версий надо отсечь.

Паниковать я и не думал.

Характер не тот.

Допустим, вокруг — модифицированная реальность. В этом случае одни объекты остаются неизменными, другие подчиняются моей нездоровой фантазии.

А если всё, что я вижу, — сон?

Тогда я могу применить стандартные сноходческие приёмы и радикально повлиять на окружающее. Взять, например, вон ту сувенирную лавку. Я хочу, чтобы она исчезла вместе с домом, а на её месте образовалась дорога к морю.

Иду вперёд.

Усиленно представляю то, что хочу увидеть.

— Даже не пытайся, — прозвучал рядом насмешливый голос. — Это так не работает.

Я резко поворачиваю голову.

Рядом со мной вышагивает улыбающийся посредник.

— Мне казалось, ты улетел в закат, — продолжаю концентрироваться на своём желании.

— Откровенно говоря, меня тут и не было, — заявил посредник. — Ты меня выдумал, чтобы иметь якорь.

— Чего?

— Якорь. Привычный объект, не позволяющий сразу слететь с катушек.

— Значит, ты мой якорь.

— Не совсем, — покачал головой спутник. — В качестве якоря ты выбрал образ. Сам человек, как и ты, находится в той квартире, в Никосии. Вы оба спите.

Мы перешли на другую сторону улицы.

Лавка никуда не исчезла.

— Давай я попробую, — мужик смахнул дом, небрежно поведя рукой, и перед нами образовалась новая улица. Пешеходная, ограниченная столбиками.

Мы направились в каменное ущелье.

— И кто ты, нахрен, такой? — уточнил я.

— В реальности у меня одно имя, здесь — другое.

— Мне пофиг. Как обращаться-то к тебе?

— Патекатль.

Я хмыкнул:

— Покровитель трав и лекарств?

— Я усматриваю в этом иронический подтекст.

— Ну, усматривай.

Прямо перед нами образовалась арка.

Невольно замедлив шаг, я присмотрелся к этому элементу городской среды. Арка была глубокая, врезанная в каменную постройку с покатой черепичной крышей. Но самое неприятное — по ту сторону арки царила ночь. Я увидел кусочек моря, звёздное небо и даже ощутил дыхание ветра. До моего слуха донёсся шорох волн.

— Смелее, — подбодрил Патекатль. — Ты же хотел выйти к морю.

— Разве Мастера умеют читать мысли?

— Не умеем, — вздохнул собеседник. — Но ты пытался кое-что переделать и внести в ландшафт конструкта изменения. Мы отслеживаем такие попытки.

— Молодцы, — оценил я.

И вступил в теневое пространство арки.

Солнце за спиной внезапно погасло, будто его выключили. Каменный тоннель погрузился во мрак, а я услышал эхо шагов, отражающихся от стен.

— А ты заставил нас понервничать, — заявил фальшивый посредник. — Не имея плана… Ни малейшего представления о способах нашего взаимодействия с миром…

— Риск — дело благородное, — перебил я.

— Странно такое слышать от убийцы с тысячелетним опытом.

— У вас богатая фантазия.

— Ой, брось. Мы тебя давно изучаем, Сергей. Ты очень занятный персонаж. А ещё мне кажется, ты выполняешь чьи-то задания, но я не совсем понимаю — чьи. Долгое время вся эта суета казалась бессмысленной.

Мы вышли на залитую лунным светом набережную.

Пересекли улицу и двинулись вдоль каменного парапета, за которым простирался песчаный пляж. Волны лизали берег, шорох оказывал умиротворяющее воздействие.

Бросив взгляд через плечо, я увидел чёрную стену, увенчанную островерхими крышами и отростками труб. Город, как мне почудилось, провалился в прошлое. Я вообще не уверен, что мы В Никосии.

— Вот что, — сказал я. — Не думайте, что вы в безопасности.

— О, неподражаемый Кромсатель грозит нам карами небесными! — восхитился Патекатль.

— Вы, господа, выбрали неверный путь, — холодно ответил я. — Ну, предложили. Я отказался. Зачем было нагнетать? У вас неплохо всё устроено. Я бы даже сказал, хорошо. Но последние действия вашей организации привели меня в бешенство. Без обид, но придётся вас всех обнулить.

— Громкое заявление, — покачал головой мужчина. — Для человека, который лежит в беспомощном состоянии не пойми где. И находится в конструкте, созданном нами.

— Выглядит так, словно я проиграл.

Патекатль рассмеялся:

— Если что-то выглядит как лягушка, квакает, как лягушка и прыгает, как лягушка…

— Угу, — буркнул я. — Это лягушка.

— Ну вот, — мнимый посредник улыбнулся. — Мы поняли друг друга. Сергей, неужели ты считаешь, что первым додумался до отслеживания наших курьеров, забирающих письма из боксов? Изобретатель велосипеда. Именно поэтому они засыпают, передавая нам информацию в виде ментальных слепков. Ты не можешь уснуть вместе с ним и попасть в его сон. Запредельная техника для простого человека. А ещё ты не можешь его допросить, воспользовавшись услугами телепата. Точнее, можешь. Но что тебе расскажут? Один из курьеров говорил с облаком, другой — с горящим кустом. Третий — с гигантской каракатицей. Четвёртый — с мусорным баком. Информативно, не правда ли?

— Вы всё равно умрёте, — я пожал плечами. — Не сейчас, так потом.

— Удивительная самонадеянность.

— Хорошо, — мне надоела вся эта клоунада. — Я здесь. Что вы собираетесь делать?

— Учить, — сказал Мастер. — Ты не выйдешь из этого конструкта, пока не научишься вести себя с нами вежливо. И выполнять то, что скажут. И не думай, что встанешь, когда закончится действие порошка. Мы немного поиграем с субъективным восприятием времени. Здесь ты проживёшь целую вечность.

— Верни кошелёк, — попросил я. — Хоть кофе попью.

Но мне никто не ответил.

Фигура Сонного Мастера распалась на несколько десятков чёрных клякс. Кляксы задвигались, превратившись в птиц, и взмыли в небо, хлопая крыльями.

Я остался один.

Проводил взглядом стаю, таявшую на фоне неестественно огромной луны, и перевёл дыхание.

— Вечность, значит, — пробормотал я себе под нос. — Ну-ну.

Спустившись по лестнице к пляжу, я занялся изучением мира, в который попал.

Песок под ногами был настоящим. Я нагнулся, зачерпнул горсть, пропустил сквозь пальцы. Мелкие крупинки липли к коже, пахли солью и йодом — точно так же, как на любом пляже Кипра. Тактильные ощущения не врали.

Я стянул кроссовок, вытряхнул песок. Зашнуровал обратно. Обычное дело, которое в любом сне должно было дать сбой — детали всегда расплываются, когда не смотришь на них в упор.

Детали не расплывались.

Шнурок послушно продевался в люверсы, бантик завязался ровно, как я любил.

— Либо конструкт высшего качества, либо я реально облажался, — констатировал я для протокола.

Вдалеке, там, где набережная делала поворот, зажглись огни. Не фонари — разноцветные лампочки, гирляндами развешанные над открытой террасой. Оттуда доносилась музыка. Старый добрый рок-н-ролл, кажется, Элвис. «Love me tender».

Стоять.

В этом мире Элвис не мог появиться на свет!

А, пофиг.

Ноги сами понесли меня к огням.

Терраса оказалась уличным кафе. Столики накрыты клетчатыми скатертями, в центре каждого — свеча в стеклянном стакане. За стойкой бара возвышался мужчина в белой рубахе с закатанными рукавами. Он протирал бокал, глядя куда-то в пространство перед собой.

Посетителей было трое.

Древний старик в чёрном костюме-тройке, сжимающий трость с набалдашником в виде львиной головы. Девушка в длинном платье с турнюром, какие носили в конце девятнадцатого века. И парень в кожанке и джинсах, очень похожий на того самого туриста-северянина, которого я толкнул в реальности.

Никто из них не обратил на меня внимания.

Я подошёл к стойке.

— Кофе, — сказал я бармену. — Эспрессо. Двойной.