Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Карп Сергей - Страница 44

Итак, границы города определены, но как ориентироваться в лабиринте улиц? Парижане определяли местоположение своего жилища, ориентируясь на приметные здания, расположенные по соседству, поэтому адрес в те времена обычно включал в себя пометку «напротив церкви» или «рядом с таким-то особняком», «возле такого-то трактира» что на самом деле не слишком облегчало поиск. Лишь в 1728 г. на городских перекрестках появились жестяные таблички с названиями улиц. На следующий год их заменили каменными табличками, однако до нумерации домов дело не дошло.

В 1726 г. в связи с запретом ставить новые «дома с воротами» вне городской черты все уже построенные особняки предместий были пронумерованы: номера гравировались на каменных столбах ворот. В 1728 г. парижские красильщики, обосновавшиеся на берегах Бьевра, притока Сены, затеяли большое строительство в своем квартале и с этой целью пронумеровали собственные дома. «Королевский альманах» впервые упомянул эти номера в 1762 г., а в 1772 г. «Парижский альманах» отметил, что в предместьях почти все дома уже пронумерованы. В самом Париже дело двигалось медленнее. И хотя в 1770 г. нумерацию домов получили семь новых улочек, проложенных при строительстве Хлебного рынка, дальнейшего развития дело не получило: городские власти не собирались охватывать нумерацией весь Париж.

Как ни странно, инициатива пришла от частного лица, причем иностранца. Издатель «Парижского альманаха» (прообраза современной адресной книги) немец Мартин Кренфельд решил на собственные средства установить номера на всех домах французской столицы и в 1779 г. предложил свой проект генеральному лейтенанту полиции Ленуару. Тот дал согласие. Начал Кренфельд с улицы Грамон, расположенной сегодня во II округе. Действовал он в целом успешно, но реализовать такой замысел в одиночку в столь большом городе было трудно: нумерация домов растянулась на десятилетие, а в 1789 г. была прервана революцией.

Париж XVIII столетия нельзя совершенно отделить от его предместий. Некоторые из них уже были включены в черту города, другие оставались за ее пределами, однако все они активно участвовали в жизни столицы и динамично развивались вместе с ней. Рассказ о каждом из них в отдельности занял бы слишком много места, хотя и Монмартр, и Сен-Дени, и Тампль, и Сен-Мартен, и все остальные, безусловно, заслуживают этого. Попробуем представить, чем были в те времена парижские предместья, хотя бы на нескольких примерах.

В 1763 г. «Меню-Плезир» — Управление малых развлечений Королевского дома, отвечавшее за королевский гардероб и церемониальные украшения, а также за увеселения, фейерверки, балы и прочие развлечения, — заняло особняк, выстроенный Луи Александром Жиро на улице Фобур-Пуассоньер (Рыбного предместья), главной артерии одноименного пригорода. Это дало толчок к развитию всего квартала, лежавшего к востоку от Шоссе д’Антен. Проходивший поблизости от «Меню-Плезир» большой сточный ров, забранный в трубу в конце 1730-х годов, в 1767 г. был полностью заведен под землю, а поверху были проложены улицы Рише и Петит-Экюри (улица Малых конюшен). В начале 1780-х годов на землях, которыми ранее владел женский монастырь Фий-Дьё, вместо огородов появились жилые кварталы улиц Мартель, Папийон и Рибутте, а на восточной стороне улицы Фобур-Пуассоньер выросли внушительные особняки с садами. Среди них особенно выделялся особняк Бенуа де Сен-Поля, построенный архитектором Самсоном Никола Ленуаром в 1773 г.

Квартал Сент-Антуан был одним из самых населенных предместий Парижа, поскольку на обитавших там ремесленников издавна распространялись определенные привилегии. Там, в частности, жили лучшие краснодеревщики того времени — Роже Вандеркрюз-Лакруа, Мартен Карлен, Жан Пьер Лац и Этьен Левассёр. Предместье насчитывало 38 улиц, главными из которых считались улицы Фобур-Сент-Антуан, Рёйи, Пикпюс, Монтрёй, Шарантон, Шаронн и Оберкампф. Особенно густо была заселена та часть предместья, которая вплотную прилегала к городу, поблизости от Бастилии: там сады и огороды, скрывавшиеся за фасадами большинства пригородных домов, давно уже уступили место складским дворам.

Женское аббатство Сент-Антуан-де-Шан, давшее предместью имя, обосновалось там еще в XII веке. С 1643 г. у входа в аббатство шумел продовольственный рынок, однако теснота квартала мешала торговле. В 1724 г. король разрешил монахиням выстроить двадцать новых мясных лавок, но их строительство затянулось, и продавцы были вынуждены торговать прямо на улице Фобур-Сент-Антуан — многолюдной и забитой повозками. Поэтому в 1777 г. монахини обратились к Людовику XVI с просьбой перенести рынок в сторону от главной артерии предместья. Пять улиц, проложенных в 1778 г, сформировали квартал рынка Алигр: Бово (ныне улица Беккарии), Котт и Труве (ныне улица Котт), Ленуар и Алигр (ныне улица Алигр). Рынок Алигр, действующий и по сей день, начал свою торговлю 5 апреля 1781 г. Вот как описывал торжественную церемонию открытия рынка шеф парижской полиции Ленуар: «В сопровождении королевского прокурора и Жоржа Луи Дюрана, архивариуса полицейского бюро парижского Шатле, <…> мы проехали к аббатству Сент-Антуан, где нас поджидали священнослужители прихода Св. Маргариты. По улице Ленуар мы проследовали <…> к указанному рынку. Там нас встретил полк городской стражи и полк парижской гвардии <…>. Офицеры сопровождали процессию, которая обошла по кругу рыночную площадь под псалмы и гимны священнослужителей». Именно в Сент-Антуанское предместье был переведен в 1780 г. приют для слепых Кенз-Вен, ранее находившийся возле Лувра. Это заведение, основанное Людовиком Святым еще в 1260 г. и первоначально предназначавшееся для участников Седьмого крестового похода, ослепленных мусульманами, давало приют трем сотням незрячих инвалидов. Неподалеку от него с 1774 г. действовал еще один приют — для подкидышей.

Застройка Сен-Жерменского предместья на левом берегу Сены оживилась в конце XVII в. с появлением каменного Королевского моста и продолжилась в XVIII столетии. Питьевой фонтан «Четыре времени года» на улице Гренель, выполненный Бушардоном в 1745 г., снабжал квартал питьевой водой, а просторные участки земли позволяли возводить большие дома с садами. Поэтому знать охотно устремилась туда. На улицах Университетской и Вареннской, Сен-Доминик и Гренель, а также на набережной выросло множество особняков.

Более полусотни из них сохранились до наших дней, и теперь их занимают посольства и министерства. Самое интенсивное строительство пришлось на конец царствования Людовика XIV и на период Регентства: половина особняков в этом квартале были построены до 1730 г., четверть — между 1730 и 1750 г., еще четверть — в годы царствования Людовика XV. Архитектор Жермен Боффран в 1713 г. построил особняк для племянника Кольбера, маркиза Торси. Жак Куртон в 1722 г. возвел для принца Тенгри особняк Матиньон, который, по мнению энциклопедиста Дезалье д’Аржанвиля, был «скорее дворцом, нежели особняком». Неподалеку от Матиньона расположился особняк маршала Бирона, также вызывавший восхищение современников. О нем писали: «Это одно из самых прекрасных зданий квартала, по красоте сада ему нет равных. <…> Сад не только просторен — его аллеи засажены прекрасными цветами, в них царит особая чистота, установлены великолепные трельяжи, а в конце променада разбит замечательный фруктовый сад». И особняк, и замечательный сад сохранились и по сей день — сегодня там разместился музей Огюста Родена.