Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Карп Сергей - Страница 21

Наблюдение Мерсье очень важно, но не стоит забывать, что наемные работники постоянно конфликтовали с нанимателями. Главными причинами конфликтов были жесткие условия приема на работу и низкий уровень оплаты. Фабрики, строительные площадки и ремесленные мастерские (последние в меньшей степени) периодически нанимали и увольняли людей, то расширяя, то сворачивая производство, поэтому потребность не только в подмастерьях и учениках, но и во временной рабочей силе существовала постоянно. О найме иногда можно было договориться прямо в мастерской, но существовали и постоянные «рынки рабочих рук». Так, в поисках каменщиков, плотников и кровельщиков строительные подрядчики шли обычно на Гревскую площадь. Бюро по найму представителей других профессий располагались около Шатле и городской ратуши. Кондитеры искали себе помощников на улице Потри (ныне улица Ренар), а столяры — на улице Экуф.

Разные категории рабочих конкурировали друг с другом, и на одном и том же объекте уровень оплаты был различен. Так, в 1780 г. рабочий карьера в предместье Сен-Марсель получал в день 55 су, добытчик бутового камня — 36, а обычный землекоп — всего 30 су. Парижские подмастерья регулярно протестовали против использования неквалифицированных работников-провинциалов, которые соглашались на низкую оплату. Особое возмущение вызывали случаи, когда мастера «одалживали» друг другу учеников и временных работников, чтобы вовремя выполнить какой-нибудь важный заказ. Полиция старалась не принимать участие в урегулировании подобных трудовых споров, а если уж вмешивалась, то интерпретировала трудовые регламенты таким образом, чтобы ускорить дело. Например, генеральный лейтенант Сартин, возглавивший парижскую полицию в 1759 г., никогда не отказывал мастерам и подрядчикам в выдаче разрешений на воскресные работы, несмотря на недовольство подмастерьев. В 1766 г. он удовлетворил ходатайство мастеров-кровельщиков, разрешив им нанимать трех учеников вместо двух. Это вызвало возмущение подмастерьев, которые тут же потребовали повышения своего дневного заработка до трех ливров и даже более, хотя согласно регламенту 1756 г. зимой они должны были получать всего 45 су в день, а летом — 50. Число строительных площадок в столице быстро увеличивалось, а квалифицированной рабочей силы явно не хватало. Казалось бы, заработки должны были расти, однако в сфере оплаты труда рыночные правила в те времена практически не действовали.

Как долго длился рабочий день? Сведения об этом мы можем почерпнуть из хроники событий октября 1776 г., связанных с волнениями подмастерьев-переплетчиков. Как правило, работники, занятые в тех видах деятельности, где применялась повременная оплата, не бастовали, но тут сложилась особая ситуация. В результате реформы гильдий, о которой говорилось выше, переплетчики были объединены с ремесленниками, занятыми производством бумаги. Подмастерья-переплетчики, естественно, сочли, что их рабочий день отныне должен длиться 14 часов, как это практиковалось у производителей бумаги, а не 16, как прежде. Когда в удовлетворении этих требований им было отказано, началась забастовка, сотрясавшая Латинский квартал на протяжение целой недели. По тем временам организована она была прекрасно. Из добровольных взносов сразу же возникла касса взаимопомощи, причем деньги шли не только на поддержку бастующих, но и на то, чтобы «убедить» переплетчиков-провинциалов не приходить на выручку парижским мастерам. Трактирщик Лиди с улицы Мон-Сент-Илер (ныне улица Ланно) разрешил бастующим подмастерьям питаться у него в кредит. Тем не менее полиция быстро справилась с этим протестом: шестеро зачинщиков были арестованы, а остальные вернулись на рабочие места, опасаясь изгнания из города или заключения в тюрьму Бисетр.

Постепенно подмастерья учились координировать свои действия: они сообща откладывали средства, которые могли понадобиться в случае забастовки; они формировали тайные союзы (компаньонажи), действовавшие под вывеской профессиональных «братств»; они научились даже управлять потоками рабочей силы, направляя их в одни мастерские в ущерб другим. Например, в 1756 г. подмастерья булочников вступили в конфликт со своими мастерами, требуя улучшения условий найма. Чтобы добиться своего, они заранее сговорились и разом покинули своих хозяев накануне рыночных дней, то есть именно в тот момент, когда булочники испытывали наибольшую потребность в помощниках. Акция оказалась эффективной, но обычно забастовки и другие выражения протеста ограничивались в те времена одним кварталом или одной профессией, поэтому были малорезультативны и длились не слишком долго. Вообще компаньонажи в большей степени способствовали разъединению людей труда, чем их объединению. Примером может послужить конфликт между 24 членами компаньонажа «Бонз-Анфан» («Послушных детей») и 22 подмастерьями из компаньонажа «Девуар» («Долг»), разгоревшийся за месяц до взятия Бастилии на большой фабрике по производству головных уборов на улице Сен-Дени. Почвой конфликта стало стремление каждого из кланов поставить наем новых рабочих под свой контроль.

Как бы то ни было, нормальное функционирование мастерских и лавок подразумевало некоторую стабильность персонала. Меры, принимавшиеся для его прикрепления к рабочим местам, отчасти уподобляли подмастерьев слугам — рабочие не имели права менять место работы без разрешения хозяев, а мастера могли настаивать на аресте беглецов как дезертиров. Булочники требовали от своих подмастерьев уведомлять о своем уходе как минимум за восемь дней, а рабочие стекольной мануфактуры вообще должны были дожидаться разрешения на увольнение два года. Постепенно в употребление вошли трудовые сертификаты — рабочие могли рассчитывать на новое место, только предъявив этот аттестат, подтверждавший их добронравие и трудовой стаж. С 1776 г. во многих профессиях стали вводиться своеобразные «трудовые книжки»: в 1777 г. такими документами обязали обзавестись всех подмастерьев-печатников. И хотя подобная «паспортизация» имела в виду не только усиление контроля над рабочими, но и профессионализацию рабочей силы, общее ужесточение порядка тут же испытали на себе представители профессий, не имевших первостепенного значения в корпоративной структуре ремесел Старого порядка — банщики, трактирщики, кучера, водоносы, носильщики, грузчики, разносчики угля, поденщики и многие другие.

Важную роль в жизни города играли заведения, где парижане и приезжие утоляли свой голод. Эта сфера услуг находилась в руках представителей многих корпораций — поваров, колбасников, содержателей кабачков, харчевен или таверн (последние относились к трем разным гильдиям!), наконец, трактирщиков. В путеводителе по Парижу, составленном в середине XVIII столетия адвокатом Жезом, фигурировали адреса примерно сотни трактиров, специализировавшихся на определенных блюдах, однако на самом деле их, конечно, было больше: накануне революции «братство» трактирщиков охватывало 208 человек. Их заведения были рассчитаны на непритязательных посетителей — рабочих, ремесленников, небогатых горожан. А состоятельные люди, когда возникала нужда, предпочитали вызывать трактирщика к себе на дом. Причина становится ясна из записок Иоахима Кристофа Немайца, немецкого путешественника, посетившего Париж в 1718 г. Он весьма красноречиво описал так называемые «табльдоты» (table d’bôte, дословно «гостевой стол» — основная форма обслуживания в трактирах, при которой клиентам приходилось есть с общего стола): «Табльдоты для иностранцев невыносимы, но ничего другого нет. Приходится брать тарелку, прибор и садиться есть в окружении дюжины неизвестных лиц. Человек скромный останется голодным, несмотря на уплаченные деньги. Центр стола, где стоят так называемые главные блюда, всегда оккупируют постоянные посетители, которые сразу же набрасываются на еду, не отвлекаясь на пустые разговоры. Они обладают неутомимыми челюстями и пожирают все в мгновение ока. Горе тому, кто медленно пережевывает свои кусочки. Оказавшись в компании этих жадных и прытких бакланов, он весь обед просидит над пустой тарелкой. И бессмысленно взывать к прислуге — стол мгновенно опустеет и ему все равно ничего не достанется».